Сиреневый туман - Серебрякова Елена - Страница 9

– Все понятно, – заявил Дронов, – этот туннель был сделан еще при царе Горохе. С востока на запад тек полноводный ручей. Тек он по оврагу и все вместе мешало городской застройке. Строили этот ход параллельно ручью. Потом воду запустили по новому руслу, а овраг засыпали.

– Куда же делся теперь этот ручей?

– В тридцатые годы его перенаправили совсем в другую сторону.

– Трубы, похоже в наше время проложили, – предположил Соболев.

– Все правильно. Копать не нужно, полная экономия.

– Дальше что? – спросил Соболев.

– Войти вошли, надо искать где выйти. Нам подойдет любой такой же колодец, только идти надо в эту сторону. В другой наверху находится городская власть и ментура там же расположена.

– А в противоположной стороне? – спросил Соболев.

– Жилые дома различного времени постройки. Точнее сказать не могу.

Следующий колодец обнаружили метров через пятьсот. Прыгать, чтобы добраться до нижней скобы не пришлось. Тут все было сделано для удобства. Первым наружу полез Дронов. Приоткрыл колодец, поглядел и сказал:

– То, что надо. Будем здесь вылезать. Рядом музыкальная школа, а она ночью не работает.

– Там охрана должна быть, – предположил Роман.

– В музыкальной школе уже охранять нечего, инструменты все растащили, – сказал Дронов и они пошли в обратную сторону.

У Задонского оказались в запасе мешки. В них перегрузили раритеты, получилось восемь мешков. Сначала их спустили в колодец, потом краевед закрыл черный вход в музей и последним достаточно ловко спустился вниз. Соболеву поручили задвинуть крышку, она вошла в пазы только с третьего раза. Мешки к следующему колодцу носили все. Правда Елизавета и краевед перетаскивали один вдвоем. А Роман и Дронов работали самостоятельно.

На улице стояла темная ночь, но звук, который раздавал УАЗ разрезал тишину так сильно, что становилось страшно. Загрузились и поехали в усадьбу. Дронов подогнал машину к конюшне усадьбы Южино-Соломатино, выключил двигатель и сказал:

– Перед вами брошенная конюшня постройки прошлого века. Кто строил и чем она знаменита, вам расскажет моя дочь, но потом. Пока вам нужно знать, что на чердаке конюшни мною оборудована тайная комната, где я храню кое-что ценное. Туда же мы спрячем мешки с раритетами.

Дальше Дронов распределил, как будет происходить разгрузка автомобиля и перетаскивание мешков на чердак конюшни.

Когда закончили работу, случился общий выдох облегчения, приехали в дом Дронова в деревне Соломатино, но пить и есть уже никто был не в состоянии.

Усталость, нервное напряжение и деревенская энергетика убаюкали тружеников так, что проспали и петухов, и гусей, и первые лучи солнца.

Утренний чай накрыли на террасе. На тарелках пышки, оладьи, на подносе розетки с медом, вареньем, кусочки домашней колбасы. Роман почувствовал себя неловко, так как Дронов и Задонский, забыв про остальных присутствующих, начали общаться между собой. Может такой расклад позволял ближе познакомиться с Елизаветой, но попытки Романа успеха не принесли. Он отметил редкий случай, когда молодая образованная женщина обрекает себя на деревенское отшельничество. Его слова ушли в бездну. Немного выждав, Роман начал хвалить варенье и воздушные пышки. Эти заявления тоже оказались невостребованными. Ничего не оставалось, как оказаться невольным слушателем разговора двух друзей. В своему удивлению он узнал, что Дронов Петр Сергеевич ранее возглавлял областной уголовный розыск, был оклеветан и избежал тюрьмы только потому, что вовремя уволился.

Задонский родился и учился в Москве, профессиональный археолог, в молодости был одержим раскопками и исследованиями найденных реликвий. Лето проводил в экспедициях, зимой занимался наукой. Женился по любви на преподавателе института. Помог жене сделать перевод из Омска в Москву, выдержать конкурс на замещение вакансии на кафедре философии Московского университета. Но все хлопоты оказались пустыми. Пока Феогност лазал по развалинам древних крепостей, мадам нашла ему замену. Вернувшись из очередной экспедиции к разбитому корыту, кроме всего прочего Феогност узнал, что счастливая пара ожидает рождения ребенка. Пришлось оформить развод и уехать из Москвы. Долго мотался по городам и весям и обрел себя в музейном деле. Но начавшаяся перестройка снова все перевернула.

