История "не"скромной синьоры (СИ) - Зимина Юлия - Страница 51

Я посмотрел на неё и впервые увидел не девочку, а равного партнёра.

— Я клянусь вам, леди Амалия. Сделаю всё, чтобы она была счастлива.

— Ловлю на слове, — улыбнулась дочь князя, и маска окончательно исчезла, оставив лишь тёплую, дружескую улыбку. — А теперь идите, у меня еще есть дела.

Эля

Домой я вернулась, когда город уже погрузился в сон, но в моих окнах всё ещё горел свет. Едва я переступила порог, как на меня обрушился шквал детских вопросов. Май и Лила не спали, дожидаясь моего возвращения.

— Ну как? Как всё прошло? — теребил меня за рукав Май. — Там было красиво?

Я смеялась, отвечая невпопад, стараясь не показать ту нервную дрожь, что до сих пор била меня изнутри. Напряжение, державшее в тисках весь вечер, медленно отступало, оставляя после себя опустошённость.

— Всё прошло… хорошо, — сказала я, погладив Мая по голове. — Теперь у нас клиентов хоть отбавляй.

Уложив Мая и пожелав ему спокойной ночи, я рухнула в постель рядом с Лилой, мечтая только об одном — забыться сном без сновидений. Но сон не шёл.

Стоило закрыть глаза, как передо мной всплывало лицо Лестра. Его взгляд во время танца — такой открытый, такой восхищённый. Его горячая ладонь на моей талии, от которой жар расходился по всему телу.

«Не думать о нём! — ругала я себя. — Это неправильно. Непонятно, в каких он отношениях с Амалией!»

Но сердце предательски сжималось от сладкой тоски. Я помнила силу его рук, помнила, как уверенно он вёл меня в танце, как встретил возле поместья князя и сопроводил в дом. Пересилить себя было невозможно.

В итоге, я всё же провалилась в беспокойный сон уже под утро.

Разбудил меня восхитительный, тёплый запах свежей выпечки. Я повела носом, сладко потянулась… и тут распахнула глаза.

Солнце! Оно уже било в окно ярким, уверенным лучом, явно намекая, что утро давно перевалило за середину.

Я вскочила с кровати, как ошпаренная. Сердце ухнуло в пятки.

— Проспала! — ахнула я в ужасе. — Лила! Учёба! Завтрак! Боги, какая же я мать после этого?!

Накинув халат, я пулей вылетела из спальни и помчалась на кухню, да так и замерла на пороге.

На кухне царила идиллия. Май и Лила, тихо переговариваясь, расставляли тарелки на накрытый скатертью стол, на котором возвышалась горка пышных, ещё горячих лепешек, а рядом стояла вазочка с джемом и кувшин с молоком.

Увидев меня — растрёпанную, с вытаращенными глазами, — дети заулыбались.

Мне стало так стыдно, что я готова была провалиться сквозь пол.

— Простите меня! — выдохнула я, виновато опуская голову. — Я… я такая несерьёзная! Проспала, вас не разбудила, голодом морю…

— Эля, перестань! — прервала меня Лила неожиданно командным тоном, в котором проскользнули нотки мастера Солуса. — Во-первых, извиняться не за что. Мы одна семья! Я уже большая и вполне в силах приготовить еду и накормить себя и брата. А во-вторых, — она улыбнулась мягче, — сегодня выходной. В гильдии день самоподготовки. Так что всё хорошо, не стоит переживать.

Она подошла ко мне и крепко обняла. Следом подбежал Май и тоже уткнулся носом мне в бок, обхватывая руками нас обеих.

— Обнимашки — это хорошо, — пробурчал он спустя пару секунд в складки моего халата, — но кушать очень хочется.

Мы с Лилой рассмеялись, одновременно взъерошив волосы мальчишке. Стыд отступил, уступая место безграничной благодарности. Какие же они у меня замечательные.

Позавтракав, мы дружно убрали со стола. Май убежал во двор воевать с воображаемыми драконами, Лила села за толстый фолиант — домашнее задание от магистра. А я… я решила, что пришло время для эксперимента.

Того самого, который мог изменить всё.

Немногим ранее уже подготовила деревянное полотно — небольшой кусок гладкой доски, похожий на фанеру. Он был неровным по краям, но для “лаковой” пробы подходил идеально.

Если моя задумка сработает, если я смогу воссоздать ту технику, которой учил меня дедушка, мои работы взлетят в цене до небес. И тогда портрет, который заказал князь, станет настоящим шедевром.

