Медоед 8 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 14

— Ты, Слава, вывез свою супругу из России. Неужели ты думал, что мы будем вредить твоей семье?

— Я бы не называл это вывозом, — нашёл я что ответить.

— А как бы ты назвал?

— Рокировкой, я же тут.

— Да ты тут. А Саломатин скоро будет арестован. Но знаешь, что самое интересное? Его осудят за то, за что тебя собираются наградить. И ты, и он поступили своенравно. Оба вы действовали во благо Родины. Но тебе — очередное звание и, скорее всего, звезду Героя России по совокупности. А ему — злоупотребление служебными полномочиями, убийство людей и госизмена.

— Дмитрий Викторович, я врагов убивал и предателей. А этот человек приказал сбить борт со своими. Что ему мешало меня задержать в аэропорту, как вы говорите я должен был поступить с Тимом?

— Твой звонок Первому?.. — предположил мой собеседник.

— А потом вы спрашиваете, зачем я вывез Иру? Затем и вывез, чтобы ей нож к горлу не приставили и не сказали: «Мыль верёвку и вешайся в призаправочном сортире под Флоридой». Давайте на аллегориях, которые мы с вами любим: мне вы вменяете, что я не слушался отца, а его оправдываете, что он в голодный год выжег поле картошки, потому что там завёлся, по его мнению, колорадский жук.

— Да ничего я тебе, Медоед, не вменяю. Я посмотреть на тебя хотел. А если бы тебя в аэропорту решили взять, ты бы чудесным образом не сел в тот вертолёт, так же как и если бы я хотел тебя, к примеру, сейчас застрелить — ты бы не пошёл с моими ребятами ко мне. Твой дар — это находка. Но знаешь, что меня удивляет? Что ты, уже работая в ОЗЛ, выходил в патруль, пьяниц разнимать…

Бокалы снова наполнились красным напитком, мы снова чёкнулись и выпили.

— А что я должен был делать? Ничем не заниматься и сидеть на горах денег, пока кукушка не поедет и я начну золотые туалеты себе ставить в доме и деньги на шлюх тратить и игровые автоматы? — возразил я.

— Ты же заметил, что на тебя проблемы так и прут? Что ты оказываешься как раз в тех местах, где вот-вот произойдёт жопа. — спросил мой собеседник.

— Ну да, заметил.

— А по-твоему, где лучше применим твой навык: в патрулях со старлеями — командирами рот, которым главное, чтобы план не превысил показатели АППГ, или, быть может, где-то ещё?

— Поэтому я и в ОЗЛ, — пожал я плечами.

— Хотел я, Слава, ваш ОЗЛ к себе в ФСО забрать, вместе с генерал-полковником Медведевым. И знаешь, почему не буду даже пытаться?

— Почему?

— Потому что где ты, там катастрофа какая-то. И по итогу никто не виноват — все старались. А я не хочу, чтобы на Первого покушений было больше, чем есть.

— Я тоже не хочу, — признался я.

— За это м выпьем, — кивнул генерал армии.

И мы выпили.

— Ладно, Вячеслав. Иди. Я сказал всё, что хотел. Думаю, мы с тобой ещё увидимся.

Я поднялся. Поставил пустой бокал на стол.

— Спасибо за беседу, Дмитрий Викторович.

— Не за что, — ответил он. — И помни: мы все служим одному государству. Просто каждый — по-своему. Пётр, дай парню мой личный номер!

В дверях появился парень в пиджаке и с автоматом. Лицо у него было молодое, но взгляд тяжёлый не моргающий, смотрящий словно на 1000 километров вперёд. Он молча протянул мне визитку из плотного картона, с золотым тиснением, где было только имя-отчество и номер. Без должности. А потом также молча исчез за дверью.

А меня так расслабило от этих приёмов коньяка. А генерал армии словно бы и не опьянел. Вот она разница между младлеем и ним опытным офицером на страже государства.

— Звони в случае чего, — кивнул он.

— Спасибо за оказанный приём. Вы тоже, если что, — ответил я.

— И по полковнику я, похоже, лишка дал. Майор — твой потолок с твоим характером, — как-то по-отечески заметил Дмитрий Викторович.

— Ну, значит, к земле буду ближе, — улыбнулся я и вышел за Петром.

