Торговец дурманом - Барт Джон - Страница 50

Так или иначе, наш замысел пришёл в действие. В ноябре, не успели мы пришвартоваться в Лондоне, как Лорды-Комиссионеры по торговле и плантациям вызвали Куда к себе, чтобы он ответил на те самые веские обвинения в присутствии лорда Балтимора. Одновременно ходатайство против Куда выдвинул полковник Генри Курси из графства Кент, так же поступили Джон Ливингстон, настоятель прихода Святого Павла в графстве Талбот и ещё десять душ, все известные протестанты, ибо главным доводом, которым Куд оправдывал свой мятеж, было то, что он боролся с варварами-папистами. Наконец, своё собственное заявление подал Хилл, и даже наш друг капитан Берфорд с «Авраама и Фрэнсиса», который как-то помог нам бежать к Николсону, и на его корабле позднее переправлялись мерзавцы. Он показал в Плимуте под присягой, что Куд при нём проклинал лорда Балтимора и клялся растратить присвоенную в Провинции ренту.

Какое-то время казалось, что мы его окончательно прижали, но он – изворотливый дьявол, располагавший безупречным щитом против наших нападок. Годом раньше, перед самым восстанием, некто Джон Пейн, собиравший налоги Его Величества на реке Патаксент, был застрелен не то на борту, не то возле увеселительного шлюпа, принадлежавшего майору Николасу Сьюэллу. Куд обвинил в предумышленном убийстве самого Сьюэлла и ещё четверых, находившихся на шлюпе. До мятежа Ник Сьюэлл был заместителем губернатора Мэриленда, но сверх того являлся племянником Чарльза Калверта, сыном самой леди Балтимор. Мятежники взяли его в Сент-Мэри как заложника и в любой момент могли предать суду Неемии Блэкистоуна, приспешника Куда, который наверняка вздёрнул бы его. Таким образом, у нас оказались связаны руки и план рухнул, тем паче что не было документов для доказательства. В декабре Лорды-Комиссионеры оправдали капитана Хилла, а также полковника Генри Дарнелла, агента лорда Балтимора, которого – агента – обвиняли в предательских речах и подстрекательстве индейцев Чоптико к резне протестантов на Восточном побережье. Однако тронуть Куда по требованию лорда Балтимора они не смогли или, возможно, не стали трогать.

Я не видел для себя никакой пользы в дальнейшем общении с капитаном Хиллом, он был свободен, мог вернуться на Северн, а склонность к политике утратил. Зато мой интерес к Джону Куду почти затмил недавнее желание вести поиски, которые зашли в тупик. Сей тип заинтриговал меня своими хитростью и смелостью, чередованием ролей министра и священнослужителя, а главное – мотивами: похоже, он не искал должностей и не имел никаких, за исключением таковой в ополчении графства Сент-Мэри; он разбойничал больше для забавы, чем из алчности, был готов рискнуть всем ради умного хода. Клянусь, этот малый любил интриги сами по себе, и мог сместить губернатора для потехи! Спустя какое-то время мне захотелось помериться с ним мозгами, и я предложил свои услуги лорду Балтимору в качестве некоего агента с особыми полномочиями в делах Мэриленда. Лорды-Комиссионеры по торговле и плантациям были тогда расположены к Балтимору, поскольку отлично знали, что Джон Куд – негодяй, а у короля Вильгельма прав на провинцию не больше, чем у нас с тобой. Поэтому, когда настал срок назначить королевского губернатора, они предоставили милорду некоторое право выбора, и он предпочёл исключительного олуха сэра Лайонела Копли, который не отличал прощелыгу от святого. Тут до меня дошёл слух, что губернатор прислушивается к Куду, а тот из чистого желания напакостничать сказал ему, будто на его место, не успеет он покинуть Лондон, готовят Фрэнсиса Николсона из Виргинии. Я был уверен, что он сделал это с единственной целью породить трения между губернаторами, так как не любил Николсона и хотел ослабить в Мэриленде исполнительную власть, чтобы развязать себе руки. Подобная его стратегия вооружила меня своей, а именно: предложить Балтимору назначить Николсона вице-губернатором Мэриленда, поскольку говаривали, что в Джеймстауне его собираются заменить никем иным, как самим сэром Эдмундом Андросом; далее, пусть он назначит Андроса главнокомандующим Провинции с полномочием принять власть в случае смерти Николсона и отсутствия Копли. Это была фантастическая конфигурация, так как Копли не доверял Николсону, Николсон же не любил Андроса, а Куд не жаловал обоих! Моим намерением было добиться такого несоответствия между ними, что их правление превратится в фарс, и тогда, быть может, Вильгельм в один прекрасный день вернёт власть Балтимору.

