Между строк - Гувер Колин - Страница 2

Конечно, я понимаю, почему нам пришлось уехать. Папа был директором магазина красок и неплохо зарабатывал. Мама при необходимости брала смены в местной больнице, когда там требовались дополнительные медсестры, однако в основном занималась домом и нами. Примерно через месяц после смерти отца она смогла устроиться на полноценную работу. Я видела, что маме нелегко: папина смерть – и вдобавок новая роль главы семьи – оказались для нее очень серьезным испытанием.

Однажды за ужином она объяснила нам, что ее заработка не хватает на оплату всех счетов и ипотеки. Старая школьная подруга Бренда предложила ей место получше, но в другом городе – в мамином родном городке Ипсиланти под Детройтом, где она родилась и выросла. Платить обещают достойно, куда больше, чем на любой другой работе в Техасе, поэтому она вынуждена согласиться. Я действительно ее понимаю. Бабушка с дедушкой давно умерли, и помощи нам ждать неоткуда. К сожалению, от понимания ситуации мне не легче.

– Лейкен, умри! – кричит Кел в открытое окно грузовика, вонзая мне в шею воображаемый меч; я должна рухнуть наземь, но ограниваюсь закатыванием глаз. – Я тебя пронзил! Умирай!

– Я и так практически труп, – ворчу я, выбираясь из кабины.

Кел, понурившись, опускает глаза на свой воображаемый меч, волочащийся по бетону. У его нового приятеля вид не лучше. Пожалев, что сорвалась на детях, я решаю исправить положение.

– Я не просто труп, – рычу я самым жутким-прежутким голосом, – я зомби!

Вытянув руки перед собой, я склоняю голову набок и ковыляю к мальчикам. Те с визгом бросаются наутек.

– Мозги! – булькаю я. – Мне нужны ваши мозги-и-и!

Обогнув таким манером грузовик, я вдруг замечаю, что кто-то поймал обоих сорванцов за шкирки и несет ко мне.

– Поймал! – вопит незнакомец, показывая добычу.

Он на пару лет старше меня и гораздо выше. «Красавчик» – так его описали бы на моем месте большинство девчонок. Малыши изо всех сил сучат руками и ногами, но хватка у незнакомца крепкая: мышцы так и перекатываются под футболкой.

Если мы с Келом внешне совершенно разные, то эти двое – явно братья. При немалой разнице в возрасте они похожи друг на друга как две капли воды. Гладкая смуглая кожа, иссиня-черные волосы, одинаковые короткие стрижки. Кел наконец вырывается из хватки незнакомца и начинает рубить его воображаемым мечом, а потом оборачивается ко мне с беззвучным призывом на губах: «Помоги!» Только тут до меня доходит, что я до сих пор стою в позе зомби.

Первое желание: забраться в кабину и до конца дней прятаться там под ковриком. Вместо этого я с криком: «Мозги-и!» набрасываюсь на младшего из ребят и делаю вид, что пытаюсь откусить ему макушку. Потом хватаю обоих и щекочу до тех пор, пока они не валятся от смеха на бетонную подъездную дорожку.

Наконец я встаю. Старший брат уже приветливо тянет мне руку.

– Привет, я Уилл. Мы живем вон там. – Он указывает на дом напротив.

Я жму ему руку и оглядываюсь на свое новое жилище.

– Я Лейкен. Судя по всему, мы теперь живем здесь.

Он улыбается, по-прежнему держа меня за руку. Оба молчим. Терпеть не могу такие неловкие моменты.

– Ну, добро пожаловать в Ипсиланти! – Он наконец прячет руку в карман. – Откуда переехали?

– Из Техаса?

Не представляю, откуда взялась эта вопросительная интонация в конце моего ответа. И зачем я вообще пытаюсь анализировать свою попытку это проанализировать… Бред какой-то. Недосып и усталость не прошли для меня даром.

– Ого, правда?

Он покачивается туда-сюда на пятках, не зная, что еще сказать. Я не в состоянии выдавить ни слова, и от этого неловкость момента только усиливается. Наконец Уилл наклоняется к младшему брату и, схватив его за щиколотки, непринужденно закидывает себе на плечи.

– Ладно, мне пора везти эту мелочь в школу. Вечером будет похолодание, так что советую разгрузиться по максимуму. Если понадобится помощь, могу прийти потаскать вещи. Мы вернемся где-то к четырем.