Болтовня двух мужиков надоела Елизавете.

– Может уже хватит дразнить друг друга пережитым? Все сидящие за этим столом должны понимать, что мы совершили уголовное преступление.

– Об этом знают только четверо, то есть мы. Пока хищение не обнаружено, не зафиксировано и не задокументировано, факта преступления как бы и нет.

– Значит не достает самого факта преступления? – вставил Роман.

– Надо сделать так, чтобы даже намека на наше участие рядом не лежало, – заключил Дронов.

– Может Романа считать не будем? Он еще в музей не оформлен на работу, – сказал Задонский.

– Я уже засветился перед продавщицей продуктового магазина, когда искал вход в музей, – отпарировал Роман.

– Парень говорит дело, – резюмировал Дронов, – опрашивать будут всех и настойчиво. В наших с вами интересах сегодня же поехать в департамент просвещения и оформить на работу этого молодого человека.

Потом ступайте в музей. Надо же молодого ввести в курс его трудовой деятельности. На самом деле попробуйте создать видимость преступления. Откройте сейф и оставьте его открытым. Ящики из стола побросайте на пол. Сделайте так, чтобы Федор Иванович пришел в понедельник на работу и был вынужден звонить в милицию.

В областной администрации департамент просвещения находился на третьем этаже. Но там объяснили, что музей переведен в структуру департамента культуры, дескать, сами понимаете, перестройка. Департамент культуры находился на этом же этаже, и в кабинете их встретила женщина средних лет необъятных габаритов.

– Сначала поувольнял своих сотрудников, а теперь нашел новых, – заявила чиновница, – вот останешься один в музее и сиди там, как сыч.

– Вы вынуждаете меня обратиться к мэру, – парировал Задонский.

– Станет мэр разбираться в какой-то ерунде? Этот что ли твой будущий сотрудник? – не меняя интонации, чиновница перескочила с одной темы на другу.

– Давай свою трудовую книжку, аттестат об образовании и паспорт.

Похоже процесс оформления начался, и Роман на всякий случай спросил имя, отчество женщины. Конечно, без всяких фантазий ее звали Людмила Васильевна. Она мельком взглянула в паспорте на прописку, потом открыла аттестат и добралась до трудовой книжки.

– Не успел школу закончить, а уже прошелся по многим нашим заведениям. Неудачно начал с лаборантской должности на кафедре нашего университета.

– Так получилось, – ответил Роман.

– Вот скажи мне, как так могло получиться, что на этой ровной должности ты не проработал и двух месяцев?

– Драка случилась со школьным приятелем. Он стал студентом, а я лаборантом.

– Фамилия у твоего школьного приятеля Кикевич?

– Да, а вы откуда знаете?

– Ты буковку в его фамилии поменял? Правильно сделал. От этих Какевичей многим житья нет. А в театре кукол, что произошло?

– Золотой ключик по случаю приезда внучки мэра.

– И мыши побежали по всему зрительному залу. Ха-ха, – добавила Людмила Васильевна.

Видимо она относилась к категории людей с повышенным чувством юмора. Между хи-хи-канием заметила, что во всем виноват осветитель театра Дуранков. Заметила, что Дуранков, это настоящая фамилия. Вместо того, чтобы выключить рампу и включить дежурное освещение зрительного зала, он начал высвечивать лучом прожектора мечущихся грызунов. Сказывали будто все напоминало воздушный налет авиации на врага.

Людмила Васильевна еще немного посмеялась, ей совершенно было безразлично, что Роману и Задонскому было не до смеха. И принялась читать дальше записи в трудовой книжке.

– С библиотекой понятно. От этой министерской проверки не только ты пострадал. А вот работу в пансионате терять было нельзя, таких зарплат ты нигде не сыщешь. Там-то что произошло?