После развода. Второй женой не стану! (СИ) - Мэра Панна - Страница 8

Мои губы дрожат.

— Там есть еще и адрес, — продолжает она. — Ты должна приехать туда и сказать, что ты от Фатимы. Тебе помогут. Без вопросов.

Я прижимаю конверт к груди.

Слова благодарности застревают в горле, превращаясь в новый поток слёз.

Никто.

Никогда.

Не делал для меня ничего подобного.

— Я… Я не знаю, как тебя благодарить…

— Не надо, — мягко перебивает она. — Просто уезжай.

Я снова заглядываю внутрь конверта, будто деньги могут исчезнуть. Будто это сон. Будто сейчас дверь откроется, и меня снова заставят вернуться в ту жизнь, где у меня нет прав.

Металл тихо скользит по полу.

Я вздрагиваю.

Под дверью появляются ключи.

Они блестят в полоске света от уличного фонаря.

Я поднимаю их дрожащими пальцами.

— После полуночи, — шепчет Фатима. — Все будут спать. Выйдешь через задний вход. Я оставлю его открытым.

Моё сердце начинает биться быстрее.

Слишком быстро.

Это происходит на самом деле.

— И главное… — её голос становится твёрдым, — не возвращайся. У тебя не будет другого шанса.

Слова падают тяжело. Я сжимаю ключи в ладони так сильно, что металл впивается в кожу.

Перед глазами мелькает всё: дом, лицо свекрови, холодный взгляд Абсалама, кольцо моей матери на пальце другой женщины…

И мой ребенок!

Мой ангелок, которого я сейчас ношу под сердцем.

— Ради него… — шепчу я, и закрываю глаза, когда из-за двери слышится тихий ответ:

— Ради себя тоже.

Абсалам

Я просыпаюсь от тёплого дыхания у своей шеи.

Мягкие руки обвивают меня сзади, ногти слегка касаются кожи, и сонный голос шепчет что-то неразборчивое.

— Ммм… Останься… Ещё немного…

Я узнаю этот голос, даже не открывая глаз.

Дилара.

Я медленно открываю глаза и смотрю в потолок. Комната залита бледным утренним светом. Воздух пахнет её ночными кремами. Сладкими, густыми, чересчур приторными для раннего утра.

Она прижимается ко мне плотнее.

Красивая.

Очень красивая.

Статная фигура, длинная шея, гладкая кожа, идеальные черты лица. Женщина, на которую оборачиваются. Женщина, которую приятно показать миру. Женщина, которая подходит мне.

По статусу.

По внешности.

По тому, как держится на людях.

Её присутствие рядом усиливает меня. Делает образ завершённым.

Я поворачиваю голову и смотрю на неё. Дилара улыбается сонно, лениво, уверенно. Так улыбаются женщины, уверенные в своей власти над мужчиной.

И да, я испытываю к ней чувства.

Сильные.

Она будоражит кровь.

Но даже в этот момент внутри поднимается другое воспоминание. Резкое, как удар.

Аля.

С ней было иначе.

Там был пожар.

Крышеснос.

С ней я терял контроль, забывал себя, ломал собственные правила.

Дилара это не огонь.

Она дополнение.

Правильный штрих к моей жизни.

Но матерью моего ребёнка… Матерью моего рода… Она быть не может.

В ней нет той глубины.

Той мягкости.

Той тишины.

Рука Дилары скользит по моей груди.

— Не уходи… — шепчет она. — Сегодня никуда не надо…

Я аккуратно убираю её руку.

— У меня много дел.

Она приподнимается на локте, её волосы падают на плечо.

— Ты всегда занят, Абсалам…

— В другой раз.

Я поднимаюсь с кровати. Пол холодный, но это мгновенно возвращает ясность.

Она смотрит на меня с лёгкой обидой, но быстро прячет её за улыбкой.

Дилара умеет быть удобной.

Это тоже её достоинство.

Я надеваю рубашку и выхожу, не оборачиваясь.

Коридор тих. Дом ещё спит.

Я иду к комнате Али.

Надеюсь, она уже успокоилась и взяла себя в руки.

Шаги гулко отдаются в голове.

Надо с ней поговорить.

Надо расставить всё по местам.

Вчера она была слишком эмоциональна. Но это можно исправить. Женщина должна остыть, подумать, принять разумное решение.

