Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан - Страница 8

Еще более диким было то, что никто в их компании не знал, как они будут уговаривать Горбачева. Во время полета даже возникал спор, кто начнет разговор первым, а кто, собственно, и выскажет это требование. Ведь, все понимали, что человека, озвучившего первым такое крамольное требование, мстительный Горбачев запомнит на всю жизнь. И никому не хотелось после этого становится мишенью человека, обличенного такой властью.

— … Товарищи, подъезжаем! — громкий голос одного из членов делегации вывел его из раздумий и заставил «собраться». — Вот, собственно, и резиденция Президента СССР.

С дороги открылся вид на скромный двухэтажный особняк, который в приближении превращался в целый комплекс внушительный зданий и объектов — главный корпус, служебно-административный корупс, центр досуга с кинозалом, бильярдной и тренажерным залом, технические постройки, грот, зимний сад, теннисный корт, вертолетная площадка.

Появление летней резиденции Президента СССР или объекта «Заря», как она проходила в официальных документах, связывалось с супругой Горбачева Раисой Максимовной, которой не понравилось отдыхать на другой государственной даче. Став генеральный секретарем, Горбачев сразу же дал «добро» на строительство новой резиденции, не пожалев в условиях тяжелейшего экономического кризиса внушительную на тот момент сумму в размере 150 миллионов рублей.На строительстве комплекса трудилось более двух тысяч военных строителей. Многие материалы доставлялись грузовыми самолетами из-за границы: мрамор и отделочные материалы везли из Италии, кафель для ванных комнат — из Германии. И какова ирония истории, любимый дворец стал «золотой» клеткой для Горбачева в последние дни его правления.

Их делегация прошла через несколько КПП и оказалась на внутренней территории. Варенников сразу же обратил внимание на нервозность охраны — оружие на виду, пульт на посту мигает тревожными сигналами. Все говорило о том, что спецгруппа КГБ уже установила полную блокаду территории.

— … Валентин Иванович, только прошу вас, без излишнего давления, — по дороге к зданию главного здания к Варенникову подошел Бакланов, и осторожно коснулся его плеча. — Мы сами поговорим с Михаилом Сергеевичем. И я уверен, что он прислушается к нашим аргументам. Поэтому, прошу вас, не прерывайте нас.

Варенников угрюмо кивнул. Он-то в отличие от них всех прекрасно знал, что из этого разговора ничего толкового не получится — Горбачев не станет ничего подписывать.

— Вот и хорошо, Валентин Иванович.

Он развел руками. Мол, делайте, а я постою в сторонке.

— Вот увидите, Михаил Сергеевич все поймет, и примет правильное решение.

Только случилось все ровно так, как и в прошлый раз. Ничего Горбачев не понял, или не захотел понимать.

Первый и последний Президент СССР не выходил к ним почти пол часа. Как оказалось, переживал, думал, что его пришли арестовывать. Когда же Бакланов уверил его, что у них другая цель, то Горбачев в момент преобразился. Вновь принял свой обычный самоуверенный нарциссический вид, в голосе зазвучали наглые нотки человека, не привыкшего к отказам.

— … Вы там все совсем с ума сошли⁈ Какой еще чрезвычайное положение⁈ Сейчас переживаем всего лишь временные трудности! Понимаете, временные! — приняв привычную для себя позу древнеримского сенатора, с жаром нападал он. Убедившись, что у них духу не хватит арестовать его, смотре нагло, даже презрительно ухмылялся в нужных местах. — Нужно лишь немного потерпеть. Сейчас время является ключевым фактором. Мы должны пережить этот кратковременный период и все станет отлично. Перестройка наберет нужные обороты.

Надо отдать должное Горбачеву, он всегда умел говорить красиво и, главное, очень убедительно. На непосвященного слушателя его речи всегда производили просто ошеломляющее впечатление своей напористостью, уверенностью в исключительной правоте. И даже сейчас, когда всем все было понятно, слушали его чуть ли не с открытым ртом.

