Мой кошмарный роман (СИ) - Паршуткина Надежда - Страница 37

— Идём, — перебила она мягко, но твёрдо. — Нечего откладывать.

Я пошла. Заседания проходили в небольшом зале на первом этаже дворца. Туда допускались только самые доверенные люди — никакой охраны, никаких лишних глаз. Люди — и не люди — приходили туда с разными проблемами. Кто-то жаловался на соседа, который украл кусок земли, воспользовавшись тем, что межевые камни сдвинула весенняя вода. Кто-то просил помощи для больного ребёнка — лекарства в их деревне закончились, а до города далеко. Кто-то просто хотел, чтобы королева рассудила спор между двумя братьями, которые не могли поделить отцовское наследство.

Его мама — такая величественная, мудрая — слушала каждого. Внимательно, терпеливо, не перебивая. Иногда задавала вопросы, иногда просто кивала. А потом принимала решение. Спокойно, справедливо, твёрдо. Я сидела в уголке на маленькой скамеечке, смотрела и училась.

— Как ты всё запоминаешь? — спросила я её однажды после особо долгого заседания, когда за окнами уже стемнело. — У них же у всех такие похожие истории!

Она улыбнулась своей мудрой, чуть печальной улыбкой.

— Не истории похожи, Маша. Люди похожи. У всех одни и те же проблемы — страх, жадность, любовь, отчаяние. Надо просто видеть за словами человека. Слышать не то, что он говорит, а то, о чём молчит. А остальному научишься. Со временем.

Я кивала, но чувствовала, как огромна пропасть между мной и той, кем я должна была стать. Она была королевой с рождения. А я — студенткой, которая всего полгода назад даже не знала о существовании этого мира. Но рядом всегда был Игнат. И это помогало.

Однако в последнее время я замечала, что с ним что-то не так. Он стал задумчивым. Часто смотрел на меня каким-то странным взглядом — будто хотел что-то сказать, но не решался. Иногда, когда мы сидели у камина вечером, я ловила на себе его тяжёлый взгляд, но стоило мне обернуться, как он отводил глаза.

Сначала я думала, что это из-за дел. Мало ли проблем у наследника престола? Но это длилось слишком долго и слишком явно. В один из вечеров я решила действовать напрямую.

Мы сидели в его спальне. За окном уже стемнело, в камине весело потрескивали дрова, отбрасывая тёплые, танцующие блики на стены, на меха, на наши лица. Я сидела в глубоком кресле, он — на полу, положив голову мне на колени, как любил делать в последнее время. Я перебирала его чёрные волосы, пропуская пряди между пальцами, и это было привычно, уютно, правильно.

Но я чувствовала, как он напряжён. Каждой клеточкой своего тела. Как будто внутри него идёт какая-то борьба, невидимая, но от этого не менее ожесточённая.

— Игнат, — сказала я тихо, не переставая гладить его по голове. — Что происходит?

Он замер. Даже дыхание, кажется, остановилось. Потом медленно, очень медленно поднял на меня глаза. В них было столько всего, что у меня сердце сжалось.

— О чём ты? — спросил он, но голос выдавал его.

— Не ври мне, — я старалась говорить мягко, но твёрдо. — Я вижу. Ты сам не свой последние дни. Что-то гложет тебя. Что?

Он молчал долго. Очень долго. Так долго, что я уже начала думать — не ответит, уйдёт в своё обычное молчание. Потом сел, взял мои руки в свои и посмотрел прямо в глаза. В его взгляде было столько всего — страх, надежда, любовь, неуверенность. И что-то ещё, чему я не могла подобрать названия.

— Дракон, — сказал он наконец. Голос его звучал глухо, будто каждое слово давалось с трудом. — Он хочет быть с тобой. По-настоящему.

Я не сразу поняла. Смысл слов доходил медленно, сквозь какой-то туман.

— В смысле? — переспросила я. — Он же и так с тобой. Вы же одно целое.

— Да, но… — он вздохнул, подбирая слова, и я видела, как трудно ему это даётся. — Ты видела его только в моменты опасности, когда я не мог его сдержать. Когда нужно было защищать тебя. Но он хочет, чтобы ты узнала его. Не как угрозу, не как оружие. Чтобы ты не боялась его. Чтобы ты приняла его. Потому что мы с ним одно целое, Маша. Не разделить.

Я молчала, слушая.

