Крылья желания (ЛП) - Уайлд Леона - Страница 19

Закирас ни на шаг не отходит от меня, прижимая к себе так крепко, словно отказывается оставить между нами хоть глоток воздуха.

— Когда ты уже научишься не соваться никуда в одиночку? — спрашивает розовый, чье имя, как я теперь знаю, Паки, жуя на ходу.

В группе повисает молчание, и Закирас бормочет себе под нос череду проклятий, прежде чем ответить им всем.

— Я спас Эхо от Амаэсиль и Крэл. — Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться, пока он без тени смущения злорадствует. — То, что я нарушил протокол, того стоило.

Остальные, похоже, с ним не согласны, они прищуриваются и бросают взгляды на командира, который, как я теперь понимаю, был их магом. Он сидит со скрещенными ногами, невозмутимый всей этой компанией и их постоянными вопросами. От него исходит аура расслабленности, но в то же время большой серьезности.

— Кем она тебе приходится? — спрашивает другой. Его зовут Люксарис.

Румянец ползет по моей шее и щекам, заставляя меня прятать смущенную улыбку, дразнящую губы.

— Это моя пара, Эхо.

Я хочу спрятаться за Закирасом, чтобы они меня не видели, но это бесполезно, так как Закирас гордо отвечает. Без колебаний он рывком притягивает меня еще ближе к себе, сияя, глядя на отряд, словно выиграл лучший приз на карнавале.

Над лагерем повисает тишина, все перестают жевать, и сторонние разговоры стихают.

— Пара? — спрашивает командир, задумчиво приподняв бровь.

Закирас обдумывает вопросы так недолго, что я не уверена, всё ли он взвесил. Он кивает в ответ.

— Да, она моя пара, — говорит он, глядя на меня с нежностью и обожанием. — Вскоре мы отправимся к халифату и объясним ситуацию.

— Что ж, тогда мои поздравления. Искренне надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Паки запихивает кусок еды в рот, словно чтобы удержаться от дальнейших вопросов. Группа тут же оживает, одновременно вспыхивает множество разговоров, оставляя меня гадать, что же именно может означать статус его пары.

После еды, которая показалась мне волокнистой и горькой, мы с Закирасом возвращаемся в палатку моего командира. Это единственная палатка, в которой, как я помню, была койка, и я предпочитаю спать там, а не на твердой земле.

— Эхо, мой прекрасный цветок, — говорит Закирас, поглаживая пальцами мои щеки. — Мне так жаль, что я заставил тебя волноваться.

Теперь, когда мы скрыты от чужих взглядов, я позволяю себе расслабить плечи и выдохнуть. Встреча с его охотничьим отрядом была ошеломляющей, но что за последние несколько дней не было таковым?

— Всё в порядке. Ты же не специально, — говорю я, уткнувшись лицом ему в грудь. — Пожалуйста, блять, никогда больше так меня не пугай, слышишь? — Я смотрю ему в глаза, чувствуя, как гнев снова подкатывает к животу, жаждая выхода.

Закирас нежно приподнимает мой подбородок, чувственно проводя большим пальцем по нижней губе, что почти заставляет меня забыть, как я зла.

— Я охотник, Эхо, — говорит он, удерживая мой взгляд. — Я всегда в опасности, но уверяю тебя, что больше никогда не уйду один. Я всегда буду возвращаться к тебе.

— Клянешься? — Я хочу, чтобы он поклялся мне. От мысли снова потерять его на глаза наворачиваются слезы, стоит лишь представить, что я снова найду его раненым.

Закирас ничуть не колеблется. В его глазах нет ни следа внутренних противоречий, а тон спокоен.

— Клянусь тебе своей жизнью, я никогда тебя не оставлю. — Он целует меня в кончик носа, а затем в лоб. — Я люблю тебя, отоки, моя маленькая букашка.

Боже, как мне нравится, как это звучит. На моих руках появляются крошечные мурашки, и я улыбаюсь, глядя на него.

— Почему я букашка?

Закирас коварно ухмыляется, его губы призрачно касаются моих.

— Потому что я их ем, и тебя я тоже съем. А теперь ложись на койку.

Я не колеблюсь ни секунды, пока мое сердце бешено колотится в груди, а между ног скапливается жар. Запах его сладких феромонов клубится вокруг меня, и я мгновенно начинаю жаждать его.