Работа пошла. Я решила не мудрить. Набросала быстрыми штрихами ночной пруд. Белая лилия, раскрывающая лепестки навстречу луне. Тёмная, бархатная вода. И серебряное свечение, падающее с небес.

Я тщательно проработала тени, добавила цвета, играя с оттенками, чтобы придать картинке глубину. И, когда последний штрих лег на деревянную поверхность, отложила кисть.

— Готово, — выдохнула я.

Теперь оставалось самое сложное — ждать. Прежде чем приступать к магии лака, рисунок должен был хорошенько просохнуть. Если поторопиться и нанести лак на сырую краску, всё поплывёт, и труд пойдет насмарку. А потом и каждому слою лака нужно будет дать время. Терпение — вот главный секрет мастера.

Я осторожно убрала работу на верхнюю полку, где сухо и тепло, и с лёгким сердцем вернулась к текущим заказам — портретам «зефирки» и её подруг.

День приблизился к обеду.

Мы разогрели вчерашний ужин. Поели. А после Лила, закончив с зубрежкой латыни, ушла во двор к Маю. С улицы доносились их счастливые голоса и смех.

Я сидела над эскизом, когда эти звуки вдруг стихли. А вместо них послышался цокот копыт.

Я выглянула в окно. У наших ворот остановился экипаж. На дверце красовался знакомый герб…

Лестр!

Сердце забилось часто-часто, ударяясь о рёбра, как пойманная птица. В голове тут же вспыхнула паническая мысль: «Я не причёсана! В домашнем платье! Вся в краске!».

Я заметалась по кухне, хватаясь то за полотенце, то за гребень, а потом резко остановилась.

— Стоп! — приказала я себе. — Отставить панику! Не стоит прихорашиваться перед чужим мужчиной!

От этих мыслей стало горько, но в то же время легче. Вернулось спокойствие. Я — это я. И если он приехал, значит, ему нужно что-то сказать, а не оценивать мой наряд.

Поправив выбившиеся из пучка локоны и наскоро оттерев пятно краски с пальца, я вышла на крыльцо.

— Правда? — слышался восторженный щебет Мая. — Честно-честно?

— Честно-честно, — раздался в ответ низкий, бархатный смех Лестра.

От этого звука у меня по спине побежали мурашки. Он стоял у крыльца, высокий, статный и улыбался моему сыну.

Я вышла к ним.

— Добрый день, лорд! — я старалась выглядеть непринуждённо.

Лестр поднял голову. На секунду он замолчал, просто глядя на меня. В его взгляде было столько тепла и… чего-то ещё, от чего мне стало неловко.

Я нервно прочистила горло.

— Добрый день, леди! — он склонил голову в приветствии. — Прошу прощения за вторжение. Мы с отцом решили пригласить вас вместе с детьми на пикник. Знаю одно чудное место у реки, там сейчас цветут луга. Уверен, вам там очень понравится. Что скажете?

Я опешила. Пикник? Меня с детьми? И его отец?

— Я… я даже не знаю… — начала я растерянно. Это было так… по-семейному. Слишком… близко.

— Эля, можно? — перебил меня Май, подпрыгивая на месте. — Ну, пожалуйста! Мне так хочется на пикник! Дядя Корн тоже там будет!

Я замерла. Не от просьбы Мая, а от того, как изменилось лицо Лестра. Он посмотрел на меня. В его глазах вспыхнул острый, пристальный интерес. Брови сошлись на переносице.

Ребёнок обратился ко мне по имени, а не «мама». И Лестр это заметил.

Повисла пауза. Я чувствовала себя неловко.

— Я, если что, тоже не против, — подала голос Лила, подходя к нам и спасая положение. — Погода чудесная.

Лестр перевёл взгляд на девочку, потом снова на меня. Вопрос в его глазах никуда не делся, но он, как истинный аристократ, не стал задавать его.

— Соглашайтесь, — мягко сказал он, и его улыбка стала чуть более задумчивой. — Сегодня такая хорошая погода. Грех сидеть в четырёх стенах.

Лестр

С самого утра я не находил себе места. Это было на меня совершенно не похоже. Обычно хладнокровный и собранный, способный рассчитать траекторию полёта стрелы с поправкой на ветер, сейчас я был на взводе. Мысли сбились в кучу, голова шла кругом, а в глазах плескалась едва сдерживаемая паника.