Милорд одобрил план, когда я его изложил, и, видя, что мне доверяют и Николсон, и Андрос, пожаловал испрошенную должность с одним лишь условием: да будет она секретной. Николсона и Андроса назначили в 1692-м, и Куд, едва о том прознав, запаниковал: он хорошо понимал, что Копли слишком туп, чтобы распознать его коварство, и слишком слаб, чтобы навредить ему, если распознает, Андрос же будет чересчур занят в Виргинии, чтобы его проглотить, зато Николсон не глуп, не слаб и ему уже известно, что Куд – негодяй. Он поспешно написал инструкции агенту в Сент-Мэри: выкрасть и уничтожить журнал Ассамблеи за 1691 год, так как там была выставлена на всеобщее обозрение вся история его руководства. От друзей я услышал, что к флотилии присоединился некий Бенджамин Рико, и я, зная его как посыльного Куда, немедленно выдвинулся следом. Мне повезло, что он воспользовался кораблём «Бейли», потому что его хозяин, Перегрин Браун из графства Сисил, был другом Хилла и Балтимора, да и я сам хорошо его знал. Вдобавок там нашлось ещё много наших людей. Мы изловчились обыскать пожитки Рико и перехватить письмо, которое я передал Балтимору.

Решив незамедлительно отбыть в Мэриленд, я уговорил лорда дозволить мне плыть на одном корабле с Копли. В правительстве у нас имелся могущественный союзник – сэр Томас Лоуренс, который как Его Величества секретарь Провинции обладал доступом ко всем печатям и бумагам. Мой замысел заключался в том, чтобы он выкрал журнал Ассамблеи, пока его не уничтожили, затем передал его Николсону, который, в свою очередь, переправит журнал нам во благо в Лондон. Мне тем более не терпелось завладеть им, поскольку в охоте за сим документом сошлись воедино обе мои разные цели: поиски отца и поиски способов низвергнуть Куда!

– Как это? – спросил Эбенезер, который внимал предшествующему в безмолвной оторопи. – Я совершенно не понимаю тебя!

– Всё дело в перехваченной депеше, – ответил Берлингейм. – Сперва мы не поняли её важности, ибо там было сказано всего-навсего: «Эбингтону: такую пакость, как книга капитана Джона Смита, лучше предать огню». Мы знали, что Эбингтон – это Эндрю Эбингтон, субъект из Сент-Мэри, коего Куд назначил сборщиком налогов после убийства Джона Пейна, но остального не поняли. Потом я откровенно подкупил Рико – он был малый скользкий – и тот объяснил, что «книга Джона Смита» это журнал Ассамблеи за 1691 год, который вели, используя оборотную сторону некой старой рукописи. Насколько я знал, это мог быть всего лишь черновик «Истории», читанной мною в печатном варианте, но тем не менее я едва сдержал радость и взмолился, чтобы там содержались сведения о моём тёзке. На этом везение не закончилось, ибо сама записка была начертана на старой бумаге, вроде той, на которой написан джеймстаунский «Приватный журнал». Вдобавок от Рико я узнал, что Куд часто бывал в Виргинии и имел там родню, и что после восстания он передал Чезелдайну и Блэкистоуну кипу старых документов, украденных в Джеймстауне для нужд Ассамблеи и суда Сент-Мэри. Значит оставшаяся часть «Приватного журнала» могла храниться где-то в Мэриленде!

По прибытии в Сент-Мэри-сити я сразу представился сэру Томасу Лоуренсу и разъяснил замысел лорда Балтимора. Ему предстояло выкрасть журнал Ассамблеи и передать его Николсону, который тут же изыщет повод посетить Лондон. Помимо этого, я хотел дискредитировать как можно больше сообщников Куда и с этой целью убедил Лоуренса склонить их к коррупции. Полковник Генри Джоулз, например, являлся членом губернаторского совета и полковником ополчения: мы устроили так, что он без труда набил карманы деньгами, незаконно им взысканными в качестве клерка графства Калверт. Друг Балтимора Чарльз Кэрролл, стряпчий-папист из Сент-Мэри, проделал то же самое с Неемией Блэкистоуном, свояком Куда, который был президентом Совета и правой рукой Копли. А самым большим наглецом оказался Эдвард Рэндольф, королевский инспектор Его Величества, который обожал провоцировать и оговаривать несчастного старину Копли, открыто высказываясь в поддержку короля Якова. Наконец, мы запугали многих из них рассказами о том, что французы и канадские Голые Индейцы готовятся к большой бойне. В июне, когда не прошло и месяца с нашей высадки, Копли уже жаловался на Рэндольфа Лордам-Комиссионерам по торговле и плантациям. В июле Лоуренс выкрал журнал, но Николсон переправил его в Лондон прежде, чем я сумел на него взглянуть. В октябре мы изобличили полковника Джоулза, который в результате был низложен как полковник, советник и чиновник. В декабре Копли снова пожаловался на Рэндольфа, поклявшись Лордам-Комиссионерам, что Николсон выполняет в Лондоне какое-то зловещее поручение – это письмо весьма порадовало нас, ибо мы намеревались использовать его к своей выгоде, когда Николсон сам станет губернатором.