Ты моя (СИ) - Победа Виктория - Страница 25

Я инстинктивно облизнула губу, сверху тотчас же донесся протяжный приглушенный стон.

Кажется, Макс подумал о том же. Я как-то очень живо представила сам процесс, не думая, наклонилась вперед и едва касаясь, лизнула головку.

Тяжелая ладонь легла мне на затылок, качнув бедрами, Макс шумно втянул воздух. Я поняла, конечно, что от меня требуется. Открыла рот, губами обхватила розовую головку и закрыла глаза.

— Оближи, — хриплый, едва слышный приказ, и я подчинилась, сделала как он просил.

Ответом был сдавленный стон. И отчего-то меня распирало восторгом, мне, оказывается, безумно нравятся стоны.

— Все, Лиз, хватит, — я уже вошла во вкус, когда Архангельский вдруг отстранился.

— Не понравилось? — я опаской посмотрела ему в глаза.

Он улыбнулся, наклонился и навалился на меня, вынудив лечь и широко расставить ноги.

— Охренеть, как понравилось, Лиз, но я не могу больше, — я почувствовала легкое скольжение у себя между ног, — ты хоть представляешь, что я собираюсь с тобой сейчас сделать?

Я, как оказалась, не представляла, даже близко не представляла. И вскрикнула от неожиданности, когда рванув меня на себя, Макс резко вошел. Не так как в прошлый раз, совсем не так. А потом задвигался, и движения его были совсем другие. Я поняла, насколько в тот первый раз он был осторожен. Сегодня все было по взрослому. С легкой паникой, я обхватила его бедра, обняла, прижалась сильнее, соглашаясь на этот совершенно дикий темп. И каждый грубый толчок отдавался сладким импульсом в теле. Я выгнулась, застонала в голос, полностью отдав инициативу.

Его жесткие, ненасытные, почти животные движения выбивали из меня хриплые стоны и мольбы не останавливаться.

Только не останавливаться, казалось, что если он прекратит, я просто умру.

И когда он резко вышел, я практически расплакалась.

А потом меня резко перевернули и поставили на четвереньки.

Мамочки…

Это было так грязно, так открыто, так развратно и в то же время безумно остро.

Я отчаяно хватала ртом воздух, и только и могла, что губы кусать, чувствуя, как Макс наращивает темп, как вколачивается в меня с такой силой, что если бы не его руки у меня на бедрах, я бы уже давно потеряла равновесие и распласталась на кровати.

Он словно с цепи сорвался, и брал меня как-то совершенно по-звериному.

Граничащее с легкой болью удовольствие накатывало на меня ударными волнами, не выдержав, я впилась зубами в покрывало, заглушая собственный крик.

Резкие, отрывистые толчки выбивали воздух из горящих легких. Вцепившись в покрывало, царапая ногтями плотную ткань, я вскрикнула и, зажмурившись, затряслась от прострелившего тело удовольствия, от разрушительной волны ранее не испытываемых ощущений, от мощных толчков, отзывающихся разрядами тока. И с каждым движением я все глубже проваливалась в пучину яркого наслаждения, пока окончательно не потеряла связь с реальностью и не обмякла в руках Архангельского, ощущая, как что-то теплое разливается по моей спине.

Словно тряпичная кукла, я растянулась на кровати, тяжело дыша и будучи не в состоянии даже пошевелиться.

В ушах все еще звенели отголоски оргазма.

— Я с тобой еще не закончил, малыш, — рядом с ухом пророкотал Макс.

Неужели у него еще остались силы…

С трудом я перевернулась на спину. Взглядом встретилась с Максом. И на дне его обезумевших глаз, нашла ответ на свой вопрос.

Да остались. И нет, точно не закончил…

— Теперь может поделишься, что взбрело в твою хорошенькую головку, что ты решила не дожидаться моего возвращения?

Уже вечером, когда мы наконец выбрались из постели, Макс, вопреки моим надеждам, все же решил завести этот разговор.

— Ничего не взбрело, — я отвела взгляд и заерзала, в попытке спрыгнуть с его колен.

Он, конечно, не позволил. Сильнее сжал ладони на моей талии.

— Лиз, посмотри на меня, — с трудом, но я все же перевела на него взгляд.

Ну и зачем эти разговоры, все же хорошо было.

