Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 32

Интересно, как будет действовать в обозримом будущем мой добрый наставник Давид? А Ширяй или, например, Садык. Или тот, кого я ещё не знаю. Племянник Мансура. Дядя Вася…

— Ого, — развёл я руками.— Вот это сюрприз. Здравствуйте, девушки.

Я говорил спокойно и ровно, но только внутреннего спокойствия у меня не было и в помине. Какое там… Сердце горело, обугливалось. Да и… хрен с ним! Зачем оно нужно? От него одни проблемы и одни переживания.

Ненасытная мышь грызла и рвала желудок и всё до чего могла дотянуться, но я не показывал виду. Держался молодцом. Настя тоже держалась молодцом. В конце концов, она сама же сказала то, что сказала. И пусть, на самом деле, это значило хрен знает что, но формально же не подкопаешься?

Да она и не собиралась подкапываться. Глаза её вспыхнули, когда я вошёл, но тут же и погасли. Потому что Ангелина вскочила с дивана и бросилась ко мне.

— Да, сюрприз! — радостно воскликнула она. — Надеюсь, приятный!

Она обняла меня и поцеловала в щёку. Спасибо, не стала устраивать шоу в стиле хозяйки Медной горы. Но достаточно красноречивый взгляд на Настю всё же бросила. Настя улыбнулась и опустила глаза, а мышь с новой силой принялась рвать мои внутренности.

— Ты никому ничего не сказал? — улыбнулась Ангелина. — Прости, но я, кажется, твой секрет выболтала.

— Ничего, — ответил я. — Я не собирался скрывать. Настя, как ты Новый год встретила?

Вообще-то и афишировать не собирался тоже.

— Неплохо, — улыбнулась она. — В семейном кругу. Родственники собрались, у меня их много. У бабушки в деревне раздолье, всё в снегу. Полное единение с природой. Красота, одним словом. Ангелина рассказала, что вы тоже неплохо отпраздновали.

Я не ответил.

— Хорошо, — снова улыбнулась Настя своей новой улыбкой.

Улыбка была не грустной, а такой, будто эта девочка прошла немалый путь потерь и разочарований, но все пережила и уцелела. Выжила.

Повисла пауза и воздух вмиг загустел. Дышать стало труднее.

— Ну что, может быть, чаю? — нарушила тишину мама и общая неловкость и напряжение стали очевидными.

— Я бы с радостью, но мне уже пора, — сказала Настя с этой новой и такой нестерпимой улыбкой. — Нужно собирать вещи. Я завтра уезжаю в Томск. Я ведь теперь буду там учиться…

Она поднялась со стула и заглянула мне в глаза.

— Желаю вам счастья и благополучия, — совершенно спокойно сказала Настя, но я видел, что её собственная мышь в этот момент захлёбывалась от крови и сжирала её изнутри.

Она улыбнулась и вышла из комнаты. За ней двинулись мама и я. Не оглядываясь, Настя привычным движением открыла дверь и выскочила из квартиры.

— Кроссовки, Настя! — окликнула её мама, но она не остановилась, а рванула к лестнице ещё быстрее.

Прямо, как была, в тапочках. Только плечи дёрнулись. И голос чуть сорвался.

— Потом! — ответила она, и я понял что сейчас она расплачется.

— Бедная, — прошептала мама. — Я думала, когда-нибудь ты на ней женишься. Не рано ли, Серёж? Что за блажь такая? Пожить ещё не успел… Или это прикол какой-то? Шутка, да? Пранк, типа? Как-то трудно всерьёз воспринимать. Или?..

Мама оборвала себя на полуслове.

— Нет, мам. Насколько мне известно, никто не беремен.

Да…

Я нахмурился, постоял секунду, а потом снял куртку с крючка.

— Ты куда? — удивилась мама. — А Ангелина?

— Ангелина? — повторил я.

Моя невеста появилась в дверях гостиной и посмотрела на меня с удивлением.

— Она со мной пойдёт — кивнул я. — Сказано же, да прилепится жена к мужу своему.

Я подошёл к комоду, выдвинул ящик и достал ключи.

— Догоняй, — бросил я и вышел из квартиры.

Ангелина быстро собралась и выбежала вслед за мной.

— Сергей, — окликнула меня она. — Ты чего? Что? Что случилось?

Я выскочил из подъезда. Ослепительное солнце сияло над миром. Снег искрился и ослеплял нестерпимым блеском.

