Мужья и жены - Потапова Татьяна - Страница 4

Андрея захлестывало щемящее чувство жалости к этой сильной девушке. Ему, москвичу, у которого всегда была крыша над головой и поддержка родителей, трудно было представить себя в положении человека, каждый день думающего о куске хлеба и месте, где можно переночевать.

В первый же день, когда они. прилетев, сидели в гостиничном номере и обсуждали программу на завтра, Марина предложила отмстить приезд, и Андрей но телефону заказал шампанское и фрукты. Он прекрасно знал, чем все кончится. Он ждал этого целый месяц. «Ты — мой мужчина», — сказала Марина, проведя своими длинными тонкими пальцами по его щеке. И он понял, что пропал.

Когда они вернулись в Москву, Андрея попросили приехать в больницу, где в очередной раз выкарабкивался из запоя Леха. Главврач, циничный человек, явно недолюбливающий алкоголиков и наркоманов, даже тех, которых лечил, сказал ему, что ситуация патовая и при таком образе жизни Лехи долго не протянет — печень посажена, сердце слабое.

— Мы уговариваем его пойти на кодирование, — сказал он. — Но нужно, чтобы кто-то поддержал его в этом, надавил. Я пытался говорить с его женой, но она, очевидно, не понимает, что от нее требуется.

— Я попробую, — согласился Андрей.

В палате Лешка лежал один. Вид его — потухший, отстраненный — потрясал. Такими разными они были в эту минуту — счастливый, загорелый Андрей и ушедший в себя, едва реагирующий на посетителя Леха.

— Ну как ты тут?

— А я все, кончился. — Леха даже говорил медленно, почти но слогам, что на него — раньше большого балагура — было непохоже. — Наверное, недолго осталось. И хорошо: не могу уже.

— Что ты мелешь! Надо подниматься, Леш.

Тот поднял глаза, полные тоски, и сказал:

— Андрюха, помоги мне, не бросай меня…

Через месяц его было не узнать. Тогда Андрей поверил, что на свете бывают чудеса.

…Марина листала толстый глянцевый журнал и сама, казалось, только что сошла с его обложки.

— Не проголодалась? — Андрей присел рядом.

— Ой, напугал. — Марина отложила журнал. — Давай попозже, пока аппетит не прорезался. А что ты делал, где был?

— Спустил пятнадцать долларов от скуки.

— Ах ты, мой транжира, — засмеялась Марина. — За тобой глаз да глаз нужен. Почему бы тебе не искупаться?

— Не хочется. Скажи, а что за бритоголовый амбал тебя клеил?

— Этот… — Марина слегка замялась. — Так, спросил, давно ли отдыхаю, нравится ли. Он тоже русский, только приехал.

«Вот так и увести могут», — подумал про себя Андрей. Ему захотелось схватить Марину и не отпускать больше ни на минуту.

— Эта жара отнимает у меня последние силы, — вслух сказал он. — Давай поднимемся в номер и отдохнем.

— У тебя одно на уме, — кокетливо взглянула на него Марина.

— У меня это все время на уме. Я не могу равнодушно на тебя смотреть. — И, словно подтверждая свои слова, он дотронулся до ее упругой груди.

— Не здесь, — засмеялась Марина.

Она завязала парео, побросала в белую летнюю сумку журнал, полотенце, крем для загара, сигареты и под мигнула:

— Я готова.

Они поднялись на скоростном лифте на девятнадцатый этаж и зашли в свой номер. Их апартаменты были роскошными. Огромная кровать занимала только малую часть комнаты. Диван, кресла и тумбы были выполнены в стиле ампир.

— Мне холодно, — нырнула под покрывало Марина.

— Я тебя coгрею, — Андреи бросился в кровать и забыл обо всем на свете. Так, как умела любить его Марина, не умел никто.

Сегодня был их последний вечер в Лас-Вегасе. Рано утром они уезжали в Лос-Анджелес, чтобы вылететь оттуда в Москву.

— Что мы будем делать вечером? — чуть приподнялась на подушке Марина. — Нужно устроить что-нибудь прощальное.

— Мы пойдем в хороший ресторан, а потом просто прогуляемся. Я буду тебя везде фотографировать.

— Вот как… — Казалось, она не была в восторге от этого предложения.

— Тебя что-то не устраивает?

— Все в порядке. Просто я подумала о том, ради чего люди приезжают в Лас-Вегас.