— Лиз, секс это, конечно, хорошо, но поговорить нам все равно придется, — мягко продолжил Макс.

— Что прямо обязательно? — я сделала не совсем удачную попытку отшутиться.

Не вышло. Лицо Архангельского оставалось серьезным.

— Прямо обязательно, — подтвердил Макс, — ну так что?

— Ничего, — я выдохнула, — просто это все слишком, мне так показалось. Мы же даже не знаем друг друга толком.

— Ну на это у нас еще будет много времени. Это явно не так причина, по которой ты решила сделать ноги, — он меня словно насквозь видел.

Мне даже на миг показалось, что ему вовсе не нужны ответы ни на какие вопросы, он и так все понимает.

— Мы разные, — повторила я свои же слова, сказанные несколькими часами ранее.

— Как и все люди на земле.

— Я не об этом.

— Я понял, продолжай.

— Я испугалась, — призналась честно, — ты… вы с Зойкой из другого мира, понимаешь, — я взглядом окинула свою кухню, указывая на очевидное.

Макс вздохнул, но ничего не ответил.

— На следующий день после твоего отъезда я позвонила Зойке, — Макс мои слова никак не прокомментировал, а потому я продолжила, — она рассказала, что ты приехал, и что ваш отец вроде как… — тут я замолчала, сомневаясь, стоит ли вообще договаривать.

— Что наш отец? — вкрадчиво уточнил Макс.

— Что он преисполнен надежд найти тебе невесту, — выпалила я на одном дыхании.

Ну вот, сказала.

Аж полегчало.

— И ты решила ему в этом помочь? — Макс наконец улыбнулся.

— В каком смысле?

— В прямом, раз сбежать решила.

— Я не хотела сбегать, просто я даже не была уверена, что ты приедешь, и вообще…

— Что вообще?

— Я же сама тебя, получается, спровоцировала тогда.

— На что спровоцировала, на секс?

Я кивнула, а Макс рассмеялся.

— Еще скажи, что изнасиловала.

Я не удержалась, стукнула его по плечу.

— Не дерись, — перехватил мою руку, поднес к своим губами и губами коснулся ладони, — дурочка ты, Лиз, неужели ты думаешь, что если бы не хотел, меня можно было бы спровоцировать?

— Не знаю, — я пожала плечами, — мне тогда так стыдно стало и страшно, я подумала, что лучше сразу просто самой уйти, чем ждать, пока выставят.

— Я бы точно не выставил тебя из дома.

— Я не только о доме говорю. И Зойка, как я ей это все объясню, она же не поймет, и родители ваши не поняли бы. Да и вообще…

Я снова отвела взгляд.

Зойка…

— Лиз, давай раз и навсегда договоримся, запомни, пожалуйста, меня совершенно не волнует, чего там не поймут мои родители и сестра, я их люблю, они моя семья, но это вовсе не значит, что я стану спрашивать у них разрешения.

— Все равно, — я уткнулась взглядом в пол.

Этот разговор давался мне с трудом.

— Что все равно?

— Обо мне и так за спиной говорят, мол, я с Зойкой только из-за денег и статуса ее семьи дружу, мне плевать, конечно, что там обо мне говорят, но ведь теперь и Зойка так подумает, и родители твои… ваши.

Я повернулась к нему, чувствуя, как на глазах выступают слезы.

Ну как меня угораздило? Почему именно он?

Вот так в какой-то момент все пошло по одному месту. Если бы кто-нибудь мне сказал еще пару недель назад, что я буду сидеть на коленях у Архангельского, смотреть на него влюбленными глазами и переживать о том, что подумает об этом его семья, я бы рассмеялась этому фантазеру в лицо.

Где я и где Макс.

— Зойка она… у меня больше нет никого, понимаешь, а она меня видеть не захочет, — я всхлипнула и, не выдержав, прижалась к Максу, уткнулась носов в его шею.

— Ну во-первых, как это никого, а я? А во-вторых, с чего ты взяла, что она тебя возненавидит?

— А как иначе? Что она подумает?

— Сомневаюсь, что моя сестра подумает о тебе плохо, раньше же не думала.

— Раньше дело не касалось ее старшего брата, она же тебя обожает.

— Лиз, скажи мне, хоть раз кто-то в моей семье позволил себе тебя обидеть?