В коридоре меня ждали уже знакомые ФСОшники. Те же, молчаливые. Один из них кивнул в сторону выхода. Я пошёл за ними. В голове крутился разговор. Интересно, сколько ещё представителей разных башен Кремля предложат мне выпить? И не переквалифицируюсь ли я из Медоеда в Медовуху-пита?

В целом вне Кремля меня уже ожидала машина. Она стояла там, словно блокируя въезд. Машина ФСО вывезла меня и остановилась возле, а я вышел и, дойдя до машины ОЗЛ, сел в неё. Там был Волкодав, который обернулся на меня и спросил:

— Что, пытали коньяком?

— Как догадался? — спросил я.

— У коньяка специфический запах, я такие вещи не путаю.

— Как твой город без ликвидатора обходится, пока ты меня катаешь тут?

— Это не моя забота думать. Мне сказали тебя забрать — вот я и забираю, — ответил он.

— А почему ты капитан? — спросил я.

— Армейское звание зачли при переаттестации. Так-то я Двенадцатым был. Это тебе спасибо надо сказать, что теперь мы не вольнонаёмные киллеры, а офицеры.

— Не за что, — кивнул я.

— Тебе в номер поставили компьютер и подключили к сети. И, боюсь, мы тут в Москве погостим ещё.

— А устройство, которое было со мной, где оно? — спросил я.

— Это не ко мне вопрос, а к Дяде Мише. Сотовый твой там же, в «отеле».

— Ещё только начало дня, а меня уже клонит в сон.

— Ну ты только полдня в Кремле пробыл. А представь, как тяжело людям, там работающим… — то ли пошутил, то ли на серьёзных щах произнёс Волкодав.

— Но можно же не пить… как Первый, — произнёс я, прислоняясь к окну машины головой.

— Не у всех есть столько воли, — снова произнёс — и непонятно, пошутил или нет — Волкодав.

А у меня не было сил разбирать его «шарады». И потому я уснул. А проснулся уже на территории ОЗЛ. Войдя в номер, я первым делом скинул всё с себя и принял душ. На столе стоял моноблок — компьютер, собранный в мониторе, с беспроводной мышкой и клавиатурой. И, надев чистое, светлое, специально оставленное для меня, я сел за «машину» и включил её, нашарив кнопку под монитором. На экране отразилось поле для ввода кода и графа выбора входа в устройство: пароль, биометрия данных или идентификация голосом.

И выбрав биометрию — потому что пароля я не знал — я точно следовал инструкции, в которой меня просили улыбнуться в камеру. И вот, всё разблокировалось. На рабочем столе была программа ОЗЛ-спецсвязь, браузер и корзина. ОЗЛ светился неприятным сообщением.

«Зайду», — подумал я.

Это был Енот, и он писал мне прямо сейчас:

«Братух, срочно…»

— Срочно?.. — уточнил я, беря телефон, на экране которого высветилось 31 пропущенное от офицера-куратора.

И я перезвонил ему по видеосвязи — благо ОЗЛ-спецсвязь на компьютере это позволяла. Экран моргнул, и через секунду я увидел Енота.

Он сидел в моём кабинете. В моём особняке. Заросший щетиной, в майке, которая когда-то была белой, а теперь напоминала карту местности после бомбёжки. На заднем фоне были знакомые стены, книжные полки, мой старый ноутбук на столе. Всё домашнее и родное.

— Привет, — сказал я.

— А, сука! — ответил он, вздрогнув так, что чуть не выронил кружку с чем-то подозрительно янтарным. — Откуда звук⁈

— Я тебе по видеосвязи звоню.

— Кто это «я»? Я бывают разные! — глубокомысленно заявил Енот в стиле Совы из Винни-Пуха.

— Кто-кто? Медоед в пальто! — Я посмотрел на себя — но никакого пальто на мне не было. Только трусы. Благо кондиционер в номере ОЗЛ был настроен на +30, и я грелся. После холодных рек Канады и Чукотской тайги так хотелось побыть в тепле, что я готов был сидеть хоть в чём, хоть голым, лишь бы не мёрзнуть.

— А вот ты где! Я тебя потерял! — произнёс Енот, наконец найдя моё видео на экране. Его лицо приблизилось к камере, потом отдалилось — он явно не привык к такому формату общения.

— В Кремле был. Мёд-пиво пил. Туда с приборами нельзя — могут невзначай нарушить 51-ю статью Конституции и в случае разблокировки свидетельствовать против меня.