– Ага, спасибо большое.

Они переходят улицу, и я все еще провожаю их взглядом, когда Кел втыкает меч мне в поясницу, пронзая меня насквозь. Падаю на колени, схватившись за живот, потом пытаюсь отползти, но Кел забирается на меня верхом и добивает. Перед «смертью» я украдкой бросаю взгляд через дорогу и вижу, что Уилл за нами наблюдает. Усадив брата в машину, он подходит к водительской двери и еще раз машет нам на прощание.

На разгрузку фургона уходит большая часть дня. Самые тяжелые вещи, которые нам с мамой вдвоем не поднять, помогает перетащить хозяин. Выбившись из сил, мы принимаем единодушное решение оставить джип на завтра. Гляжу на опустевший кузов «Ю-Хола» не без грусти: эх, теперь у меня нет уважительного повода позвать на помощь Уилла.

Когда моя кровать собрана, я принимаюсь таскать из коридора в комнату коробки с пометкой «Лейкен». Распаковав большую их часть и застелив постель, я замечаю, что мебель в спальне уже отбрасывает длинные тени. Выглядываю в окно: солнце вот-вот сядет. Или дни здесь существенно короче, или я потеряла счет времени.

На кухне мама и Кел расставляют посуду и утварь по шкафчикам. Залезаю на один из шести высоких табуретов у барной стойки и по совместительству обеденного стола (полноценной столовой здесь нет). Дом у нас и впрямь не бог весть что. Сразу за входной дверью маленькая прихожая, переходящая в гостиную. От кухни ее отделяет только узкий коридор слева и окно справа. На полу лежит бежевый ковер, а во всех остальных комнатах – просто паркет.

– Здесь так чисто, – говорит мама, продолжая расставлять посуду. – Ни одной букашки еще не видела!

В Техасе все кишит насекомыми. Ни дня не проходит без убийства мухи или осы.

– На этом плюсы Мичигана, похоже, заканчиваются, – отвечаю я, открывая коробку с пиццей и изучая ассортимент.

– Неужели? – подмигивает мне мама, беря из коробки кусок пепперони и отправляя его в рот. – А я думала, есть еще по крайней мере один плюс.

Делаю вид, что не понимаю, на что она намекает.

– Я видела, как ты с утра болтала с соседским парнем, – с улыбкой произносит она.

– Ой, я тебя умоляю! – как можно непринужденнее отмахиваюсь я. – Совершенно уверена, что Техас – не единственный штат, где обитают человеческие особи мужского пола.

Иду к холодильнику и беру банку содовой.

– Что значит «убитают»? – спрашивает Кел.

– Обитают, – поправляю его я. – «Обитать» значит «населять, водиться, селиться, пребывать», словом, «жить»!

Есть все же толк от курсов подготовки к итоговым экзаменам, думаю я.

– А, понял! Это как мы теперь убитаем в Ипсиланти? – спрашивает Кел.

– Обитаем, – поправляю я его во второй раз и запиваю содовой кусок пиццы. – Ладно, ребятки, я без сил. Пойду спать.

– Будешь обитать в своей комнате?

– Ты все схватываешь на лету, кузнечик.

Целую его в макушку и ретируюсь к себе.

Как же приятно наконец забраться под одеяло! Ладно хоть кровать знакомая, и на том спасибо. Закрываю глаза и пытаюсь представить, что я в своей старой спальне. В своей старой и теплой спальне. Здесь матрас и подушка просто ледяные. Накрываюсь с головой, чтобы хоть немного согреться. Делаю себе мысленную заметку: с утра первым делом обнаружить в доме регулятор температуры.

Наутро эта мысль приходит мне первой, как только я выбираюсь из-под одеяла и ставлю ноги на ледяной пол. Достаю из шкафа свитер и, натянув его прямо на пижаму, тщетно ищу в комоде носки. Затем на цыпочках крадусь по коридору – чтобы никого не разбудить и в то же время свести к минимуму площадь соприкосновения голых стоп с холодным паркетом. Проходя мимо комнаты Кела, я замечаю на полу его тапочки с Дартом Вейдером. Тихонько подхожу к кровати, влезаю в тапки и с облегчением направляюсь на кухню.

Там я первым делом ищу кофеварку. Ее нет. Осталась в джипе! Джип, увы, на улице. А там жуткий, просто зубодробительный холод…