Полуночные ведьмы - Бекер Элизабет - Страница 1

Elizabeth Becker

THE MOONLIGHT HEALERS

Copyright © Elizabeth Becker, 2025

This edition is published by arrangement with Harlequin Enterprises ULC.

© Е. М. Перлова, перевод, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка^®

Луиза стояла в саду у дома, где родилась. На фоне розового закатного неба поднимались горы. Ветки деревьев гнулись под тяжестью спелых фруктов. В воздухе сияли тысячи светлячков. Луиза ощущала чье-то невидимое присутствие: кто-то был там, за деревьями. Взгляд поймал женщину в длинной белой сорочке; руки незнакомки скользили по ветвям. Луиза хотела догнать ее, но тело не слушалось. Ступни отяжелели, будто их притянуло к земле мощным магнитом. Издалека послышался вой сирен – приглушенный, словно сквозь толщу воды. Луиза зажмурилась, сирены приближались, выли отчетливее и громче.

Когда она открыла глаза, сад исчез. Она была на переднем пассажирском сиденье в машине Питера. Кресло водителя пустовало. Июньское солнце слепило через лобовое стекло, и Луиза прищурилась. Вот только стекла не было: по краям рамы торчали осколки.

Голова гудела, мысли путались. Нужно было понять, что происходит, вернуться к реальности. Вроде бы Питер вел машину. Сидел за рулем. Она зацепилась за этот факт, словно за борт спасательной шлюпки.

Вспомнила, что Питер не пристегнулся, несмотря на ее протесты. Вспомнила, как на их полосу выехал минивэн, как Питер выкрикнул ее имя, потом были вспышка, удар, белая подушка безопасности. И тишина.

Снова закрыв глаза, Луиза продолжала восстанавливать события, поднимаясь из темных глубин к свету, и живот у нее скрутило, когда она вспомнила в деталях прошлую ночь. И причину, по которой сегодня утром не хотела открывать Питеру дверь. Луну, сияющую в ночном небе, сине-зеленое свечение бассейнов во дворе дома Кайла Тэна, сотни голосов, смех, теплое пиво в банках.

И Питера.

Он говорил те самые три слова, которые она мечтала услышать больше всего на свете. И ждала слишком долго, чтобы поверить в реальность происходящего.

Луиза не хотела открывать глаза. Не хотела видеть пустое водительское место и разбитое лобовое стекло.

Она мысленно вернулась к событиям прошлой ночи.

На вечеринке она поначалу чувствовала себя не в своей тарелке, не зная, к какой тусовке примкнуть. Подошел Питер, они выпили кокосового рома, потом еще. Луиза начала испытывать теплоту к окружающим людям, на нее напал приступ ностальгической нежности ко всем тем, с кем она едва обменялась парой фраз за годы учебы. Начались игры и бурное общение. И одно пиво за другим. Желание уйти пораньше стихало по мере приближения ночи.

Они с Питером пробыли на вечеринке несколько часов, а потом он потащил ее прогуляться. Крепко взял за руку и повел за угол дома Кайла. Кажется, до этого он никогда не брал ее за руку. А если такое и было, то с тех пор, как закончились их игры в домике на дереве, прошла куча лет.

Они оба уже были пьяны. Шли, смеясь и спотыкаясь об огромные старые корни магнолии, которые доисторическими змеями ползли по земле. Ветки, усыпанные нежными белыми цветами, источали тонкий аромат. Питер остановился и посмотрел на Луизу.

Сквозь пелену опьянения ее накрыла печаль: конечно, вот что он собирается сделать! Через пять дней она уезжает в Нью-Йорк на шестинедельную летнюю программу для абитуриентов Нью-Йоркского университета. Первое лето порознь, первое лето, когда они не будут вместе вожатыми в лагере Стаунтон-Мидоуз. В том лагере, куда они ездили еще детьми и где крепла их дружба. Как приятно было сидеть в теплой траве, попивая кока-колу из местного магазинчика!