— С каждым днём мне сдерживать его всё сложнее, — продолжал он. — Он рвётся к тебе. Он чувствует тебя, твой запах, твоё тепло, и хочет быть рядом. Он любит тебя так же, как я. Может быть, даже сильнее — по-звериному, безоглядно. Мы с ним одно целое, понимаешь? Я не могу быть только человеком для тебя. Рано или поздно он должен был попроситься наружу.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от страха. Дракон. Огромный, страшный, с когтями и зубами, с чешуёй и крыльями. Конечно, я видела его — мельком. Но чтобы вот так, специально, осознанно, в спокойной обстановке…

— Он не причинит тебе боль, — быстро добавил Игнат, видя моё лицо, видя, как я бледнею. — Никогда. Клянусь тебе. Он любит тебя. Он просто хочет быть рядом. Позволить тебе увидеть себя настоящего. Потрогать, изучить, привыкнуть. Пожалуйста, Маша. Я не буду настаивать, если ты боишься. Я подожду. Я умею ждать. Я всю жизнь ждал тебя, подожду ещё.

Я молчала, переваривая. Страх был. Огромный, липкий, противный страх, который шевелился где-то в животе и поднимался к горлу. Но рядом со страхом было и другое — любопытство. Дикое, неудержимое любопытство и доверие. Огромное, абсолютное доверие к человеку, который ни разу меня не подвёл. Который прошёл через миры, чтобы быть со мной.

— Я… — голос мой дрогнул, но я заставила себя говорить. — Я попробую. Если ты обещаешь, что всё будет хорошо.

Он просиял. В буквальном смысле — его лицо осветилось такой радостью, таким облегчением, что у меня сердце защемило. Он прижал мои руки к своим губам, целуя пальцы, ладони, запястья.

— Обещаю, — сказал он твёрдо, глядя мне в глаза. — Обещаю, Маша. Завтра. Завтра утром, когда будет солнце. Хорошо?

Я кивнула, чувствуя, как бабочки в животе устраивают настоящий ураган.

Утро наступило слишком быстро. Я почти не спала — ворочалась, прислушивалась к собственному сердцу, к тишине за окном. Несколько раз вставала пить воду, смотрела на луну, которая уже убывала после полнолуния. Думала о том, что будет завтра.

А теперь я стояла во внутреннем дворе замка, закутанная в тёплый шерстяной плащ. Весеннее солнце уже немного пригревало, но в тени было всё ещё холодно, и мой выдох превращался в облачка пара.

Игнат был рядом — в лёгкой рубашке и штанах, босиком. Ни плаща, ни обуви. Ему, дракону, холод был нипочём. Он казался спокойным, даже расслабленным, но я видела, как играют желваки на его скулах. Как он сжимает и разжимает кулаки. Он волновался не меньше моего.

— Ты готова? — спросил он, беря мои руки в свои. Его пальцы были тёплыми, как всегда.

— Нет, — честно призналась я. — Но давай уже. А то я сейчас передумаю и убегу.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, ради которой я была готова на всё. Наклонился, поцеловал меня в лоб — долго, нежно, будто прощаясь перед долгой разлукой. Потом отошёл на несколько шагов.

— Не бойся, — сказал он. — Это всё ещё я. Просто в другой оболочке. Слышишь? Всё ещё я.

Я затаила дыхание. Игнат закрыл глаза. Сначала ничего не происходило. Тишина давила на уши, только птицы щебетали где-то в саду. Потом воздух вокруг него замер. Буквально замер — перестал двигаться, застыл, будто время остановилось. А потом…

Я видела, как меняется его тело. Это было невероятно, страшно и завораживающе одновременно. Кожа начала светиться изнутри, потом потемнела, и из неё проступила чешуя. Мышцы под кожей ходили ходуном, кости вытягивались, росли, меняли форму. Я слышала хруст — не страшный, а какой-то естественный, будто так и должно быть. Из спины вырвались крылья — огромные, чёрные, перепончатые, с серебристыми прожилками, которые переливались на солнце. Лицо вытягивалось, превращаясь в морду, но глаза… глаза остались теми же. Чёрными, глубокими, любящими. Смотрели на меня, и в них не было ни капли агрессии.

Через несколько секунд — а может, минут, я потеряла счёт времени — передо мной стоял дракон.

Он был огромным. Невероятно, немыслимо огромным. Чёрная чешуя переливалась на солнце, отливая синим и серебряным, как ночное небо, усыпанное звёздами. Крылья, сложенные за спиной, казались такими мощными, что одним взмахом могли бы разрушить половину замка. Голова — большая, с изящным гребнем, с глазами, которые смотрели на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Когти на лапах — огромные, но он убирал их, чтобы не поцарапать камни.