Мой кошмарный роман (СИ) - Паршуткина Надежда - Страница 31

— Игнат, я не хочу сидеть и ждать, пока ты рискуешь жизнью! — в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который я так любил. — Я твоя жена. Я имею право быть рядом. Делать хоть что-то.

Я притянул её к себе, обнял, поцеловал в макушку, вдыхая родной запах.

— Ты имеешь право быть в безопасности. А я имею право тебя защищать. Пожалуйста, доверься мне. Я не могу думать о том, что с тобой что-то случится, когда мне нужно ловить преступников.

Она вздохнула, уткнулась носом мне в грудь. Я чувствовал, как бьётся её сердце — быстро, тревожно.

— Хорошо, — прошептала она. — Но если ты не вернёшься к утру, я сама пойду тебя искать. И будь я хоть в самом защищённом заклинании, я найду способ выбраться.

Я усмехнулся, представив эту картину.

— Договорились. Но я вернусь. Обязательно.

В полночь старый рынок был пуст и темен. Фонари не горели — то ли забыли зажечь, то ли кто-то позаботился, чтобы здесь было темно. Луна пряталась за густыми тучами, не давая ни лучика света. Идеальное место для тайных встреч и тёмных дел.

Мы заняли позиции заранее. Мои люди — два десятка лучших воинов в золотых плащах — рассредоточились в тени, на крышах, за пустыми прилавками. Я стоял за толстой колонной у фонтана с каменным единорогом, который печально смотрел в пустоту своими незрячими глазами.

Время тянулось мучительно медленно. Я считал удары сердца, вглядывался в темноту, вслушивался в каждый шорох.

Посредник появился бесшумно, как тень. Высокий, светловолосый, в тёмном плаще, который делал его почти невидимым в ночи. Я заметил родинку над губой — точь-в-точь как описывали маги. Он двигался осторожно, оглядываясь, но не видел нас. Не мог видеть.

Он подошёл к фонтану, остановился, огляделся ещё раз. Достал из-под плаща небольшой мешочек — видимо, с золотом. Посмотрел на него, потом на часы на городской башне. Ждал.

Я подал знак. Мои люди выступили из темноты одновременно — бесшумно, слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Посредник дёрнулся, попытался бежать, но путь к отступлению был отрезан со всех сторон. Его схватили в три секунды, прижали к холодному камню фонтана лицом вниз, выкрутив руки.

— Не рыпайся, — сказал я, подходя ближе и жестом приказывая поднять его. — И может, останешься жив.

Он смотрел на меня с ненавистью и страхом. Красивое лицо, холёное, но глаза — пустые, холодные, как у рыбы. Глаза человека, который за деньги сделает что угодно.

— Кто ты? — прошипел он, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Тот, кто сейчас задаёт вопросы, — ответил я и одним движением рванул ворот его рубашки. Ткань затрещала, обнажая шею.

На тонкой серебряной цепочке висел амулет. Маленький, изящный, с лунным камнем, который даже в этом тусклом свете переливался мягким, призрачным сиянием. Родовой знак Лунных Теней. Я сжал его в кулаке, дёрнул — цепочка порвалась.

— А это, кажется, вещественное доказательство, — сказал я, поднося амулет к его лицу. — Узнаёшь?

Посредник замер. В его глазах мелькнуло понимание — всё кончено. Абсолютно всё.

— Кто тебя послал? — спросил я, сжимая амулет так, что края впились в ладонь. — Говори, и, возможно, я буду милосерден.

Он молчал. Стиснул зубы и молчал, глядя в сторону.

Я кивнул одному из воинов. Тот вытащил кинжал, длинный и острый, и медленно, с наслаждением, приставил к горлу посредника. Лезвие холодно блеснуло в темноте.

— Последний шанс, — сказал я. — Дальше я не предлагаю.

— Дана, — выдохнул он, и голос его сорвался. — Госпожа Дана из рода Лунных Теней. Она приказала убрать твою истинную любой ценой. Я только передавал распоряжения и платил.

Я сжал амулет в кулаке так, что костяшки побелели.

— Запишите, — приказал я, не сводя с него глаз. — Всё, что он скажет. Каждое слово. С подробностями. Имена, даты, места. Всё.

Воины кивнули, доставая бумагу и магические перья.

Я отошёл в сторону, давая им работать, и посмотрел на амулет в своей руке. Лунный камень мягко пульсировал, будто живой. Скоро я увижу его хозяйку, и разговор с ней будет совсем другим.