Луиза ждала, что он попрощается, или пожелает удачи, или выдаст какую-нибудь ужасно бессмысленную фразу, которая закроет на замок дверь в мир их детской дружбы.

Но в его взгляде не было грусти. Был вопрос.

– Кажется… я люблю тебя, – сказал Питер.

Уголки губ Луизы дрогнули и растянулись в улыбке, хотя до нее сразу дошло, что он не шутит. Она слишком хорошо знала его голос, когда Питер говорил серьезно.

Пауза затянулась. От бита музыки земля под ними вздрагивала. До них доносились громкие всплески бассейна, звуки разбивающихся бокалов. Ей хотелось отвести взгляд, но Питер так пристально смотрел на нее, что это было невозможно.

– Так, ладно, – наконец сказала она и широко улыбнулась. Луиза будто попала в ловушку, ее будто зажали в переходе между двумя мирами. В одном, безопасном и понятном, Питер был ее лучшим другом. В другом, который, как она убеждала себя, ей совсем не нужен, Питер любил ее, и она любила его. Тот мир был невыносимо прекрасным, но слишком хрупким.

Она попыталась найти слова, которые бы разрядили обстановку, хотя было понятно, как фальшиво они прозвучат.

– Вот так в кино и бывает, да? Признание в любви на выпускном вечере.

Питер все еще смотрел на нее с надеждой. И вдруг весь будто сжался. Опустил глаза и, глядя под ноги, кашлянул.

– Точно. – Потом снова посмотрел на нее, улыбаясь, но даже в темноте она видела, что ему невесело. – Ты слишком умная для такой ерунды, да? – Он перевел взгляд на дом, где громко шумели их одноклассники. – Мне нужно еще выпить. Ты будешь?

Она безучастно кивнула, он повернулся и пошел к дому…

Луиза снова открыла глаза. Трясущимися руками нащупала ремень безопасности. Это случилось из-за нее. Она виновата. Но еще можно все исправить. Только бы найти его! И жизнь пойдет как раньше, как всегда.

Луиза толкнула помятую дверцу, но та не поддалась. Перед машиной было ограждение; должно быть, они в него врезались. Она навалилась на дверцу со всей силы, и на этот раз получилось. Луиза вылезла из машины, морщась от боли в плече.

На дороге в нескольких метрах от нее лежал человек. Она почувствовала, как теряет равновесие, и ухватилась за раму дверцы. Ее охватила дрожь, страшные мысли ворвались в голову на скорости бешеного товарняка.

На подгибающихся ногах она сделала несколько шагов к лежащему человеку и хрипло позвала:

– Питер.

Он лежал с открытыми глазами, и она чуть не расхохоталась от облегчения.

Ну конечно, все с ним в порядке. Жив-здоров. Но через мгновение она заметила струйку крови, вытекающую из уголка его полуоткрытого рта. Ужасно вывернутую шею. И пустые стеклянные глаза.

Луиза опустилась рядом, лихорадочно вспоминая, как обучалась сердечно-легочной реанимации на курсах сертификации по присмотру за детьми два года назад.

Стала нажимать на грудь Питера. Раз… два… три… четыре… пять…

В глазах потемнело, и Луиза перевела дух. Шесть… семь… восемь…

Кожа была теплой. Еще не поздно. Она читала про жертв катастроф, доставленных в больницу с полной остановкой сердца. Про детей-утопленников или людей с сердечным приступом. Некоторые не получали помощи почти час. Но их смогли спасти.

– Вернись, – то ли подумала, то ли произнесла вслух Луиза, в забытьи продолжая нажимать на грудь Питера.

Было очень важно давить правильно. На определенную глубину в сантиметрах. На занятиях Луиза прекрасно справилась и получила высший бал на тесте. Но в реальности все было гораздо сложнее. Она не понимала, двигается ли вообще грудь Питера.