Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан - Страница 4

— … Значит, я женат, — на безымянном пальце правой руки было кольцо. В спальне на прикроватной тумбе стояли две фотографии — одна явно свадебная, вторая с изображением миловидной зрелой дамы, немного грустно смотревшей с фотографии. При виде последней внутри него шевельнулось что-то теплое и губы сами собой расплылись в доброй улыбке. Так можно реагировать только очень близкого человека. — И, похоже, на службе.

В платяном шкафу, который начал осматривать в последнюю очередь, обнаружил тщательно отглаженную военную форму с генеральскими погонами. В одном из карманов нашлось и удостоверение, выданное на имя Варенникова Валентина Ивановича, Главнокомандующего Сухопутными войсками — заместителя Министра обороны СССР.

— Ни х…я себе! — тут он снова не сдержался, громко и с чувством выругался. Его знаменитая армейская выдержка на такое просто не была рассчитана. — Я — генерал Варенников⁈

Его качнуло, ноги подкосились, и он едва не свалился на потрепанный линолеум. В последний момент вцепился в ручку шкафа, что и уберегло его от падения.

— В-а-р-ен-н-и-к-о-в, — еще раз, но уже по слогам, повторил Одинцов свою новую фамилию.

Раскрытое удостоверение продолжал держать перед глазами, словно надеялся найти признаки подделки и оправдать все происходящее с ним какой-то невероятной мистификацией. Бесполезно. Как он ни старался, но следов фальшивки Одинцов в документе так и не нашел. Печать четкая располагалась именно там, где и должна быть. Все специальные знаки были на месте и хорошо ощущались подушечкой большого пальца. Сомнений больше не было — документ подлинный, и, значит, он точно генерал Варенников!

— Я тот самый генерал…

Одинцов растерянно покачал головой, вспоминая события, в его времени давно уже ставший историей в учебниках. Генерал Варенников, сейчас малоизвестный широкой публике, среди военных конца 80-х — начала 90-х гг. был особой фигурой, занимавшей место где-то посредине между знаменитым советским диверсантом Павлом Судоплатовым и маршалом Победы Георгием Жуковым. Участник Великой Отечественной войны с 1942 года. Прошел через горнило Сталинграда в должности командира минометного взвода. Целых 79 дней он воевал там, где жизнь бойцов и рядовых командиров исчислялась лишь 3-я сутками. За время службы честно прошел все ее ступени, последовательно возглавляя минометную батарею, стрелковый полк, мотострелковую дивизию, армейский корпус, общевойсковую армию. Командовал войсками Краснознаменного Прикарпатского военного округа, возглавлял Главное оперативное управление Генерального штаба вооруженных сил СССР. Отметился при выполнении тяжелых «расстрельных» заданий: зарубежные командировки в зоны военных конфликтов в Анголе, Сирии, Эфиопии, организация работы воинских частей по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, координация боевых действий в Афганистане. Не боялся брать на себя ответственность, когда другие пасовали и ждали указание от старшего руководства: в 1983 г. отдал приказ сбить южно-корейский пассажирский Боинг 747−230В, отклонившийся от курса и прошедший через закрытое воздушное пространство СССР над секретными военными объектами, в 1991 г. принял решение о захвате советскими войсками телецентра в Вильнюсе. И как вишенка на торте, именно генерал Варенников в 1994 г. стал единственным из подсудимых по делу ГКЧП, который отказался принять амнистию и предстал перед судом. Последний солдат Великой империи, который стоял до последнего и не отрекся ни от одного из своих убеждений.

— Я — генерал Варенников, да еще в августе 1991 г. Вашу маму…

Все это теперь нужно было переварить как следует, то есть вдумчиво, не спеша подумать. Привычный штурмовой натиск, к которому он привык за время своей службы, здесь категорически не годился. Ведь, можно было таких дров наломать, что дух захватывает.

Одинцов прошел на кухню, поставил чайник с водой греться. Быстро осмотрев ящики, нашел закрытую жестяную банку с молотым кофе. Лучше бы свежемолотый кофе, но сейчас и такой был очень кстати. Горький напиток, без едино должен был хорошенько «прочистить» мозги.

