Медоед 8 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 4

— Удар. Сначала — по хвосту. Потом нас крутило, я вжал голову в плечи и сгруппировался. Слышал, как рвётся металл, как трещат сосны. А потом наступила темнота. Когда очнулся — вокруг были лишь обломки.

Я потёр висок. Голова всё ещё болела. Или это память так отзывалась.

— Как вы выбрались из разбившейся машины?

— Отстегнулся. Вылез через разорванную кабину. Левая рука не работала — вылетел сустав. Я его потом вправил.

Генерал поднял бровь, но ничего не сказал.

— Что происходило после того, как вы покинули вертолёт? — снова спросил следователь.

— Осмотрелся. Поляков был мёртв — его разорвало пополам, выбросило из кабины и ударило о дерево. Кубик сидел на своём месте, пристёгнутый, с вывернутой головой. И, видя, как к нам летит вертушка, спрятался в лесу. Чёрный такой, с красными звёздами. Ка-60, наверное. Или похожий.

— Что было дальше?

— Дальше я понял, что будет спасательная экспедиция, но в первую очередь на место падения придут те, кто это всё сделал, и поэтому собрал всё доступное мне оружие и оборудовал точку для встречи.

— Кто пришёл первым?

— Это была боевая группа из восьми человек, вооружены были российским оружием и тепловизорами, — произнёс я.

— Как вы поняли, что это те, кто сбил вертолёт, а не те, кто пришли вас спасать? — спросил старший следователь.

— Мою точку обнаружили и открыли по мне огонь, я вынужден был отступать и уничтожил командира, совершил манёвр отступление в целях сохранения личного состава, — произнёс я, улыбаясь своей шутке, потому как из личного состава у меня был лишь я. И чтобы избежать тупых вопросов, в моей истории ЧВК ударили первыми.

— Из чего по вам вёлся огонь?

— АК-12, АК-105, подствольники раздолбили мою наблюдательную точку.

— Как шёл бой дальше? — спросил он.

— Командира я уничтожил первым, одного из разведчиков, что шли впереди, зацепил тяжело и отступил до того, как по мне ударили подствольники. Далее, незамеченным в рокоте боя, побежал назад и ушёл левее, чтобы занять позицию, направленную на их левую обхватывающую «клешню». Уничтожив двоих на левой клешне, я получил доступ к их оружию и радиосвязи. Из которой понял, что командование их группой взял некий Гром-3 и он вёл координацию от нашей «Мишки». Далее я, воспользовавшись подствольным гранатомётом противника, срезал их правую клешню и, сообщив в радиоэфире, что я погиб, и притворившись их человеком, я вышел к новому командиру группы, накинув на себя балаклаву, броню и шлем.

— Как вы притворились, что вы свой? — уточнил он.

— Я лучше покажу, — произнёс я.

И выдал голосом присутствующего тут генерала:

— Я конечно понимаю, что мы все гости в этих стенах, но кто-нибудь сделает мне кофе сегодня⁈

Возникла пауза, только дядя Миша хмыкнул, что-то поняв.

— Что было дальше? — спросил старший следователь.

— Дальше я уничтожил двумя очередями нового командира группы и птуриста, который подошёл к ним, а разведчик, который был ещё жив, — ему была оказана первая медицинская, но он угас на глазах, мне и рассказал, кто они и какие были задачи, — произнёс я.

— Так значит, — продолжил старший следователь, — вы утверждаете, что уничтожили группу вооружённых лиц, которые вели огонь по вашему борту. И их было 8, и они открыли огонь по вам, когда вы уже были на земле?

— Да, у них был приказ — не брать меня живым. Я забрал сотовый их командира и заскринил на свой.

— Значит, говорите, вели бой трофейным оружием и оружием, взятым у погибших офицеров ГРУ?

— АКС-74У — его я нашёл в кабине. Потом — трофейные АК-105. Два штуки. Взял у убитых. Пистолеты — Ярыгина, два, забрал у Полякова и Кубика, мне не пригодились.

— Вы заявляете, что у вас есть доказательства причастности военнослужащих пограничной части к организации нападения?

