Мой кошмарный роман (СИ) - Паршуткина Надежда - Страница 35

— Как это сохраняется? — спросила я.

— Магия, — пожал плечами Игнат. — Многие продукты хранят в магических погребах, другие доставляют из тёплых краёв через порталы.

— У нас тоже так делают, — сказала я. — Только самолётами. Это такие… ну, большие птицы из металла, которые летают по небу и перевозят грузы и людей.

— Металлические птицы? — удивился он, поднимая брови.

— Ага. И люди в них летают. Тысячи километров за несколько часов.

Он посмотрел на небо, явно пытаясь представить эту картину — металлических птиц, летящих среди облаков. Я представила это его глазами и рассмеялась.

— Для тебя это, наверное, звучит как бред, — сказала я сквозь смех.

— Для меня это звучит удивительно, — ответил он серьёзно. — Ваш мир совсем другой.

Я замолчала, тронутая до глубины души. К обеду мы зашли в небольшую таверну на одной из центральных улиц. Хозяин, узнав принца, чуть не упал в обморок от почтения и ужаса — видимо, не каждый день к нему заходят королевские особы. Игнат успокоил его, положил руку на плечо, попросил обычный обед — без церемоний, без особых блюд, то же, что едят все.

Мы сидели у окна, на котором от тепла таяли снежинки, рисуя причудливые узоры. Ели наваристый суп с мясом, от которого пар валил столбом, и запивали его тёплым пряным напитком, похожим на глинтвейн, но без алкоголя — просто травы, мёд и какие-то местные специи.

— Как ты? — спросил Игнат, глядя на меня через стол.

— Хорошо, — ответила я честно. — Очень хорошо. Даже не верится.

— Во что?

Я задумалась, подбирая слова.

— Что всё это — правда. Что я здесь. С тобой. Что мы гуляем по зимнему городу, как обычные люди. Что больше нет угрозы. Что можно просто… жить.

Он улыбнулся и накрыл мою руку своей.

— Это только начало, Маша. У нас будет много таких дней. Много прогулок, открытий, много счастья. Я обещаю тебе это.

Я сжала его пальцы.

— Я знаю. Я верю.

Вечером, когда мы вернулись во дворец, я чувствовала себя уставшей, но по-хорошему. Ноги гудели, щёки раскраснелись от мороза, в голове кружились впечатления — лица, запахи, звуки, краски. И в этой усталости не было места для страха, для вины, для тяжёлых мыслей. Только для него. Только для нас.

Маша

Игнат оказался не только самым заботливым мужем, но и удивительно терпеливым учителем. После той прогулки по городу, когда я впервые по-настоящему влюбилась в его мир — в эти узкие улочки, в ледяные скульптуры, в запах свежей выпечки и морозного воздуха, — он решил, что пора заняться моим образованием всерьёз. И это было не просто "пора", это было "немедленно и основательно".

— Ты теперь не просто моя жена, — сказал он однажды утром, когда мы завтракали. Солнце только начинало подниматься над горами, заливая комнату золотистым светом, а он сидел напротив в простой рубашке, с чашкой ароматного чая в руках, и смотрел на меня с той самой улыбкой. — Ты будущая королева. И должна знать всё.

Я в этот момент как раз пила чай. И чуть не поперхнулась.

— Королева? — переспросила я, вытирая губы салфеткой и чувствуя, как глаза округляются. — Игнат, ты вообще помнишь, кто я такая? Я студентка-филолог из Москвы. Я умею анализировать тексты, писать курсовые и спорить о Достоевском. Какая из меня королева?

Он улыбнулся той самой улыбкой — тёплой, чуть лукавой, от которой у меня всегда подкашивались колени и внутри всё таяло.

— Самая лучшая, — ответил он просто. — Ты быстро учишься. Я видел, как ты схватываешь всё на лету. Поверь мне.

И начались мои "университеты". Каждое утро после завтрака мы садились в его кабинете. Это была удивительная комната — моя любимая во всём дворце. Высокие стрельчатые окна выходили прямо на горы, и казалось, что снежные вершины можно достать рукой. Огромный стол из тёмного дерева, покрытый сложной резьбой, был вечно завален свитками, книгами в тяжёлых переплётах, картами и какими-то непонятными приборами. В углу тикали старинные часы с маятником, а камин — огромный, из серого камня — всегда весело потрескивал дровами, наполняя комнату теплом и уютом.

