История "не"скромной синьоры (СИ) - Зимина Юлия - Страница 27

— Да, я люблю это место, — кивнула Амалия. — Здесь можно спрятаться от всего мира.

Мы пришли к ажурной беседке, увитой плющом. Внутри стоял изящный столик и плетёные кресла с шёлковыми подушками.

— Присаживайтесь, Эля. Прежде чем мы начнём, нужно освежиться. Мари! — окликнула она камеристку, стоявшую неподалёку. — Организуй нам лимонад со льдом. И пусть принесут всё остальное.

Я села на край кресла, стараясь не помять своё простое платье и чувствуя себя немного неловко посреди всей этой роскоши. Казалось, что я случайно попала на сцену театра во время спектакля, не зная своей роли.

— Вас больше не беспокоили люди из Гильдии? — спросила Амалия, обмахиваясь веером.

— Вчера ко мне приезжал магистр Гроберт, — ответила я, замечая волнение в глазах дочери князя. — С извинениями. Думаю, это заслуга лорда Лестра.

Амалия довольно улыбнулась.

— Лестр умеет быть убедительным, когда захочет. Я рада, что этот неприятный тип отстал от вас.

В этот момент вернулась камеристка с серебряным подносом, на котором запотевший кувшин с лимонадом звякал о высокие бокалы. А следом за ней семенили ещё две служанки. В руках они несли что-то, накрытое бархатной тканью.

Подойдя к столу, служанки аккуратно поставили свою ношу и сдёрнули покровы.

Я замерла, забыв, как дышать.

На подносах лежало настоящее сокровище. Для художника, конечно.

Там были наборы кистей с ручками из красного дерева, украшенными позолоченными узорами. Ворс на них был таким мягким и нежным, что к нему хотелось прикоснуться щекой. Рядом лежали коробочки с красильными камнями — не теми дешёвыми, что я купила на рынке, а профессиональными, яркими, насыщенными. Угольные мелки в серебряной фольге, пастель всех цветов радуги, стопка плотной, зернистой бумаги, которая стоила целое состояние.

Я перевела ошарашенный взгляд на Амалию.

— Это… для вас? — спросила я, хотя догадка уже закралась в душу.

Амалия улыбнулась, встала и подошла ко мне. Она легонько коснулась моей руки своей ладонью.

— Нет, Эля. Это для вас.

— Но… миледи, я не могу… Это слишком дорого! — я попыталась возразить, чувствуя, как краска приливает к щекам.

— Тсс, — она мягко прервала меня. — Я видела, что сделали те варвары с вашими инструментами. Талант нуждается в достойной оправе. Я решила сделать вам подарок, — она посмотрела мне в глаза с такой искренностью, что отказать было невозможно. — Прошу вас, примите. Не отказывайте. Считайте это вкладом в искусство Этерии. Или просто подарком от человека, который восхищается вашей силой духа.

Я смотрела на эти великолепные кисти, о которых могла только мечтать, потом на улыбающуюся Амалию, и ком подступил к горлу.

— Спасибо, — прошептала я. — Я… я даже не знаю, что сказать.

— Скажите, что нарисуете меня самой красивой женщиной в империи! — рассмеялась она, разряжая обстановку. — Ну же, берите лимонад, Эля, пока он не нагрелся. Погода сегодня обещает быть жаркой.

Эля

В беседке, увитой плющом, царила атмосфера лёгкости, которая совершенно не вязалась с моим внутренним напряжением. Леди Амалия, откинувшись на шёлковые подушки, с улыбкой рассказывала о своих попытках вырастить какой-то редкий сорт роз, который капризничал больше, чем самые изнеженные придворные дамы.

Она говорила так просто, так непринуждённо, без тени высокомерия или пафоса, словно перед ней сидела не наёмная художница-простолюдинка, а добрая знакомая. Никаких натянутых улыбок, никаких жеманных вздохов или взглядов свысока.

— …и садовник уверял, что им нужно больше солнца, но я-то вижу, что они просто любят тень! — рассмеялась Амалия, и её смех был звонким и искренним. — В итоге я настояла на своём, и посмотрите — они расцвели пышнее всех в саду!

Я выдавила вежливую улыбку, чувствуя себя немного скованно. Передо мной сидела дочь одного из самых влиятельных людей империи. Её слово могло возвысить меня до небес или стереть в порошок. А она подливала мне лимонад и болтала о цветах, совершенно игнорируя пропасть, лежащую между нашими сословиями.

