Мужья и жены - Потапова Татьяна - Страница 8

— Не надо.

Наташа обогнула примерочные кабины, прошла узким коридором к кабинету директора, постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Галина Петровна явно собиралась домой. В ее обшитом деревом кабинете горела только настольная лампа, компьютер был выключен, а сама она сидела за массивным письменным столом и, глядя в маленькое зеркальце, красила губы.

Наташу всегда восхищал внешний вид Галины Петровны. Она подозревала, что та периодически прибегает к помощи пластических хирургов. Когда они виделись в последний раз, Наташа отметила мешки под глазами, сеть морщинок у век. И еще подумала, что Галина Петровна за последнее время явно сдала, постарела. Но сейчас ничего подобного она бы не сказала. Перед ней сидела стильная, дорого одетая моложавая женщина, которой никому не придет в голову дать больше тридцати девяти.

Увидев гостью, Галина Петровна отложила зеркало и поднялась навстречу.

— Рада вас видеть. Поздновато вы сегодня. Чем могу помочь?

— Извините, что задерживаю вас, но у меня конфиденциальный разговор.

Наташа прошла к столу и села в черное кожаное кресло. У нее вдруг перехватило дыхание, словно она уже сказала самое главное.

Галина Петровна удивленно приподняла красивую бровь. Она уловила запах алкоголя, исходящий от посетительницы, и это ей не понравилось.

— Слушаю вас.

— Понимаете, — сделала над собой усилие Наташа, — это касается моего мужа. Он делал у вас кое-какие покупки. Я хочу узнать подробности.

— Какого рода подробности? — уточнила Галина Петровна.

Наташа растерялась.

— Я… не знаю…

Ей захотелось провалиться сквозь землю. Она подумала, что если еще минуту просидит под этим сверлящим взглядом, то обязательно разревется. И стала подниматься с кресла.

— Подождите, — остановила ее директриса. — Вы что-то подозреваете?

— Я нашла чек, — еле выдавила Наташа.

— Давайте его, я узнаю, кто из продавцов в тот день работал. А вы пока налейте себе кофе, он еще горячий. — Она показала на маленький сервировочный столик в углу, где стояла кофеварка, и вышла из кабинета.

Галине Петровне не надо было никого ни о чем спрашивать. Она сама работала в тот день и все прекрасно помнила. Но ей хотелось подумать, как вести себя в такой ситуации.

За долгие годы работы в торговле Галина Петровна научилась золотому правилу — соблюдать дистанцию с покупателями. В конце концов ее задача — выгодно продать товар, не потерять хорошего клиента. А всякие откровенные разговоры только вредили делу. Галина Петровна не раз обжигалась, когда чье-то расположение принимала за чистую монету. Потом те же люди ставили ее на место. Это в лучшем случае. Бывало и так, что за свою искренность она теряла престижную работу и приобретала репутацию сплетницы, обсуждающей за спиной начальства то, что не должно было достигать чужих ушей. Галина Петровна давно поняла, что все секреты, поведанные хоть одному человеку, перестают быть секретами и начинают свой самостоятельный путь, обрастая, как клубок, немыслимыми деталями и дополнениями. А тут такой деликатный вопрос…

Она вошла в торговый зал, и девчонки сразу бросились к ней.

— Она узнала?

— Кажется.

— Что же нам делать? — спросила Света, та, что постарше.

— Думаю.

— Галина Петровна, а давайте я расскажу, мне-то терять нечего, меня никто ни о чем не просил. Зачем так наглеть — приводить любовницу в магазин, куда ходит его жена! Кстати, такая приятная женщина.

— Нашла кому сочувствовать! возразила вторая продавщица. — Можно подумать, ей плохо живется. С жиру все бесятся. Это мы с тобой тут целыми днями колотимся, а за месяц ни на один наряд из нашего магазина не заработаем. — Она осеклась, вспомнив, что рядом стоит директриса.

— Да, надо в какой-нибудь элитный мужской салон устроиться и там себе спонсора отхватить.

Но Галина Петровна болтовню девчонок не слушала, а погрузилась в собственные мысли.

