Охота на мастера. Том 2 (СИ) - Лисина Александра - Страница 2

— Ничего не имею против, — заверил ее я, устраиваясь поудобнее. — Что от меня требуется?

Моррох вместо ответа достала из-под полы своих просторных белых одеяний фиксатор снов и протянула руку.

— Так будет быстрее. Если видение появится, мы его сразу зафиксируем. И я его тоже увижу.

Я понятливо накрыл рукой фиксатор, при этом коснувшись кончиками пальцев ее морщинистой ладони.

— На самом деле процесс несложный и уже давно тебе известный, — сказала тем временем провидица. — Поскольку видение — это одна из форм сна, то вызываем мы его по той же технологии, как и создаем осознанные сны. Проговорить задачу. Представить результат. Сконцентрироваться… формула не меняется. Но для осознанного видения нужно придать вектор для нашей магии, дать ей направление, чтобы увидеть именно то, что мы хотим. И вот для этого тебе сначала придется в подробностях вспомнить свое первое видение. А потом сосредоточиться на желании узнать продолжение. Закрой глаза.

Я послушно опустил веки, тогда как голос провидицы стал неестественно ровным, монотонным, гипнотическим, как у психотерапевта, готовящегося вогнать клиента в транс.

— Загляни вглубь себя, Адрэа. Раскрой свою память. Вспомни, что ты видел в прошлый раз. Сконцентрируйся…

У меня перед глазами как наяву встала картинка с пожирателем.

— Очень хорошо, — негромко продолжила Моррох, которая, похоже, с помощью фиксатора видела то же, что и я. — А теперь дай видению себя наполнить. Пусть оно станет продолжением тебя, частью настоящего, в котором ты сейчас находишься. Погрузись в него. Почувствуй его границы… но не позволяй ему захватить себя полностью. Сейчас ты — не участник, а наблюдатель. Ты можешь остановить его в любой момент. Поставить на паузу. Рассмотреть. Подумать…

Я позволил себе провалиться в видение до конца, но на этот раз, как и сказала провидица, не дал видению захватить себя с головой. Не позволил царящим там чувствам поколебать наполнявшее меня спокойствие.

И на этот раз видение получилось не таким ярким. Испытанные мною чувства заметно приглушились. По крайней мере, я понимал, что они не совсем настоящие, хотя в моей душе, как и в самый первый раз, всколыхнулись и страх, и злость, и кратковременное отчаяние…

Но теперь это стало больше походить на те видения, которые мне подбрасывала память рода. В том плане, что я как бы был в них, но при этом и помнил, что это именно видение, а не реальность.

И вот в таком виде перенести его оказалось намного проще, чем поначалу. Я стал не столько непосредственным участником проносящегося у меня перед глазами фильма, но одновременно и зрителем, в руках которого имелся пульт. И, как сказала Моррох, у меня появилась возможность этим видением управлять. Прокрутить его быстрее или медленнее, вплоть до того, чтобы пролистать покадрово. И это оказалось настолько удобно, что я, когда немного освоился, с облегчением выдохнул.

— Работать с видением, которое тебе уже знакомо, намного проще, чем с тем, которое ты видишь в первый раз, — подтвердила мои догадки Моррох. — Первое видение мы обычно не контролируем и проживаем его по-настоящему. А вот потом, зафиксировав его в памяти или с помощью артефакта, с ним можно делать что угодно. Остановить. Ускорить. Пролистать как самую обычную запись… поэтому такие видения называются записанными, вторичными или просто фиксированными. Попробуй, кстати, добавить к своему видению то, что тебе передал его высочество Альвар и лэнна Арлиза Хатхэ…

Я послушно исполнил и это, не испытав особых трудностей, благо с воображением у меня, как и раньше, все было в порядке. Да и опыт работы с симулятором свое дело тоже сделал.

— Молодец, — приятно удивилась Моррох, когда мое видение стало более полным, объемным и обогатилось деталями. — Сейчас, если ты заметил, в этом видении слишком много темных пятен. Мы не видим деталей. Не понимаем, что это за дома и что за улица. Не узнаем лиц людей. А местами видение просто неполно, и вот эти пробелы тебе со временем нужно заполнить. Попробуй сместить фокус внимания со своего видения на ту его часть, которую видел Альвар.

Я представил, что, словно оператор с видеокамерой, перемещаюсь в сторону от пожирателя, и действительно очень скоро оказался в центре соседнего видения, взглянув на ситуацию так, как видел ее Альвар.

