Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ) - "Сербский" - Страница 11

Назавтра мы узнали, что внезапный дождь погасил огненный фронт по центру. Накрыл не все, но приличную площадь. А фланги его легко добили противопожарные отряды. Дышать сразу стало легче, хотя легкий запах гари ощущался еще долго. И даже не раз выстиранная одежда потом пахла пожаром.

Глава девятая, в которой полковнику никто не пишет

Лето началось и, как обычно, закончились занятия в подготовительной группе детсада. На моей памяти — во второй раз. Второгодница, блин, с отличными отметками в табеле. Раньше нас держали в садике и не переводили в начальную школу по причине малых лет, а теперь другая напасть: дар у нас так и не проявился. А без этого, видите ли, туда никак. И что дальше будет, совершенно непонятно. Дедлайн вроде как август, время еще есть. Однако надеяться на чудо глупо. Если за семь лет божья искра не засветилась, что может случиться на три месяца? Ничего.

Каникулы — классная вещь, но тратить их на переезд и устройство в обычном детдоме меня как-то не тянуло. Личного опыта в этом вопросе, слава богу, никакого, зато рассказов в прошлой жизни наслушался. Вывод однозначный: детский дом, мягко говоря, не наш детский санаторий.

И Катю терять не хотелось, как персональный педагог ребенка она меня полностью устраивала. И столовая здесь на уровне, и поварихи. И Нина Ивановна — нормальная начальница без закидонов. Блин, да мне здесь придраться не к чему! А если вдруг случится возгорание в палате, так что делать, нам известно: бежать в безопасное место. И все дела. Знаем, плавали. Слава богу, не война, дело привычное.

Что касается Настиных талантов, то меня самого сильно занимало, какой же дар скрывается в этой головке. Хитрый медицинский прибор с завидным постоянством регистрировал характерные зубцы и волны, а также высокую разность потенциалов. Значение этих терминов оставалось загадкой, но различные эксперты в лаборатории твердили грозной полковнице одно и то же: необычные способности видны ясно. И прибор тому пример. Только характер кривых линий определению пока не поддается. Нет в экспертном шаблоне такой схемы, черт бы ее побрал!

Нет, я не спорю. Талант, пусть и скрытый — это здорово. В конце концов, все тайное когда-нибудь становится явным. С другой стороны, не хотелось, чтобы нашим призванием оказалось что-нибудь совсем необычное: безупречная подделка денег, мастерство карманного вора или искусство гадалки на картах. У этой братии тоже есть свои гении, но нам туда не надо.

Занятия в детском доме закончились, и наступили резкие перемены. На праздничном обеде Нина Ивановна поздравила всех с окончанием учебного года, и объявила, что мы едем на море. На все лето! Ура! Не успела Настя порадоваться, как тут же выяснилось — нас это не касается. Мы остаемся. Вместо моря Настю ждет углубленная медкомиссия. Блин…

С одной стороны, логично: детей премировали поездкой на море за отличные показатели на полигоне. А мы к этому полигону никаким боком. Не то что рядом, близко не стояли. Ясное дело, что решение принято высоким начальством Нины Ивановны, и не в наших силах что-то изменить. «Рим высказался, дело закончено». Вопрос исчерпан. Но попробуйте это ребенку объяснить! Пока я формулировал терапевтическую речь, Катя попробовала. И начала с похвал и неприкрытой лести. Однако Настя на эту удочку не повелась:

— Я знаю, что умная, — по щекам катились крупные слезы. — Но зачем мне углубленная медицинская комиссия? Они думают, я бракованная?

Вопрос риторический, и Катя не нашлась что ответить.

Позже мы с Настей вернулись к этому разговору. Иногда я подшучивал над ней, позволяя себе это в предельно простых ситуациях. К искусству подначек надо подводить медленно, ведя от простого к сложному. Поэтому на повторный вопрос о ее дефектах ответил серьезно:

— Ну, в некотором роде, да. Видимо, тебя будут комиссовать.

— А что это такое?

— Слово «комиссовать» происходит от слова «комиссия», в смысле, медицинская. Таким образом из армии удаляют военных, не способных воевать.

— Хм… Странно, — поразилась Настя. — Я и так не могу воевать. Я же девочка!

