Брачный контракт - Кей Дж. - Страница 5

– Моя жена? – стальные глаза мужчины сузились. Он вспомнил старую церковь Лаундж – Холла, невысокую полную девушку в бесформенном белом платье и вздрогнул от отвращения. Как это неуклюжее создание можно было назвать его женой? Связать дочь этого ублюдка Смита с именем герцога Ратнера?

– Не называйте ее так, – вкрадчиво предупредил Дженкинса Вентворт. – Эта девица не имеет абсолютно никакого отношения ни ко мне, ни к моей семье.

– Пусть так, ваша светлость, – кивнул лысой головой поверенный. – Но это ничего не меняет. Она стала вашей женой год назад, и только вам теперь решать, останется она ей или нет.

Ему решать…

А что он мог решить? Все решения были приняты за него. А он, как последний дурак, согласился с ними, поставив свою подпись на брачном контракте.

Он согласился содержать дочь Смита до конца ее жизни.

Согласился с тем, что никогда не сможет жениться.

Согласился на то, что у него не будет наследника.

Джейсон медленно покачал головой – старый эсквайр просчитал все наперед. Он знал, как сильно нужна Джейсону эта земля, знал, что герцог Ратнер не подойдет к его дочери и на пушечный выстрел, знал, что все обещания будут выполнены.

Он все это знал…

– Ваша светлость? – спокойный голос Дженкинса заставил его вздрогнуть и резко повернуться. Смерив поверенного непонятным взглядом, Вентворт вкрадчиво поинтересовался.

– В брачном контракте оговорена сумма, которую я должен выплачивать на содержание своей… – он осекся и на мгновение прикрыл глаза. Длинные сильные пальцы сжались в кулаки. – Этой девушки?

– Да, ваша светлость, – кивнул лысой головой поверенный. – Вы обязались ежегодно выделять тысячу фунтов.

Тысяча фунтов…

Лицо Джейсона исказила кривая ухмылка – как же дешево он продал свою свободу.

– Я должен отдавать ей их в руки? Эти деньги?

– Про это в контракте ничего не сказано, – неуверенно пробормотал Дженкинс, пытаясь понять, куда же клонит герцог.

Стальные глаза Вентворта сузились.

– Чудесно.

– Что? – нахмурился поверенный.

– Откройте на имя этой девицы, – мужчина брезгливо поморщился, – счет в банке. И переводите туда ежегодно по девятьсот пятьдесят фунтов.

– Хорошо, ваша светлость.

– Она сможет снять эти деньги только с моего письменного разрешения. То есть, – и Вентворт мстительно улыбнулся, – никогда. Ну, а оставшиеся пятьдесят фунтов отдавайте ей. Ее папаша думал, что дочка будет жить в роскоши. Пусть живет, если сможет.»

Это было четыре года назад.

Четыре года…

Джейсон сделал маленький глоток из бокала, который он держал в руке, и аккуратно поставил его на стол.

Откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

Пять лет назад умирающий от чахотки Элайджа Смит умолял его не перекладывать вину за случившееся на его дочь.

Но Джейсон не верил в безгрешность юной мисс Смит, захотевшей однажды стать герцогиней Ратнер.

Циничная улыбка искривила четко очерченные губы мужчины – план по заманиванию глупого герцога в умело расставленную ловушку состоялся при ее самом непосредственном участии. Только вот малышка слегка просчиталась – герцог оказался не на столько глуп. Она стала герцогиней лишь на бумаге. Не более того. А все ее мечты о богатстве и о положении в обществе, которое она займет, едва лишь переступит порог церкви под руку с ним, лопнули, как мыльный пузырь. Глупышка не учла того, что после свадьбы муж получает право распоряжаться не только приданым жены, но и ее судьбой.

Что Джейсон сделал незамедлительно.

Его так называемая жена отправилась в вечную ссылку без права когда – нибудь появиться в обществе и воспользоваться хотя бы сотой частью тех привилегий, которые ей давал титул герцогини Ратнер.