«Неужели Амалия со всеми так проста и открыта? — мелькнула мысль. — Или это просто хорошее настроение?»

В ясных, голубых глазах дочери князя не было ни капли лукавства. Только искреннее дружелюбие и интерес.

— Леди Амалия, — мягко прервала я паузу, беря в руки угольный мелок. Новые инструменты, подаренные ею, приятно холодили пальцы. — Позвольте мне приступить?

— Ох, конечно! — она тут же приняла чуть более собранную, но всё ещё естественную позу, повернув голову к свету. — Я вся во внимании. Командуйте, мастер Эля.

Я взяла лист плотной, дорогой бумаги.

— Скажите, — спросила я, прищуриваясь и оценивая композицию, — какой фон вы бы хотели видеть? Мы можем оставить этот чудесный сад. Или, быть может, вы мечтаете оказаться в волшебном лесу среди сказочных фей? Или на краю скалы, у подножия которой будут плескаться лазурные волны океана?

Амалия удивлённо моргнула.

— Вы можете нарисовать то, чего здесь нет? Прямо из головы? — ахнула она.

— Художник — творец своего мира, — улыбнулась я, чувствуя себя увереннее, когда речь зашла о работе. — На бумаге возможно всё. И ещё один вопрос… Хотите ли вы, чтобы я что-то изменила в вашем образе? К примеру, может, цвет платья или глаз? Изменила длину волос или прическу?

Девушка посмотрела на свои руки, потом на меня с лёгким недоумением.

— А вы… вы считаете, что нужно что-то менять? Что во мне что-то не так?

Я покачала головой, глядя на неё не как на заказчицу, а как на произведение искусства.

— На мой взгляд — нет. Вы очень красивы, леди Амалия. У вас правильные черты лица, прекрасная кожа и удивительно гармоничная фигура. Природа не поскупилась, создавая вас. Так же ваш образ тщательно продуман. Я бы ничего не стала менять. Но портрет — это ваша мечта. Если вы хотите видеть себя иной — я исполню это желание.

Глаза Амалии засияли неподдельным восторгом.

— Эля, вы удивительная! — воскликнула она. — Все художники, которые писали меня раньше, просто сажали на стул и рисовали то, что видели. Скучно, сухо. А вы… вы предлагаете мне сказку! И ваш подход… он мне очень нравится!

— Значит, оставляем всё как есть? — уточнила я.

— Внешность — да! — решительно кивнула она. — Мне нравится быть собой. А вот фон… Нарисуйте меня в саду, но пусть это будет волшебный сад. С цветами, которых не существует в природе.

— Договорились, — мои губы тронула тёплая улыбка.

Я погрузилась в работу. Мир вокруг перестал существовать, сузившись до размеров бумажного листа. Штрих за штрихом, линия за линией. Уголь скользил по бумаге мягко, послушно, словно продолжение моей руки. Эти инструменты были великолепны, с ними работа шла в разы быстрее и приятнее.

Я так увлеклась, ловя игру света в золотых локонах Амалии, что не сразу заметила движение вокруг беседки.

Сначала это был тихий шелест юбок, потом — осторожный шёпот.

Подняв глаза на секунду, я увидела, что кусты роз вокруг нас буквально ожили. Из-за зелени выглядывали любопытные личики в белых чепцах. Служанки. Садовник, забыв про свои ножницы, вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит.

— Леди Амалия, — шепнула я, не прерывая работы. — Кажется, у нас зрители.

Амалия скосила глаза, заметила своих служанок, которые тут же попытались спрятаться, и рассмеялась — звонко и добродушно.

— Пусть смотрят, — махнула она рукой. — Им тоже интересно. Не прогонять же? Здесь всем рады. Не бойтесь, девочки, — обратилась она к служанкам, — только тихо! Не мешайте мастеру!

«Добрая хозяйка, — отметила я про себя с уважением. — Редкость для таких богатых домов».

Время летело незаметно. Солнце уже перевалило за полдень, когда я нанесла последние штрихи, намечая контуры фантастических цветов на заднем плане.

— Готово, — выдохнула я, откладывая мелок и вытирая руки тряпицей. — Это основа. Цвета и оттенки я добавлю дома, в спокойной обстановке.