— Я привёз телефон командира группы «Гром». В заметках был приказ. Там чёрным по белому написано: получить оружие на базе пограничной военной части. Возможно, это их деза, но вертолёты просто так над чукотской тайгой не летают. Вы можете проверить, кому этот борт принадлежит. Оружие всё я сдал ребятам с ГРУ.

— Есть предположение, почему нападавшие охотились за вами?

— Я думаю, что это игра выше моего уставшего разума, — произнёс я.

— Хорошо. Вы знаете кого-либо из состава группы «Гром»? Встречались ли с ними ранее?

— Нет. Никогда не видел их раньше.

— Могли ли, по вашему мнению, сотрудники ГРУ Поляков и Кубик быть причастны к организации засады?

Я посмотрел на генерала. Потом на Говоркова.

— Нет. Они же погибли. Если бы они были частью заговора, они бы не сидели в кабине, когда прилетела ракета. Если вы считаете, что это работа дружественной нам спецслужбы, то ошибаетесь, офицеры ГРУ могли меня уничтожить в любой из периодов времени. И ещё раз — нет, они не знали. Поляк и Кубик пытались увести вертолёт. До последнего.

— У кого, по вашему мнению, был доступ к информации о вашем маршруте, времени вылета и типе борта? — снова спросил он.

— Это снова не мой уровень. Знал я, Поляк и Кубик, возможно, полковник Ракитин.

— Есть ли у вас основания полагать, что приказ о нападении отдавался на территории Российской Федерации?

— Пограничная часть находится на территории Российской Федерации, если, конечно, оружие из неё. Приказ написан по-русски. Исполнители тоже наши люди. Я думаю, что это кто-то местный. Но какая разница, что я думаю? Разбираться будете уже вы. Там виновен, а кто нет.

— Готовы ли вы подтвердить свои показания под запись и в дальнейшем?

— Да, — произнёс я.

— У вас есть имена, фамилии, должности тех, кто, по вашему мнению, причастен к этому преступлению?

— Нет.

— Кому вы докладывали о случившемся после того, как у вас появилась связь?

— Связывался с полковником Ракитиным. Он был мой координатор от ГРУ в США. Потом с курирующим меня офицером из ОЗЛ при УФСБ.

Говорков отложил ручку, посмотрел на генерала. Тот молчал, сцепив пальцы в замок.

— Товарищ генерал, ну у меня вопросов больше нет, — произнёс Говорков. — Надо дождаться акта осмотра места совершения преступления и изъятых материалов и улик.

Я откинулся на спинку стула. Усталость навалилась с новой силой, и тело начало требовать своё.

— Господа офицеры, если вопросов к Кузнецову больше нет, то я заберу его, а если вопросы появятся, мы на связи, — произнёс дядя Миша, вставая. Встал и я.

— Хорошего вам дня, — произнёс я присутствующим. Мне не ответили. Разговор пошёл не в том русле, котором планировалось, это наверняка, но я выходил из кабинета сам и не в наручниках, и это было вообще хорошо.

Мы вышли в коридор. Дверь за нами закрылась — мягко, с приглушённым щелчком. Я выдохнул. Не осознавал, что задерживал дыхание.

В коридоре, у стен, стояли ребята в чёрных костюмах. С наушниками, с пистолетами под мышками, с лицами, которые ничего не выражали. ФСО — видимо. Их задача по охране первых лиц государства проста и понятна, и в этом её сложность, в том числе следить, чтобы даже генералы не слонялись по коридорам Кремля просто так.

Дядя Миша шёл впереди. А я двигался за ним и чуть правее. Тишина была такая, что я слышал, как мои ботинки скрипели от шагов по этим коврам, и этот звук разносился эхом под высокими сводами.

— Смотри, — сказал он, не оборачиваясь. — Сегодня пятница. Сегодня с Первым встретиться не получится. А вот завтра — суббота. И тебя, и меня зовут на рыбалку.

— На рыбалку? — переспросил я.

— Рыбалка — это не совсем про рыбу. Это про разговоры и возможность Первого отдохнуть от рутины государственных дел. Ты умолчал про Тиммейта. Правильно сделал. Мы его починим и разговаривать научим.