Оказавшись на койке, я широко раздвигаю для него ноги, и, словно зверь, Закирас тут же оказывается между ними.

Его язык скользит по внутренней стороне моих бедер, осыпая кожу поцелуями.

— Я выебу тебя до потери чувств. Ты готова ко мне?

Я едва заметно киваю, когда он тянет меня за талию, прижимая ближе к себе. Его язык находит мой клитор, вылизывая его так медленно, что моя голова откидывается назад в экстазе. Закирас держит мои бедра, пока другая пара рук забирается под мою блузку. Я извиваюсь, стягивая ее через голову, чтобы дать ему лучший доступ ко мне.

Урчащий звук вырывается из его рта, когда он получает возможность беспрепятственно касаться моей кожи. Он поднимает на меня взгляд, только чтобы перестать лизать.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я пробую тебя на вкус. Если ты закроешь глаза хоть на мгновение, я заставлю тебя поплатиться за это. Ты меня поняла?

Я скулю от возбуждения, чувствуя, как мое тело пульсирует от восхитительного искушения его наказания.

— Да, я поняла.

Он целует мое бедро, когда два его толстых пальца входят в меня, заставляя бороться с желанием закрыть глаза от удовольствия. Закирас снова опускается, чтобы ласкать языком мой клитор, на этот раз гораздо быстрее, чем раньше. То, как движется его язык, заставляет мои бедра приподниматься и тереться о его лицо, но всё это время он смотрит на меня. Огонь и похоть в его глазах возносят мои собственные на новые высоты.

Оно нарастает медленно, тлея, как крошечный огонек, и с каждым толчком его пальцев и взмахом языка я извиваюсь под его ласками.

— Пожалуйста! — Я не знаю, почему умоляю; это само вырывается из моего рта.

Закирас не позволяет мне кончить. Он перестает двигать пальцами внутри меня, а его язык возвращается в рот.

— На живот. Сейчас же.

Его пальцы исчезают, и я ругаюсь от этой потери.

— Что? Почему?

Я оцепенело моргаю, вглядываясь в его яркие белые глаза, и обнаруживаю, что его лицо совершенно каменно.

— Разве я спрашивал? Я почти уверен, что сказал тебе лечь на живот.

Сев, я переворачиваюсь для него на живот, стараясь делать это медленно. Металлический край койки впивается мне в грудь, но я жажду того, что будет дальше.

Закирас не теряет времени даром, его руки блуждают по моему телу, оставляя за собой гусиную кожу. Он находит края зеленого платья и задирает его мне на спину, грубо впиваясь пальцами в полушария моей задницы.

— Мм… только посмотри на себя, — мурлычет он, хватая меня за бедра.

Рывком он приподнимает мои бедра так, что моя задница оказывается в воздухе, в то время как другая пара рук хватает меня за волосы, оттягивая голову назад.

Я скулю от этой грубости, и моя киска пульсирует в ответ. Я уже чувствую себя такой мокрой, что влага стекает по моим бедрам. Когда что-то еще более мокрое трется между моих ног, я стону и выгибаюсь навстречу этому.

— Пожалуйста, Закирас, я хочу тебя. — скулю я, трусь о его член.

Пристраиваясь к моему входу, он надавливает, одновременно оттягивая мои волосы назад.

— Ты такая потрясающая. — Его голос звучит хрипло и глубже обычного, что заставляет меня чувствовать себя богиней, которой поклоняются.

В тот момент, когда он входит в меня до конца, он произносит:

— Я не хочу, чтобы ты кончала, пока я не скажу. — Он почти выходит из меня, только чтобы вколотиться так глубоко, что у меня перехватывает дыхание. — Сможешь это сделать, красивая отоки?

Выдавив в ответ тихое мяуканье, я чувствую, как его пальцы впиваются в мои бедра, а те, что в моих волосах, сжимают мою голову крепче, пока он самозабвенно вдалбливается в меня. С каждым движением его бедер член спиралью ввинчивается в меня. Длинные перьевидные щупальца в его паху тянутся ко мне, играя с кожей на моих бедрах, заставляя мою спину выгибаться.

Пока они гладят и щекочут меня, он толкается так грубо, что мои руки вцепляются в края койки из страха, что я могу с нее соскользнуть. Я чувствую каждый его блаженный дюйм, и пока он набухает внутри меня, мои стоны эхом разносятся по лагерю.