— Хм, а не так уж и плох, — когда в комнате поплыл характерный аромат, он попробовал напиток и удовлетворенно хмыкнул. В свое время ему такое жуткое кофе приходилось пробовать, что этот казался более чем достойным. — Итак, что мы имеем?

Сейчас он рассуждал не как простой диверсант, привыкший гонять по горам бородатых духов, или по джунглям чернокожих повстанцев. В противном случае для него все было бы ясно. Не в силах еще раз смотреть, как все разваливается, Одинцов просто применил бы свои старые навыки, а именно за пару месяцев методичной работы ликвидировал бы все ключевые фигуры — тридцать–сорок человек по всему Союзу. Для специалиста его профиля эта была бы тяжелая, но отнюдь не фантастическая работа. Ведь, на его стороне играли и знание будущего, и колоссальный специфический опыт, и общее, откровенно запущенное, состояние всей правоохранительной системы умирающего Союза. Профессиональный диверсант смог бы без особого труда уничтожить не только полукриминальных царьков в национальных республиках, одуревших от свалившейся на них власти, но и первых лиц империи, если возникнет такая необходимость. Против такого одиночки существующая система просто бессильна.

Однако этот путь Одинцов отверг после нелегкого раздумья. И дело было совсем не в его внезапно проснувшихся человеколюбии и жалости, а в результативности таких действий.

— Обычно «просто» — это наибольшая эффективность, но не в этот раз. Устранение ключевых фигур ничего не даст в перспективе, если их не сменит кто-то правильный…

Он прекрасно помнил, как полными ложками в конце 80-х и все 90-е хлебала страна дерьмо. Тогда тоже принцип «это же проще простого» был поставлен во главу ВСЕГО. Взять, к примеру, вывод советских войск из Европы, что, к радости американцев, было прописано в Протоколе о полном прекращении действия Варшавского договора от 1 июля 1991 г. Военные специалисты «били в набат», на всех уровнях сигнализируя, что за утвержденный катастрофически короткий срок грамотно это сделать просто физически невозможно. Ведь, в Восточной Европе на тот период размещалось примерно полмиллиона наших военнослужащих, около двухсот тысяч гражданских специалистов и членов их семей. Материальная часть включала в себя около 9 тысяч танков, почти 6 тысяч артиллерийских орудий, 12 тысяч бронемашин, более 2,5 тысяч единиц военной авиации. Однако советские лидеры, привыкшие переставлять значки на картах, были непреклонны: вывод войск провести в максимально быстром темпе. В результате была оставлена без малейшей компенсации разветвленная военная и гражданская инфраструктура, обеспечивающая боеспособность советской группировки — десятки военных городков с огромным обустроенным жилищным фондом, военные аэродромы, полигоны, военные предприятия, специализированные мастерские и многое другое. Из Польши, Германской демократической республики, Чехословакии, Венгрии войска выводились буквально в чистое поле. В мороз ставились палатки для солдат и офицеров, бросали технику.

В новой России принцип «это же проще простого» с пугающей быстротой распространился на экономику и социальную сферу. Кто сказал, что класс эффективных собственников она Западе создавался веками? Полнейшая глупость, мы это сделаем за пятьсот дней, пол года, максимум год! Вы говорите, мало демократии и свободы? Отлично, берите демократии и свободы столько, сколько унесете! Со всех утюгов сытенькие мужички в хорошо пошитых костюмах обещали, что скоро мы заживем так, как в «благословенной» Европе. Но уже скоро выяснилось, что они говорили про себя любимых.

— Вот тебе и проще некуда, — задумчиво пробормотал Одинцов, держа в руках чашку с уже давно остывшим напитком. — Как меня проняло-то…

Думал, что всем этим уже давно «переболел», что эмоции выгорели. Оказалось, что нет. Напротив, изнутри поднималась такая сильная ненависть, что мурашки по спине бежали. Жутко хотелось сделать то, для чего так долго учили.