— Мариша, я же не могу стать двоеженцем. Тогда надо сначала взять сюда жену. В Лас-Вегасе не только женятся за один день, но и разводятся, — пошутил Андрей.

— Только не вспоминай сейчас о своей колхознице. Меня бесит одна мысль о том, что ты завтра вернешься к ней.

— Я все решу, не торопи меня.

— Тебя не поторопишь, ты так и будешь ждать у моря погоды.

Андрей промолчал. Она нрава, нрава сто раз. И разговор на эту тему у них не первый. Сколько раз он собирался поговорить с женой, но, представив ее слезы и крики, не мог решиться. Ему даже приходила идея с кем-нибудь познакомить супругу, чтобы она влюбилась, и тогда бы все разрешилось само собой. Он как раз собрался поделиться этой остроумной мыслью с Мариной, по та, почувствовав, что затронула больное место, сказала:

— Все, забыли. Времени осталось мало, так что собираемся и гуляем на полную катушку.

Все было готово к приезду мужа. Свечи оставалось только зажечь, а ужин — разогреть. Ольга постаралась на совесть. Вечернюю прическу, над которой она колдовала больше двух часов, вполне можно было показывать на каком-нибудь профессиональном конкурсе. Салоп был дорогим, мастеров тщательно отбирали, но и они оценили мастерство коллеги.

— Вдохновение снизошло, — объяснила Оля свой успех.

Вдохновение было оценено в немалую сумму.

Макияж дополнил образ холеной женщины. Он был необычно ярким, но Наташе понравился, ибо соответствовал ее предпраздничному настроению.

Наслушавшись комплиментов еще в парикмахерской, она чувствовала себя так, словно родилась заново. Еще там, в салоне, позвонил по мобильнику муж и сообщил, что репс задерживается, поэтому толкаться в аэропорту ей нет никакого смысла, пусть ждет его дома. Приедет он, видимо, очень поздно, а встретит его Слава. Так что Наташа успела не спеша приготовить ужин и накрыть на стол.

Делать было совершенно нечего, и она слонялась по дому, переходя из одной комнаты в другую, что-то поправляя на ходу. Какая же она бестолковая — забыла сменить постельное белье! Оставаясь одна, Наташа стелила себе что-нибудь попроще, постарее. И не то чтобы экономила, а не видела смысла в том, чтобы одной спать на дорогих, тончайших, с шитьем, простынях. Старенькое белье было мягче, уютней, привычней. Она быстро стянула его с кровати и стала аккуратно застилать ее новеньким итальянским комплектом из натурального шелка — розовым с вышитыми красными цветами.

— «Как для первой брачной ночи», — подумала она, и на душе потеплело.

Телефонный звонок оторвал ее от этой работы. Наташа. сама не ожидая, обрадовалась, узнав по голосу свою школьную подругу Машу.

— Угадай с трех раз, зачем я звоню, — спросила та.

— Денег занять?

— Фу-ты, я что, часто к тебе обращаюсь по поводу денег? — Чувствовалось, что Маша обиделась.

— Неудачно пошутила. С юмором у меня плохо.

— С памятью тоже. Ты помнишь про нас?

— А как же. хотела завтра выходить на связь.

— Уже не надо. С Ленкой я договорилась. В пять в нашем «Дворике». Все новости там. Целую. Привет супругу.

— Спасибо. Я как раз его жду, приезжает сегодня.

— Ну не буду отрывать. — И Маша положила трубку.

Завтра. Последнее воскресенье месяца. Вот уже двадцать лет они втроем старались встречаться в этот день. Идею предложила Машка, а они с Леной горячо поддержали. Тогда им казалось, что, даже выйдя замуж, они ни за что не расстанутся, будут сообща растить детей и кормить друг друга обедами. Увы, но жизнь разбросала их, бывших одноклассниц, по разным концам Москвы, все обзавелись семьями, а стало быть, и бесконечными заботами, которые оставляли слишком мало времени даже на редкое общение. Их ежемесячные встречи плавно перетекли в ежеквартальные, а порой они виделись лишь раз в год.

С чего же все началось? Сумасшедшая Ленка из-за несчастной любви порезала себе вены. Они договорились тогда не делать больше ничего подобного из-за мужчин. А чтобы «вправлять» друг другу мозги и поддерживать в трудные минуты, устраивать что-то наподобие вечера откровений, некий девчоночий мозговой штурм, чтобы знать, как жить дальше и не позволять друг другу попадать в плен эмоций.