Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон - Страница 34

— Не будь таким мрачным, — ответила Сузуме, и Маки поддержала ее одобрительным лаем. — Несмотря ни на что, в конце туннеля всегда есть свет.

Рен наклонил голову в знак чего-то, напоминающего согласие. В конце концов, они все еще были живы и в основном в хорошей форме. Сузуме продолжала смотреть на него с этой своей новой довольной улыбкой, ожидая какой-то реакции.

— Подожди, — сказал Рен, приподняв бровь. — Это была шутка?

— Да, да, да, — ответила она, гордясь собой.

— Сузуме, синоби дала тебе зелье со странным запахом или что-то в этом роде?

— Нет, нет, нет, — ответила она между прыжками.

— Я ценю твой энтузиазм, Сузуме, но в Киото нам нужно быть осторожными. Так что постарайся держать все под контролем, ладно?

— Буду, — сказала она, соединяя руки, как ребенок, обещающий вести себя хорошо, и это было бы убедительно, если бы не ироничная гримаса и копье, торчащее между ее скрещенными пальцами.

— Так что будем надеяться, что с другой стороны нет нурикабэ, потому что, если мы его сломаем, наш выход не останется незамеченным.

— Мы не думаем, что он будет, — сказала Сузуме.

— Мы?

— Мы с Суги, — ответила девушка. — Она считает, что враг доверял предыдущему нурикабэ и не стал бы тратить силы на защиту другой стороны туннеля. И она говорит, что отсутствие ёкаев здесь, в туннеле, это доказывает. И я согласна. Так что, да, мы.

— Ты, кажется, сейчас гораздо лучше общаешься со своей ками, — сказал Рен.

— Да, — ответила она. — Она на самом деле довольно веселая. Если бы ты только слышал, что она говорит о…

— Да? — спросил Рен.

— Ничего, — невинно ответил Сузуме. — Ничего, ничего.

Охотник оглянулся на львицу-собаку, которая в ответ расплылась в довольной слюнявой улыбке.

— Мне вот интересно, — сказала Сузуме. — А почему Змея не призвала своего хранителя? Она ведь Кровь, верно? Она тоже должна уметь призывать львов-собак, так?

— Не каждая Кровь давала клятву хранителям, — ответил Рен, поглаживая подбородок своей комаину. — Змея могла бы призвать хранителей храма, но на горе Ига Уэно нет святилища. Возможно, в прошлом у нее был дух-партнер, но я никогда об этом не слышал.

— В прошлом? — спросила Сузуме, и ее веселость внезапно улетучилась. — Ты имеешь в виду, что они могут умереть? — Последнее она спросила шепотом, чтобы Маки не услышала.

— Как и любой дух, — ответил Рен. — Затем их сущность восстанавливается через длительный период времени. Если бы что-то случилось с Маки, она бы не существовала еще много лет, возможно, несколько десятилетий. В любом случае, я бы никогда ее больше не увидел. — Говоря это, он уткнулся лбом в макушку Маки и погладил ее по гриве с большей убежденностью, когда она захныкала. — В некотором смысле, она была бы мертва для меня.

— Это так печально, — сказала Сузуме со слезами на глазах. — Тогда давай сделаем так, чтобы этого никогда не случилось.

Львица-собака собака снова залаяла, и звук долго разносился по туннелю. Лай затих, и Сузуме продолжила свою песенку.

Это должно было быть здорово, подумал Рен, но веселье почему-то не подходило ни к этому месту, ни к этому времени. С Сузуме что-то происходило, и это становилось все сильнее. Молодой охотник задумался, не могут ли хорошее настроение и прилив энергии быть опасными, но, похоже, это был самый низкий пункт в его списке проблем.

Оптимизм Сузуме и логика Суги не ошиблись. Никто и ничто не охраняло выход из туннеля. Она вел к сломанной двери в глубине темной комнаты, которая использовалась в качестве кладовой под мостом через реку Камо. В комнате были разбросаны пустые или сломанные ящики, но больше ничего.