Я спрошу её, одумалась ли она.

Приняла ли моё предложение.

Со временем она поймёт, что я не отказываюсь от неё. Я сохраняю семью. Даю ей статус, безопасность, будущее.

Я уже представляю, как буду приезжать к ней и малышу на выходные.

Как сын будет расти под моим контролем.

Как всё устроится.

Рука ложится на ручку двери.

Привычное движение, отточенное годами. Я уже готов толкнуть её и увидеть Алю. Пусть взбалмошную, пусть не покорную, но всё ещё мою. В моем доме. В моей власти.

Я дёргаю ручку. Дверь поддаётся слишком легко, что я даже слегка теряю равновесие от неожиданности.

Открыта!

Дверь оказывается открыта!

Внутри мгновенно что-то сжимается.

Я толкаю её плечом и захожу.

Комната встречает меня тишиной.

Не той утренней тишиной, когда человек просто спит.

А пустотой.

Кровать смята, одеяло сброшено на пол. Подушка лежит на краю, будто её отбросили в спешке. На покрывале складки, следы торопливых движений.

Я делаю шаг вперёд.

В воздухе ещё держится слабый запах её шампуня.

Шкаф открыт настежь.

Плечики раскачиваются, тихо постукивая друг о друга.

Несколько вешалок пусты.

Мой взгляд цепляется за тумбочку. Нет косметички. Нет её маленькой расчески. Нет ничего, чем она обычно пользовалась в этом доме!

На секунду в голове вспыхивает абсурдная мысль: сейчас она выйдет из ванной. Сейчас я услышу шум воды. Сейчас она появится в дверях, опустив глаза.

Но тишина остаётся неподвижной.

Тяжёлой и настоящей.

Я медленно прохожу к окну. Шторы приоткрыты. За стеклом сереет утро. Мир продолжает жить, будто ничего не произошло.

Будто женщина, которая носит моего ребенка, только что не исчезла из этого дома.

Моя ладонь ложится на спинку стула.

Дерево скрипит под пальцами. Челюсть сжимается так сильно, что ноют зубы.

Перед глазами вспыхивает вчерашний вечер: её крик, слёзы, дрожащие руки на животе.

И взгляд.

Не сломленный.

Дерзкий. Решительный.

Я медленно выдыхаю через нос.

Дом вокруг остаётся тихим, но внутри меня поднимается глухой гул, будто где-то глубоко начинает вращаться тяжёлый механизм.

Я найду ее!

Найду и заставлю вернуться!

Аля

Я сижу на заднем сиденье такси и смотрю в окно, за которым медленно тянется чужая, огромная Москва.

Я здесь.

Правда здесь.

Самолёт, пересадка, ещё один рейс. Все было как в тумане. В аэропорту я боялась оглядываться. Казалось, вот-вот услышу за спиной знакомый голос. Или увижу людей Абсалама. Он ведь может всё. Почти всё.

Первую ночь я вообще провела на вокзале. Сидела на жёсткой лавке, прижимая к себе сумку, в которой поместилась вся моя жизнь. Паспорт. Деньги Фатимы. Пара платьев и результаты обследований с медицинской картой. Всё, что может мне пригодиться первое время.

Все это время я почти не спала. Вздрагивала от каждого шага.

На вторую ночь хватило денег на койку в хостеле. Узкая кровать, тонкое одеяло и соседи, которые косились на мой живот и опухшие от слёз глаза. Никто ничего не спрашивал. И это было даже к лучшему, потому что я прекрасно понимала, что своими ответами могу только навредить себе.

И вот я сижу в такси и еду по городу, о котором ничего толком не знаю, кроме страшилок, которыми пугала меня мать в детстве. Мол, Москва сжирает людей. Она их ломает. Делает черствыми, продажными и злыми. Держись подальше от этого города, если не хочешь потерять себя.

Но в итоге все сложилось иначе. Я доверилась человеку, которого почти не знаю. Только то, что Фатима сестра Абсалама. И что в её глазах за ужином было что-то… человеческое.

А если это ловушка?

Если меня просто передадут обратно?

Если сейчас такси свернёт, и я увижу за поворотом Абсалама.

Я стискиваю ладони.

Нет.

Я уже слишком далеко зашла, чтобы отступать. Да и других вариантов у меня нет.