Сиреневый туман - Серебрякова Елена - Страница 16

– Нюхательный табак из старых запасов. Если собаку пустят, след точно не возьмет.

Рюкзак оказался очень тяжелым, но предвкушение успеха придавало Роману силу. Перед входом в лес Степаныч высыпал остатки своего зелья.

Для городского жителя ночной лес всегда что-то ужасающее. Сильно вглубь не пошли, выбрали поляну между кустарников. Наконец, включили фонарик. Степаныч снова удивил своей прозоливостью. Из баночки посыпал на кнопки с цифрами алюминиевый порошок, потом дунул и велел Роману запоминать цифры: 2, 5, 6, 9.

– Вторая дырка для ключа – пугалка для неопытных взломщиков. Работает только один замок и тот импортный. Там ничего нормального сделать не могут. Откроем за милую душу.

Степаныч начал тыкать в цифры. Матерился, но продолжал тыкать.

– Девять, пять, два, шесть, – снова прохрипел мастер и раздался щелчок.

Замок и впрямь много хлопот не доставил. Содержимое сейфа впечатлило. Четыре пачки сто долларовых купюр по десять тысяч в каждой. Рубли разного номинала, перетянутые резинкой. Сколько пачек, считать было некогда. Но по определению Степаныча не меньше трех миллионов. Коробка с драгоценностями, размером с ученический пенал.

Степаныч снова, как волшебник, расстегнул свой дождевик и снял с ремня МСЛ – малая саперная лопата. Яму копали по очереди. На глубине более полуметра остановились и заложили туда сейф импортного производства.

Ящик, служивший сейфом закопали. Вряд ли его найдут в ближайшие дни. Украденные деньги и пенал с драгоценностями переложили в рюкзак.

– Прежде чем войти, подумай, как выйти, – проворчал мастер.

– Обижаешь, Степаныч. Но сначала прими первый транш, – Роман протянул напарнику пачку тысячных купюр.

– Что за транш такой? – нахмурился Степаныч.

– Часть того, что мы с тобой украли, – Роман был уверен, что мастер обрадуется.

– Ты же сказал, на благое дело пойдут деньги! Потом наши интересы! – возмутился Степаныч.

– О себе не следует забывать. Там на благое дело денег достаточно.

– Смотри, Роман, я тебе верю. Как домой-то поедем?

– Поедем другой дорогой. На карте этот проселок выходит к железнодорожной станции, но идти придется пятнадцать километров, может больше. Преодолеешь?

– Ради пользы дела, преодолею.

Сперва прошли две деревни, третья располагалась в стороне. Миновав избы, сделали привал. За все время пути встретился только один трактор «Беларусь». Судя по количеству пассажиров в одноместной кабине, люди ехали или на веселье, или после веселья. Чем дальше шли, тем чаще приходилось делать остановки. Бессонная ночь, километры, пройденные пешком, нервное напряжение измотали мастера, да и Роман мало по внешнему виду от него отличался. Гудок электропоезда добавил сил и тому, и другому. Прибавили шагу, начали шутить, даже спели частушку. Станция отстояла от проселка метров на триста, но для Степаныча эти метры дались очень тяжело. На счастье при станции работал маленький рынок. Купили соленого сала, хлеба и две бутылки лимонада. Редкое сочетание, но вкус был превосходный. Оказалось, что голод сильнее усталости. По расписанию электропоезда в город ждать пришлось один час двадцать минут.

– Нам с такими деньжищами на горвокзал никак нельзя, – в словах Степаныча звучала растерянность.

– Все продумано. Я с тобой дождусь поезда и посажу тебя, а сам попробую дозвониться приятелю и вызвать его с машиной. Только звонить буду не по своему мобильнику.

Степаныч остался на платформе, Роман направился к рынку. Приглядел продавщицу картошки, которая разговаривала с кем-то по своему телефону.

– Вот вам двести рублей, дайте сделать один звонок. У меня аккумулятор сел.

– Семен, – вместо ответа крикнула женщина, – подержи паренька за рукав.

Рядом образовался двухметровый детина.

– Украл чего? – спросил он.

– Пока нет, но может, – сказала женщина, взяла из рук Романа деньги и дала ему телефон.