В проеме, ведущем к набережной и тихой реке, не было двери, и рама была расширена, чтобы пропустить самого большого ёкая. Стояла ночь. Темная, облачная ночь. Но даже тогда тлеющие угли столицы давали достаточно света, чтобы Рен понял — Киото уже никогда не будет прежним.

Активировав свой амулет, молодой охотник оставил Сузуме и львицу-собаку в кладовой и прокрался на берег, а затем пошел по поднимающейся набережной, пока не смог получше разглядеть ситуацию.

Это была южная окраина города, недалеко от Фусими Инари. Гора, на которой было построено святилище, по размерам напоминала Ига Уэно. Многочисленные тропинки, извивающиеся к вершине, освещались каменными светильниками. Фусими Инари, похоже, выдержал шторм, но это была единственная часть столицы, которая не горела и не дымилась. Между охотником и святилищем стояло слишком много зданий, чтобы быть уверенным в безопасности этого места. Ему надо подойти поближе.

Отряд из шести солдат маршировал по мосту в идеальном порядке. Рен распластался на земле, и они прошли в нескольких шагах от него. На их головных уборах были такие же эмблемы, как у тех, что были на дороге, а глаза отливали голубизной. Они не обратили внимания ни на обрушившийся бар изакая справа от них, ни на кошку, перебегавшую улицу позади них. Казалось, они существовали только для того, чтобы добраться до святилища. Как только они скрылись из виду, Рен соскользнул с насыпи.

— И? — спросила Сузуме, когда Рен вошла в кладовую. На ее молодом веснушчатом лице отражался свет гривы львицы-собаки.

— Плохо, — сказал он, почесывая в затылке. — Киото… Что ж, Киото больше нет. Я не знаю, что произошло, но это произошло за последние несколько дней. — Рену стало не по себе от облегчения, которое принесло ему это признание. Даже если бы он прибыл в столицу более своевременно, все было бы по-прежнему. — Святилище кажется нетронутым, но, если я прав, там собирается враг. Попасть внутрь будет непросто.

— Мы можем подобраться поближе? — спросила Сузуме.

— Может быть, с помощью этого, — ответил Рен, показывая амулет, который он прикрепил к поясу. Темно-синий мешочек, размером не больше его ладони, с выгравированными золотыми буквами для безопасного путешествия. — Я только что активировал его, и он должен скрывать нас от глаз врагов, пока мы будем осторожны и на какой-нибудь дороге. Невидимыми мы не станем, но это поможет нам продержаться около часа.

— К сожалению, — продолжил он, глядя на Маки, которая, казалось, сразу все поняла и заскулила, опустив голову на передние лапы. — Прости, Маки. Ты не самая незаметная спутница в путешествии, особенно ночью. Но знаешь что, — продолжил Рен, присев перед ней на корточки и ущипнув ее за щеки, — у них в храме есть несколько статуй львов-собак. Как только я увижу одну, я позову тебя, хорошо?

Хранительница разочарованно отвернулась.

— Теперь мы можем идти? — взволнованно спросила Сузуме.

— Есть еще одна проблема, — смущенно ответил Рен. — Амулет может работать для двоих. Но есть одна хитрость.

Рука в руке, Сузуме и Рен покинули укрытие в кладовой, затем поднялись на берег и на цыпочках направились к ближайшему ряду разрушенных домов. Большинство остатков не доходили до уровня груди, поэтому дуэту приходилось продвигаться согнувшись, но все еще держась за руки. Рен объяснил, что, если контакт прервется, ёкаи могут внезапно почувствовать разницу и найти ее, поэтому он связал им руки ленточками, подаренными Хотару. Ее рука была мягкой, подумал Рен, покраснев, но ночь скрыла его румянец.

Гора с каждым шагом становилась все выше. Горящий город придавал ей зловещий вид. Он освещал тропинки, покрытые сотнями оранжевых ториев, своим жутковатым светом образуя коридоры для паломников. Люди двигались через тории, с такого расстояния они были слишком маленькими, чтобы их можно было узнать, но Рену показалось, что некоторые из них одеты как священники. Он молился, чтобы Киёси Курода, главный священник святилища, был еще жив. Если кто-то и мог пережить это нападение на столицу и организовать оборону, так это старый Бык.