— Но, Михаил Сергеевич, это же не просто временные трудности, это по-настоящему системный кризис. В промышленности и сельском хозяйстве резкое падение по всем показателям, — растерялся от такого напора Бакланов, прекрасно знавший реальную обстановку. Видно было, что оказался в полной прострации от того, что руководитель такого уровня либо откровенно врет, либо просто совершенно некомпетентен. Жуткое ощущение для государственника. — Вы же помните, как на заседании…

— Что вы там заладили про системный кризис⁈ — нагло перебил его Горбачев, скриви лицо и махнув в его сторону рукой. Мол, что ты там несешь какие-то глупости. — Международный Валютный фонд даст еще пару десятков миллионов долларов, и мы сможем перезапустить экономику. Открытый рынок позволит выпустить на экспорт наши товары, а это принесет еще миллионы долларов. Это разве не понятно⁈ Что смотрите? Почему я должен объяснять эти элементарные вещи?

Он обвел присутствующих насмешливым взглядом, полным превосходства. Стал рядом с ними прохаживаться, жестикулировать, словно профессор перед нерадивыми студентами.

— Запад ждет наших товаров. С открытым рынком и открытыми границами мы просто завалим их товарами. Завод с самого последнего Урюпинска будет возить свою продукцию в США, Францию, Германию, Италию, Великобританию, а назад получать чистые доллары. Вот о чем я говорю, а вы мне талдычите про кризис! Это возможности, это наше будущее! Вот она настоящая Перестройка экономики!

Чувствовалось, что Горбачев поймал волну, кураж. Весь раскраснелся, бросал яркие, громкие лозунги, словно находился на трибуне. От него перла просто бешенная энергетика, которая подавляла, заставляла молчать и слушать.

— Хватит этого замшелого костного мышления, полного отсталых отживших свое стереотипов! Это все тянет нас назад, в средневековье! — он рубил воздух рукой, словно мечом. На них смотрел победно, с презрением. — На этом этапе нужна перестройка не только экономики, но и сознания! Мы должны смотреть по-новому…

Лишь на Варенникова эта «магия» не действовала. Практик до мозга костей, он уже заработал иммунитет от всей этой болтологии. Специфика его работы научила видеть людей насквозь со всей их сутью, гнилью. И сейчас он прекрасно видел, кто такой Горбачев. Это откровенный нарцисс, болтун, невероятно увлекающийся человек, которому жизненно важно было постоянное внимание и быстрые «легкие» победы. Появление именно такого человека у руля тяжело болеющей страны оказалось не просто бедой, а смертельной трагедией.

Все это Варенникову было видно настолько ясно, что он аж скривился. Вновь, как и в прошлый раз, его охватило кардинально сильное желание решить этот вопрос. Бросив по сторонам несколько быстрых взглядов, сразу же приметил в большой напольной кадушке с огромным развесистым цветком забытый кем-то секатор. Легкий незаметный шаг в сторону, и его рука коснулась пластиковой ручки садового инструмента. С тихим щелчком секатор сложился и его лезвие оказалось нацелено ровно в сторону хозяина дачи.

— Михаил Сергеевич, это же все общие слова, и ничего конкретики, — Бакланов не унимался и все пытался «достучаться» до разума президента. — Я прошу вас подписать этот указ, и мы еще сможем взять под контроль ситуацию на окраинах Союза. Вы же понимаете, что в некоторых республиках мы уже с трудом контролируем…

— Ну вот опять эти глупые разговоры! — взмахнул руками Горбачев, бросая злой взгляд на Бакланова. Мол, ты совсем тупой, если снова и снова говоришь об одном и том же. — Я же уже говорил, что на данном этапе нам не нужен никакой указ о чрезвычайном положении. Нам нужен новый Союзный договор со справедливым разграничением прав и обязанностей союзных республик! Увидев наше стремление к справедливости и восстановлению исторической правды, национальные элиты осознают важность нового подхода! Мы договоримся о более широкой автономии, о большей самостоятельности местным властей! Нельзя до бесконечности все централизовать! Поэтому нужно лишь отработать некоторые моменты и новый Союзный будет подписан всеми республиками! Вот вы, товарищ, как вас зовут? Что вы думаете об этом?