— Попробуй изучить то, что находится слева и справа от тебя, — велела внимательно следящая за моими действиями Моррох. — Не смещайся сам, а меняй фокус зрения. Как если бы твою голову крепко зафиксировали, но тебе все равно очень хочется понять, что находится вокруг, и ты старательно скашиваешь глаза, пробуешь оглядеться и выискиваешь детали, за которые можно зацепиться.

Я, естественно, попробовал не только это, однако к собственному удивлению обнаружил, что повернуться в видении и даже посмотреть по сторонам мне не просто сложно, а нереально, как если бы меня вместе с камерой зафиксировали в одной позе и не давали, говоря простым языком, развернуть объектив.

— Не напрягайся, — скомандовала Моррох, когда картинка перед моими глазами пару раз дернулась, но так и не сменилась. — Смещай фокус внимания постепенно. Не торопясь. Концентрируйся на задаче, а не на видении.

Я честно попытался сделать, как мне было сказано, но, если честно, это оказалось намного сложнее, чем я предполагал. Видение откровенно упрямилось, сопротивлялось, отчаянно не желая, чтобы я в него вмешивался. Периферийное зрение помогало мало, по краям все было мутно, нечетко, словно размытая водой картинка. И переломить упрямое видение в свою пользу мне упорно не удавалось.

Я с непривычки чуть не окосел и порядком устал, хотя ничего особенного вроде не сделал. Потом получил предупреждение от тихонько следящей за процессом Эммы о грядущей дестабилизации ветви предвидения и тенденции к ее истощению. А когда дестабилизация все-таки случилась, да еще и остальной дар за собой потянула, чуть было не решил, что пора заканчивать с экспериментами.

Но именно в этот момент меня, что называется, накрыло.

Это случилось внезапно. Без каких бы то ни было предшествующих симптомов. Просто в какой-то момент вокруг меня словно выключили свет. Старательно удерживаемая перед внутренним взором картинка мгновенно исчезла. Вместо нее передо мной возникло густое черное облако, похожее на вздыбившуюся до небес волну, а прямо под ней, словно изображение под водой, медленно-медленно проступил чей-то силуэт.

Длинные каштановые волосы, густой волной спускающиеся до самых ягодиц. Точеная фигурка. Длинное изысканное платье нежно-кремового цвета. Аккуратные туфельки на небольшом каблучке…

При виде незнакомой девушки у меня отчего-то бешено заколотилось сердце, а в душе проснулась щемящая нежность, смешанная с острым желанием обнять, защитить и любой ценой уберечь от всего на свете.

И ведь я ее знал. Не видел ее лица, но не сомневался, что это именно ОНА. Чувствовал, что вот эта девушка для меня дороже всего на свете, поэтому при виде того, как над ее головой угрожающе завис тяжелый черный вал, мне стало не просто не по себе — я так же внезапно понял, что непременно должен ее защитить. Спасти. Здесь, сейчас. Чего бы мне это ни стоило. Просто потому, что если ее не станет, то и мне жить будет незачем.

Осознав, что времени почти нет, я стрелой сорвался с места, со всех ног кинувшись к застывшей под гигантским черным козырьком девушке, но в этот момент она быстро обернулась и, увидев меня, испуганно вскрикнула:

— Адрэа!

Мы на мгновение пересеклись взглядами, и у меня чуть сердце не остановилось.

Арли!

Дайн возьми! Это и правда была она! Только сильно повзрослевшая, изменившаяся, превратившаяся в настоящую красавицу, при виде которой меня накрыла такая лавина самых разных чувств, что я на мгновение даже растерялся.

Слишком много всего. Слишком быстро. Слишком сильно.

— Адрэа! — снова крикнула Арли, умоляюще протягивая ко мне руки.

Именно в этот момент нависшая над ней волна все-таки не выдержала собственной тяжести и с ревом рухнула вниз, мгновенно погребя под собой бесконечно дорогую для меня девушку и одновременно обрушившись на мою собственную голову. При этом в процессе «волна» неведомым образом раздробилась, распалась на множество мельчайших черных пылинок. Но лишь когда они, словно стая крошечных пираний, дружно вгрызлись в мое тело, до меня дошло, что это не просто темнота — это дайны. Огромное количество выбравшихся на свободу дайнов, которые, натолкнувшись на покрывающий мое тело найниит, разочарованно откатились обратно, но при этом с удвоенной силой набросились на ту, у которой такой защиты не было.