У нее был большой жизненный опыт. Сейчас она находилась в положении вдовы и в свои пятьдесят шесть лет решила, что браки, романы, любовь ушли в прошлое. Ей нравилась жизнь, которую она вела. Дии, наполненные работой, выходные, когда она ходила в гости или в театры. А с ранней весны до поздней осени Галина Петровна жила на даче, где обожала копаться в земле, радовалась, что у нее легкая рука и все растет как на дрожжах, хотя была она человеком сугубо городским и садово-огородную науку постигала только последние годы. Раньше дачные заботы ложились на плечи ее мужей, а она, только оставшись одна, ощутила к ним вкус.

По вечерам они с соседками по поселку собирались у кого-нибудь дома — пробовали варенье, осматривали клумбы, пили настоянный на травах чай, в жаркую погоду выбирались к местной речушке. На дачу часто приезжали ее дети — сын и дочь — со своими семьями, детьми, становилось шумно, весело. А когда они уезжали, Галина Петровна не огорчалась, даже радовалась, потому что к концу этих визитов все-таки уставала от шума, производимого внуками, и от большого количества эмоций. Но каждый раз она знала, что сможет увидеться и с детьми, и с внуками в любое время. Или, по крайней мере, поболтать с каждым из них по телефону.

Хорошие у нее получились дети. Хотя сыну пришлось расти при трех отцах, зато дочке повезло больше — только при одном собственном. Когда два года назад он заболел, а потом как-то быстро отошел в мир иной, дочь первое время не отходила от матери, всячески поддерживая и отвлекая. Полгода они вместе чуть ли не каждый день ездили на кладбище. Это было тяжелое время. Галина Петровна ужасалась своему женскому одиночеству, вспоминала, как мало времени проводили они с мужем вместе, как часто ссорились, и обычно затевала выяснение отношений именно она. А ведь он был очень неплохим человеком, добрым, терпел ее нелегкий характер, хорошо относился к пасынку, даже подбрасывал тому денег тайком от нее. По теперь мужа нет на свете и некому сказать спасибо за то добро, что она от него видела.

Постепенно Галина Петровна успокоилась, перестала просыпаться по ночам, научилась полагаться во всем на себя — одним словом, свыклась со своим вдовством.

— А вы помните, Галина Петровна, как эта новая мадам приходила одна выбирать себе кофточку? — прервала ее размышления Света. — Все перемерила раз по пять, я три часа около нее крутилась, а она даже поблагодарить не удосужилась.

Света смешно вздернула носик, закатила глаза и томным голосом произнесла:

— Андрей Михайлович все оплатит!

Вторая продавщица засмеялась. А Галине Петровне вдруг стало неприятно. Она вспомнила, как высокомерно вела себя эта молодая де вина и как обхаживал ее Андрей Михайлович. Ну что за подлость по отношению к близким людям?! Нельзя же так унижать собственную жену! И она сказала Свете:

— Закрывай магазин, а я сама с ней сейчас поговорю.

Наташа допивала вторую кружку кофе, когда директриса вернулась. Ей вдруг показалось, что от слов Галины Петровны зависит вся ее дальнейшая жизнь, что она сейчас разрушит спокойное Наташино существование, случится что-то непоправимое, и ей захотелось закрыть уши и ничего не знать.

— Поправился кофе? — Галина Петровна открыла шкаф, достала две рюмки и начатую бутылку «Хенесси». — Это нам не помешает.

Она разлила коньяк и села напротив Наташи.

— Ваш муж действительно покупал у пас в магазине одежду для одной молодой красивой девушки. Возможно, это ни о чем не говорит. Хотя, впрочем, ему не хотелось, чтобы вы о чем-то знали. Понимаете, что я попала в щекотливое положение?

— Да, — смогла вымолвить Наташа и залпом выпила коньяк. — Спасибо, я пойду. — Она заторопилась.

— Подождите. — Галина Петровна налила еще. — Побудьте еще пять минут. Раз уж так получилось, мне хотелось бы сказать вам очень важную вещь.

Она подождала, пока гостья снова устроится в кресле.

— Давайте еще немного выпьем.

Наташа послушно пригубила из рюмки.

— В нашей жизни случаются, к сожалению, измены, — продолжила Галина Петровна. — Но не надо рубить сплеча. Сделайте вид, что вы ничего не знаете, живите своей жизнью, развлекитесь как-нибудь, но к нему не приставайте.