Утром я стоял перед отцом в тронном зале. Солнце лилось сквозь высокие витражи, раскрашивая каменный пол в синие и красные пятна. В руках у меня были вещественные доказательства: амулет с лунным камнем, письменные показания посредника и магов с их подписями, а также несколько золотых монет с родовой чеканкой Лунных Теней — те самые, которыми Дана расплачивалась за убийство моей жены.

— Этого достаточно? — спросил я, выкладывая всё перед отцом на тяжёлый дубовый стол.

Отец внимательно изучил каждую бумагу, каждый предмет. Поднял амулет, посмотрел на свет, покачал головой. Потом поднял глаза на меня.

— Вполне. Лунные Тени не смогут отпереться. Это их родовой знак, их монеты, их человек. Я вызываю Дану на суд клана. Сегодня же.

Я выдохнул. Наконец-то. Наконец-то правосудие свершится.

— Я сам буду обвинителем, — сказал я, глядя отцу в глаза. — Это моя жена. Моя Истинная. Моё право.

Отец кивнул.

— Твоё право. Но сначала — иди к ней. Она, наверное, с ума сходит от волнения. А суд начнём в полдень.

Я улыбнулся и вышел.

Маша ждала меня в наших покоях. Сидела на краю кровати, сжимая в руках какой-то амулет — кажется, один из тех, что я подарил ей для защиты. Услышав шаги, она вскочила и бросилась на шею, едва я вошёл.

— Ну что? — выдохнула она мне в плечо. — Получилось?

— Получилось, — я обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как напряжение последних часов отпускает. — У нас есть доказательства. Амулет Даны, показания, монеты. Сегодня в полдень суд клана.

Она подняла голову, посмотрела мне в глаза. В глубине плескалось облегчение и всё ещё тлеющий страх.

— И что с ней будет?

— Изгнание, — ответил я. — Или казнь, если совет будет суров. Она покушалась на члена королевской семьи, на мою Истинную. По законам клана это карается смертью. Но род Лунных Теней может выкупить её жизнь изгнанием. Это уже не наше дело — закон решит.

Она прижалась ко мне крепче.

— Я так рада, что всё закончилось, — прошептала она.

— Ещё не совсем, — сказал я, гладя её по спине. — Суд будет сегодня. Но после него — да. Всё закончится.

Игнат

Тронный зал сегодня был особенно торжественным и мрачным одновременно. Высокие своды терялись где-то в полумраке под самым потолком, и казалось, что там, в вышине, клубится тьма. Витражные окна — огромные, от пола до самого верха — отбрасывали на каменный пол кроваво-синие тени, которые дрожали и переливались при каждом движении облаков за стенами. В центре, на возвышении из пяти ступеней, стоял трон короля. Тяжёлый, массивный, из чёрного дерева и драконьей кости, украшенный золотом и крупными рубинами, которые пульсировали тёмно-красным светом в такт какому-то древнему ритму.

Рядом с отцом расположились судьи — старейшины великих кланов. Те, чьи голоса решают судьбы, чьи слова могут подарить жизнь или отнять её. Древние драконы с глазами, видевшими рождение этого мира. Они сидели неподвижно, как каменные изваяния, и только лёгкое движение плащей выдавало, что они живые.

Я стоял по правую руку от трона. Рядом со мной — Маша. Она была бледна, но держалась прямо, с той удивительной гордостью, которую я так полюбил в ней. Тонкие пальцы сжимали мою руку, и я чувствовал, как она волнуется — пульс бился часто-часто, ладонь чуть подрагивала. Впрочем, кто бы не волновался на суде, где решается жизнь того, кто хотел тебя убить?

По левую сторону зала, на отдельной скамье, обитой тёмным бархатом, сидела Дана. Даже сейчас, под прицелом сотен глаз, под тяжестью обвинений, она выглядела величественно. Гордая осанка, идеальная причёска — ни один волосок не выбивался. Холодная, презрительная усмешка на красивых, но теперь казавшихся мне чужими губах. Родовое платье Лунных Теней струилось тёмно-синим шёлком, переливалось серебряной вышивкой. На груди поблёскивал родовой амулет — крупный лунный камень в оправе из белого золота. Точь-в-точь такой же, какой я сорвал с шеи её посредника в ту ночь у фонтана.