Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон - Страница 45

Суги, казалось, не беспокоило его состояние, но когда она, мигнув, снова стала Сузуме, мико упала на колени и тоже извинилась, во-первых, за то, что не смогла убить зверя, а во-вторых, за то, что оставила его одного отбиваться от ёкая.

— Это не твоя вина, — ответил Рен, с трудом садясь. — Суги, несомненно, знает, как расставить приоритеты в миссии. И это была нуре-онна, — продолжил он, опускаясь на колени над телом ёкая. — Змеиная часть ее тела не важна. Они могут выбросить ее по своему желанию, и она отрастет снова. Нужно было бить ее по голове.

— Несколько раз, — сказала Фуюко, как только ее клинок, теперь начисто протертый тряпками ёкая, оказался в ножнах-зонтике.

— Аяко, не смотри, — сказал Рен, просовывая острие меча между губ существа. Он не стал проверять, послушалась ли девочка, и расширил рот, изобразив на лице нуре-онны широкую улыбку. Затем охотник увеличил щель, потянув ее вверх и вниз, пока не раздался звук, похожий на треск связок, после чего засунул руку в образовавшуюся щель по запястье. — Что в них хорошего, — сказал он, перебирая содержимое мозга, — так это то, что их магатаму нетрудно найти.

Он знал, что найдет, и нуре-онна его никогда не разочаровывала. Бело-розовая магатама, блестящая, как внутренняя часть раковины моллюска, и меньшая, чем большинство магатам, но иногда стоившая больше недели. Он усмехнулся, когда ракушка упала на дно его сумки, и подумал, стоит ли ему так радоваться тому, что только что произошло.

— Вот, в порядке, — сказала Сузуме, завязывая конец узла.

Рен даже не заметил, что она перевязала его рану чем-то вроде своего полотенца. Рука безвольно упала вдоль его тела. Когда я снова почувствую ее, сказал он себе, это будет чертовски больно.

— И, как я догадываюсь, это наш корабль, — сказала Фуюко, кивая в сторону приближающейся лодки, изящного судна с треугольным белым парусом. Оно появилось на краю бухты, в нескольких минутах от группы, подгоняемое ветром. Рен начал копать здоровой рукой.

— Давайте не будем пугать их разорванным телом ёкая, — сказал он, когда Фуюко спросила, что он делает.

Сузуме первой начала помогать ему копать, затем пришла Аяко. Фуюко утверждала, что было бы странно, если бы они вчетвером вдруг присели поиграть в песке, и занялась тем, что у нее получалось лучше всего, — привлекать к себе внимание.

— По крайней мере, это, похоже, отрезвило тебя, — поддразнил Рен Сузуме, которая даже не заметила этого. — По-моему, это может оказаться самым полезным трюком любой Руки.

— Я не собираюсь использовать его снова, никогда, — ответила она, когда они засыпали труп песком.

— Такая юная и такая наивная, — сказала Фуюко, получив одобрительный смешок Рена.

Рыбацкая лодка повернула, подставляя корму четверым путешественникам. Капитан махнул брату, чтобы тот бросил якорь, как только спустят парус, а сам привязал руль, чтобы можно было покинуть судно. Он прыгнул в воду, которая достигла половины груди, и пошел вброд через полосу прибоя. Неудивительно, что он подошел к Фуюко, которая грациозно забралась ему на спину.

Сузуме и Рен обменялись удивленными улыбками, когда куртизанка, изображая застенчивость, обняла рыбака за шею. Если бы только этот мужчина знал, что он упускает шанс нести императорскую принцессу ради куртизанки-лисы, с ликованием подумал Рен. Аяко, казалось, не возражала. Со спины Сузуме, она продолжала смотреть на кучу песка, под которой покоились останки екая.

— Не слишком много думай об этом, — сказал ей Рен, когда море поднялось ему до колен. — Нуре-онна паразитируют на хороших людях, желающих их покормить. Просто будь хорошей девочкой.

— Но эта тварь чуть не убила и меня, и тебя, — ответила Аяко, прикусив нижнюю губу.

— Тебя ничто не убьет, — тут же ответила Сузуме. Рен едва узнала ее голос. — И Рен прав: не позволяй тому, что только что произошло, тебя беспокоить. Накормить голодного — это великодушно с вашей стороны, принцесса.

— Принцесса, — рассеянно повторил ребенок.