Мужчина глубоко вздохнул, пытаясь побороть волну удушающей ненависти, подкатившую, словно приступ рвоты, к самому горлу. Первые месяцы этого нелепого брака он какой –то крошечной частью своей души верил, что это была исключительно идея эсквайра Смита выдать за него свою дочь. Что юная неискушенная девушка лишь следовала посмертной воле своего отца, не более того. Но с каждым прожитым днем эта мысль становилась все слабее.

А уверенность, что только Элайджа Смит жаждал этого брака, быстро таяла, как снег под лучами палящего солнца.

Если мисс Смит хотела бы освободиться от брачных уз, связавших их, она дала бы ему об этом знать. Написала бы письмо или каким – либо другим способом довела бы до своего мужа мысль о том, что она не меньше его желает расторгнуть этот странный брак. Он бы в долгу не остался. Он сумел бы по достоинству оценить искренний порыв мисс Смит вернуть ему свободу. Вместе с землей, разумеется. И заплатил бы ей любую сумму, какая пришла бы в ее юную головку. Он обеспечил бы ей безбедное существование до конца ее дней.

Но нет…

Желание оставаться герцогиней Ратнер у этой девушки было сильнее доводов разума и всех невзгод, которым он ее подвергал на протяжении четырех последних лет.

Он мог бы сам предложить ей развод, но мысль, что он будет унижаться перед той, которую считал своим врагом, не вызывала у него ничего, кроме омерзения.

Как же он ненавидел ее…

4

С силой прижав к груди старый потрепанный томик сочинений Платона, Элли застыла посреди комнаты. Взгляд бессмысленно скользил по обветшалой мебели с истрепанной обивкой, по вытертым коврам, которые покрывали неровный пол, по полинявшим от времени парчовым занавескам. Это убогое место было ее жилищем последние пять лет.

Пять лет…

Девушка вздрогнула и на мгновение закрыла глаза, пытаясь справиться с захлестнувшими ее воспоминаниями. После смерти папы ее привезли сюда, в этот старый дом, притулившийся на самой окраине охотничьего поместья герцога Ратнера. Он мало чем отличался от ее прежнего жилища. Но ей, обессилевшей от горя и длинной дороги, было все равно. А служанка Берта, которой даже в голову не могло прийти оставить свою юную хозяйку, лишь презрительно поджала губы, увидев их новое обиталище.

Пять лет…

Она плохо помнила первый месяц, который провела здесь. Убитая горем из –за смерти отца, незаслуженно униженная презрением своего мужа, которое проявлялось в любой мелочи, опустошенная мыслью, что она осталась совершенно одна и никому в этом мире больше не нужна, Элли на следующий же день слегла в горячке. Лишь упрямство Берты да упорство врача Эльсборо, мистера Андерсона, спасло ей жизнь.

А потом она познакомилась с Питером.

Однажды мистер Андерсон был вызван к другому больному, и вместо него лекарства принес его восемнадцатилетний сын – высокий светловолосый юноша с серьезными голубыми глазами. Он сразу же сумел расположить к себе Берту, которая весьма настороженно относилась ко всем мужчинам старше пяти лет. Старательно расспросив ее о здоровье Элли, молодой человек изъявил желание взглянуть на больную. Глядя в мгновенно сузившиеся от самых черных подозрений глаза старой служанки, юноша поспешил развеять ее сомнения. Он сам в скором будущем собирается пойти по стопам отца и стать врачом. Поэтому, Берта не должна видеть в его просьбе что – то предосудительное. Он уже не раз посещал больных своего отца, и этот случай – лишь один из многих в его подготовке к будущей профессии.

Проворчав себе под нос что – то невразумительное по поводу того, что молодым людям не пристало видеть юных девушек в их постелях, Берта проводила сына доктора Андерсона к Элли.

И сама потом не смогла его выгнать из комнаты в течение трех часов.

Все это время мисс Эмма Элинор Смит и мистер Питер Лоуэлл Андерсон проспорили о философии Сократа, томик произведений которого будущий доктор с удивлением обнаружил на прикроватном столике больной.

Питер…

Он стал ей всем в этом мире.

Другом, братом, защитником.

Он проводил с ней каждую свободную минуту, и она каждый раз с одинаковым нетерпением ждала его возвращения из Лондона, где он учился в университете, или после обхода пациентов вместе с отцом.