Роман набрал номер Дронова, а в голове держал номер Елизаветы. Был уверен, кто-нибудь да ответит.

– Алло, – прозвучал голос майора.

– Нахожусь у платформы Мураши. Не могли бы меня забрать на своей машине?

– Ты случаем не пьяный? – спросил Дронов.

– Конечно нет, просто очень похожий случай.

– Жди, – бросил бывший милиционер.

Степанычу пришлось объяснить, суть затеи без персоналей. Дождались электричку и расстались. Договорились встретиться на следующий день. Роман забросил рюкзак за плечи и пошел к кассам, купил билет до конечной станции в обратную сторону и перешел на противоположную платформу. Народу было достаточно, и Роман встал рядом с группой туристов. Те были во всем чистом и сами по себе не измучены, а Роман выглядел, если не бомжом, то очень близким к бродяге. Единственное, он был трезвый и от него не пахло давно немытым телом. До прихода поезда оставалось пятьдесят минут. В уме Роман прикинул, что час с лишним ждал электричку со Степанычем и тут еще придется стоять пятьдесят минут. Времени вполне достаточно, чтобы Дронову доехать до Мурашей. У туристов был при себе модный магнитофон «Электроника». Зазвучала песня, которую Роман раньше слышал, но совсем про нее забыл.

– У Геркулесовых столбов лежит моя дорога, – звучал приятный баритон под гитару.

Роман твердо решил, что эту песню вставит в свой репертуар. Его мысли ушли в мелодию и вдруг совсем рядом он услышал:

– Сержант, фамилия прозвучала неразборчиво, предъявите ваши документы.

Перед Романом стоял милиционер с каменной рожей. В глазах угадывался блеск голодного зверя.

– Этот до гола разденет, пока не успокоится, – подумал Роман.

– Сержант, ты чего к парню пристал? Видишь, устал человек. Вон иди к рынку, там драка начиналась. Небысь уже в полном разгаре, – сказал один из туристов.

– Ты еще покомандуй тут. В момент в обезьяннике окажешься, – огрызнулся сержант.

– Матвей, ему драку разнимать нельзя. Может по сусалу огрести, – прозвучал женский голосок из той же группы туристов, и дальше грянул дружный смех.

– Ваши документы, – настаивал сержант и глядел в упор на Романа.

Делать нечего, пришлось лезть в карман за паспортом. Было понятно, что одной проверкой документов дело не закончится. Даже если закончится, оставлять свои анкетные данные недалеко от СНТ «Защита» равносильно провалу.

– Племяш, – раздался знакомый голос Дронова, – а я тебя на площади шукаю. А чего этот тут делает?

Сержант схватился за пистолет и велел Дронову встать рядом с задержанным. Майор полез в нагрудный карман.

– Руки держать на виду! – закричал сержант.

Дронов никакого внимания не обратил на этот окрик и достал из кармана пенсионное удостоверение. Смело отдал его в руки сержанту.

– Кто у тебя начальник? По-прежнему майор Зуев? – спросил Дронов уже другой тональностью.

– Зуев на пенсии, – равнодушно отреагировал сержант.

– Значит Куницын.

– А если так, то чего? – буркнул сержант.

– Просто знаю твою фамилию. Ты сержант Липецкий. Верно?

– И что? – не сдавался служивый.

– А то, что тебе везде шпионы мерещатся. Об этом песни слагают в твоем околотке, – Дронов включил мобильник и начал набирать номер, – придется психиатров вызывать.

– Ладно, извините, – сбавил тон сержант.

– Тебе совет, служишь в милиции, не стремись стать героем. Не будешь от нечего делать людям досаждать, все будет хорошо.

Уазик стоял на площади. После инцидента с милиционером, Роман не проронил ни слова. Дронов тоже пока ни о чем не спрашивал. Когда отъехали от Мурашей, Роман начал рассказывать с момента появления у музея сразу после кражи.

– Я об этом знаю. Пока есть кому просвещать меня. Ты скажи, зачем меня в Мураши вызвал?

– Задонский оказался в одной камере со своим бывшим учеником, теперь бандитом. Так получилось.

– Знаю, как получилось. Надавить хотели на краеведа. И теперь после твоих слов понятно, почему его не ухандокали.

– Кроме прочего, этот бандит по кличке Висла, во главе Червинской группировки.