Рен прочел в ее глазах, что она начала понимать — ее место в мире меняется. Независимо от места назначения или успеха их путешествия, Аяко больше не была принцессой. Впервые охотник почувствовал к ней жалость. «Твои родители гордились бы тобой», — сказал он, не подумав.

— Я не знаю, — ответила она, прежде чем уткнуться головой в спину Сузуме.

Вода уже доходила ребенку до пояса, и Рен промок почти до сосков. Море было холодным, но его левая рука казалась теплой. Рыбак ловко забрался обратно на свой корабль, все еще неся куртизанку, которая взвизгнула и захихикала, когда они оба оказались на палубе. Рен взмолился, чтобы никто больше не увидел два мокрых хвоста, торчащих из-под кимоно.

— Что ж, мы с Суги гордимся тобой, — сказала Сузуме, помогая девочке передвинуться вперед, чтобы она могла подняться в лодку. Брат рыбака, который, должно быть, был на добрых десять лет моложе, предложил девочке полотенце и даже начал отжимать низ ее некогда изысканного кимоно, не спросив ее об этом.

— Поднимайся, — сказал Рен Сузуме, подставляя правую ладонь для поддержки.

— Рен, твоя левая рука, — ответила она, и на ее лице отразилось беспокойство.

— Это просто онемение, не волнуйся, — ответил он, еще немного оттягивая рукав, чтобы прикрыть покрасневшую кожу. — В храме Идзанаги наверняка найдется несколько Сердец. Завтра к этому времени, — он растянул последнее слово, помогая Сузуме подняться, — я буду как новенький.

Рыбак подхватил Рена за пояс, когда тот попытался сделать что-то большее, чем просто залезть на корму на животе, но ему не дали сухого полотенца и никто не отжал его одежду. Судно недавно почистили, вероятно, готовясь к мацури, и в воздухе витал лишь слабый запах сырой рыбы. Сети и лески были по-прежнему уложены в соломенные корзины, что свидетельствовало о том, что братья не собирались выходить в море в тот день. Рыбак пригласил их сесть на носу, так как они с братом собирались воспользоваться задней частью лодки.

— Ветер сегодня не слишком сильный, но не высовывайтесь. — Как только он это сказал, парус надулся от порыва ветра и чуть не ударил рыбака по лицу. Тот нырнул под волну из белой конопли и направился обратно к рулю. — Буду на месте примерно через три часа. Закройте глаза, если не хотите, чтобы вас стошнило. — Последнюю фразу ему пришлось выкрикнуть, и, похоже, его самого это предупреждение позабавило. Сузуме оно не показалось смешным. Качка все еще была легкой, но, как она рассказала остальным, предыдущее пересечение моря Сето было далеко не самым приятным воспоминанием для нее.

Аяко распласталась на носу и с громким энтузиазмом приветствовала каждую волну. Энтузиазмом, которого не разделял больше никто в группе. Улыбка Фуюко согревала рыбаков в их мечтах о будущем, но по тому, как ее пальцы сжимали кимоно, Рен понял, что переправа доставляла ей гораздо меньше удовольствия, чем ребенку. Сузуме погрузилась в медитативное состояние, включающее короткие вдохи и выдохи, сопровождаемые вздрагиванием каждый раз, когда принцесса приветствовала предстоящее погружение. Рену обычно нравилось ходить под парусом, хотя он ничего не знал о связанных с этим навыках, но после долгих минут этого перехода он вынужден был признать, что, возможно, его рука не просто онемела.

— Мальчик, — позвала Фуюко, отвлекая его от бормотания молитвы Сукунабикону, ками исцеления, — ты вспотел.

Рен провел по лбу тыльной стороной ладони и понял, что не только вспотел, но и весь горит. Уверенность, защищавшая его, улетучилась, и ему показалось, что яд внезапно разлился по его венам. Голова закружилась, живот стал тяжелым, а ноги легкими.

— Тебе следует закрыть глаза, — сказала куртизанка. — И вернуть свои силы прежде, чем мы выйдем на берег. Думаю, нам все равно придется немного пройтись, прежде чем мы доберемся до твоего святилища.

— Понятия не имею, — ответил он, — но я приму твое предложение.

Рен лег, используя свой мешок в качестве подушки и прикрыв лицо от набегающих на нос волн крышкой корзины. Он успел сделать несколько вдохов, в течение которых Аяко приветствовала новые волны, и ему показалось, что он услышал, как Сузуме снова вырвало, а затем его сознание потемнело.