Игнат раскладывал передо мной карты — такие большие, что они свисали со стола до самого пола. Разворачивал свитки с древними текстами, доставал манускрипты, от которых пахло тысячелетней пылью и магией. И начинал рассказывать.

— Итак, начнём с самого главного, — говорил он, водя пальцем по карте, испещрённой названиями и символами. — Наш мир называется Эриадор. Запомни это название. Он разделён на пять великих кланов. Каждый клан управляет своей территорией, но все подчиняются королю. Но, скоро будут подчиняться нам.

— Нам? — я всё ещё не могла привыкнуть к этой мысли. Каждый раз, когда он говорил "мы" в контексте власти, у меня внутри всё сжималось.

— Нам, — подтвердил он твёрдо. — Чёрные Крылья — наш клан. Самый сильный, самый древний. Мы правим этими землями уже тысячу лет. Мои предки строили этот город, эти стены, этот дворец.

Я смотрела на карту и пыталась запомнить названия. Лунные Тени, Огненные Сердца, Каменные Спины, Ледяные Ветры. У каждого клана была своя территория — огромные пространства, отмеченные на карте разными цветами. Свои цвета, свои традиции, свои враги и союзники.

— Лунные Тени, — повторила я, и мои пальцы невольно коснулись этого названия. — Это же клан Даны?

Игнат помрачнел. В его глазах мелькнула тень — не боли, нет, скорее холодной решимости. Но он кивнул.

— Да. После её… после приговора они потеряли много влияния. Но не исчезли. Они всё ещё сильны. И с ними придётся иметь дело. Рано или поздно.

— И что мне нужно знать о них?

— Всё, — он снова улыбнулся, но теперь эта улыбка была другой — серьёзной, почти суровой. — Их историю, их слабые и сильные стороны, их союзников и врагов. Кто у них сейчас во главе, кто на кого имеет влияние, какие у них долги и обязательства. Королева должна знать всё.

Я вздохнула и приготовилась запоминать.

Потом он перешёл к деньгам. Высыпал на стол целую горсть монет — золотых, серебряных, медных. Они звенели, катились по столешнице, поблёскивали в свете камина.

— Это не просто деньги, — объяснял он, поднимая одну золотую монету и поднося её к моим глазам. — Это символ власти. На каждой монете — герб того, кто её чеканил. Вот эта — наша, Чёрных Крыльев. Видишь дракона?

Я рассматривала монету. На одной стороне действительно был выгравирован дракон — с расправленными крыльями, с оскаленной пастью, такой живой, что казалось, сейчас взлетит. На другой — корона и какие-то руны, древние и красивые.

— Золотые монеты — для крупных сделок, — продолжал он, раскладывая их по кучкам. — Серебряные — для повседневных трат. Медные — мелочь для бедняков, для торговли на рынке. Но главное — по монетам можно проследить, кто с кем торгует, кто кому платит дань, у кого какие долги. Это целая наука, Маша. Экономика власти.

— Как в нашем мире, — удивилась я, рассматривая серебряную монету с изображением какого-то зверя. — У нас тоже есть свои валюты, свои курсы, свои банки. Доллар, евро, рубль…

— Расскажешь как-нибудь, — он улыбнулся, и его глаза загорелись искренним интересом. — Мне очень интересно узнать о твоём мире. Всё, что ты захочешь рассказать.

Иногда я уставала. Иногда мне казалось, что голова сейчас лопнет от количества информации, что я никогда не запомню всех этих имён, дат, названий, всех этих хитросплетений политики и интриг. И тогда я капризничала.

— Игнат, ну зачем мне всё это? — ныла я, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. — Я же никогда не запомню! У нас в университете были экзамены, и то я зубрила перед сессией, а это… это просто жесть какая-то! Кто все эти люди? Зачем мне знать, кто на ком женился сто лет назад?

Он смеялся — тем самым смехом, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Подходил ко мне, садился на подлокотник кресла и обнимал за плечи, прижимая к себе.