— Краснов! Да погоди! Куда ты прёшь⁈

Ангелина бежала за мной, а я, не отвечая, уверенно шагал к гаражу.

— Ну, подожди! Ты почему молчишь⁈

— Поедем, прокатимся, — ответил я.

— Куда⁈

— «Куда» плохое слово.

Я стукнул ключами по железу ворот. Нажал, и замок лязгнул, нехотя впуская в себя ключ. Замёрзшая смазка работала плохо. Толстая металлическая створка поддалась, и я открыл застонавшие ворота.

— Ого… — прошептала Ангелина. — Это что?

— Это? — хмуро переспросил я. — Конь-огонь.

Я пробрался вдоль стены, приоткрыл дверь и влез в машину. Мотор вздрогнул и низко громыхнул, пробуждая мощь. На холоду застучал зло, нервно и громко. Я вывел дрожащего рысака, сдерживающего прыть, из загона.

На солнце, казалось, машина горит огнём. Волшебным, таинственным огнём. Опасным. Я вышел, чтобы закрыть гараж, а Ангелина стояла и не понимала, что делать.

— Садиться? — спросила она.

— Если хочешь, — кивнул я. — Если не страшно.

Я вернулся за руль и молча ждал, пока прогреется мотор. Молчал и, прищурившись, смотрел вперёд, прямо на солнце, не позволяя себе зажмуриться.

Мы медленно выехали из двора.

— Вау… — тихо произнесла Ангелина.

Дрожь и волнение скакуна передались и ей. Наверное. Может быть. Не знаю. Я включил радио и машина наполнилась медленными звуками. Слишком уж минорными для такого солнечного дня.

Я притопил, машина дёрнулась, рванулась, колёса шлифанули скользкий асфальт и корма сорвалась в сторону. Но я не отпустил. Нет, наоборот. Рванул удила. И понёсся вперёд.

— Надо мною тишина… — пропел сдерживающий силу, голос.

Да, вот так…

Надо мною — тишина,

Небо полное дождя,

Дождь проходит сквозь меня,

Но боли больше нет.

«Мустанг» летел, нарушая всё что возможно — человеческие законы и законы природы.

Под холодный шёпот звезд

Мы сожгли последний мост,

И все в бездну сорвалось.

Свободным стану я

От зла и от добра,

Моя душа была на лезвии ножа…

Мы обгоняли и подрезали. Рвали двойные сплошные и неслись по встречке.

Я свободен, словно птица в небесах,

Я свободен, я забыл, что значит страх…

Мы мчали по «улице Роз». Ну, а куда ещё мог я поехать? Я, носившийся по этому кругу, как заколдованный. В сторону Зелёной поляны, в сторону Осиновки, в сторону Ежового, где Пятак держал Настю. Или туда, где всё когда-то началось. Туда, где меня самого не так давно прикопали и припорошили снежком.

Я свободен с диким ветром наравне,

Я свободен наяву, а не во сне!

Ангелина сидела, вжавшись в кресло. Не протестовала, не истерила, не визжала. Только челюсти сжала и упёрлась двумя руками в торпеду. Перед самым Ежовым я чуть скинул скорость и глянул на неё. Посмотрел и снова повернулся к дороге. И тут же ударил по тормозам. Прямо перед машиной, будто из-под земли выросла лисица.

Моего скакуна закрутило, заблокированные колёса потеряли сцепление с накатанным снегом. Машина, сделав несколько вращений вокруг оси, как центрифуга, вылетела на обочину, красиво врезалась в искрящийся снег и, взметнув стену из бриллиантовой пыли, увязла в снегу.

Какое-то время мы сидели молча.

— Краснов, — наконец произнесла Ангелина. — Ты убить меня хотел? Сука! Ты ведь Глотову любишь! Да? Эту малолетку⁈ Ты охерел⁈ Нет, правда!

Я повернулся к ней.

— Даже не надейся! — помотала она головой. — Даже не надейся! Ты этот галимый бред выкинешь из головы! Я гарантирую. До конца каникул мы забабахаем такую помолвку, что о ней будут говорить громче, чем о «голой вечеринке»!

Я бы мог с тобою быть,

Я бы мог про все забыть,

Я бы мог тебя любить,

Но это лишь игра.

В шуме ветра за спиной

Я забуду голос твой…

Ангелина протянула руку и вырубила радио, а я открыл дверь и вышел из машины. Не оборачиваясь я пошёл в снег, наступая на тонкий наст и проваливаясь по колено и глубже.