На следующий день детский дом уехал в Ялту. Всем коллективом укатил — с педагогами, нянями и поварихами. Насколько я понял, им организовали отдельный воинский эшелон и серьезную охрану. Правильное решение, основательное. Санаторий тоже, небось, будет сугубо служебный и пляж закрытый. Чистое теплое море, песочек, дельфины, целебный воздух… Сердце кровью обливается. Это же так полезно растущему организму!

Все уехали, а мы остались. И тут же нас постиг еще один удар: слегла Катя. У нее так разболелась раненая нога, что по дому она еле ползала, и то на костыле. В медсанчасть идти Катя отказалась категорически — из-за опасений, что ее там запрут надолго.

— Здесь отлежусь, — заявила она. — Помажу мазью, выпью таблетку. А ты со мной посидишь.

Мы честно посидели час. Потом еще посидели, но уже с трудом. Терпение сидеть кончилось ровно в середине дня. Скучно же! Потратив пару минут, я подготовил педагогическую речь, а Настя ее выучила.

Присев на край кровати, она тронула Катину руку:

— Сильно болит?

— Да не очень, — честно призналась воспитательница, откладывая книгу. — Это если лежать, задравши ноги. А вот ходить трудно, стопу начинает печь и дергать.

— Катя, ты не можешь стоять у плиты,— Настя начала мягко давить мою линию. — Это понятно. А у нас в холодильнике кончаются запасы. До магазина точно не дойдешь. Давай я сбегаю?

— Не положено, — растерялась девушка. — По инструкции тебя нельзя отпускать одну!

— А кто увидит, Катя? Нас всего двое тут осталось.

— Думаешь? — задумалась она.

— И думать нечего, — отмахнулась Настя. — Людям я не опасная, ты это сама прекрасно понимаешь. Одно слово, бракованная… С другой стороны, меня тоже никто не тронет. Кого бояться?

— Кого?

— Некого. Посуди сама: территория части закрыта забором, на воротах охрана. И по дороге патруль бродит туда-сюда. Граница на замке. Что со мной случится?

— Хм… — практически созрела Катя.

Оставалось ее додавить:

— И в аптеку забегу, спрошу мазь от боли. Могу взять цитрамон и парацетамол.

— Откуда ты это знаешь⁈ — охнула Катя.

— Катя, ты забыла, — вздохнула Настя. — Я умная. Давай пиши, что еще купить. Я быстро сбегаю, туда и обратно.

Когда Катя закончила список и вручила свой кошелек, Настя сделала следующий ход:

— Слушай, а ведь нас прикрепили к офицерской столовой. Талоны на питание выдали… Готовят там, конечно, не очень. Не то, что ты… Но кушать можно. Давай я к ним зайду, и попрошу обед в судках?

— А так разве можно? — Катя распахнула глаза.

— Конечно, — солидно кивнула Настя. — Если разрешить мне соврать.

— Как это?

— Скажу им, что ты лежишь пластом, потому что критические дни.

— Чего⁈ — глаза Кати начали приобретать квадратную форму.

— После такого заявления судки найдут, — Настя была сама убедительность. — Да поварихи туда двойную порцию насыплют! Они же женщины.

— Послушай, а это откуда знаешь? — нахмурилась Катя. — Женские болезни проходят в старших классах. Ты меня пугаешь, Настя!

Она смотрела на девочку во все глаза. Вместо наивной «почемучки» перед ней вдруг предстала деловая особа, с элементами хваткой бабушки.

А я по дороге за покупками попал на серьезную разборку: что такое критические дни и с чем его едят. Чтобы съехать с темы, пришлось переводить стрелки на Катю. Мол, при удобном случае мы обязательно раскрутим воспитательницу на лекцию по физиологии, патологии и сущности живого. Нет, о типичных женских проблемах представление я имел. И рекламу прокладок мог процитировать наизусть, хотя времени с тех пор прошло много. Однако ликбез женщине должна проводить женщина.

Мы вышли на дорогу, огляделись, и решили для начала пройтись. Просто так, без цели. А почему нет? Прогулка без цели и контроля доставила нам обоим великое наслаждение. Как здорово идти вприпрыжку, куда глаза глядят! Туда мы и пошли. После семи лет в застенках домостроя — считай, что впервые на свободу вырвались.