Счастье для Веры (СИ) - Перун Галина Сергеевна - Страница 11

— Как я могу успокоиться! — Маска боли исказила лицо женщины, и она обняла руками свой живот. — Я никогда себе этого не прощу!

— Зачем вы себя терзаете? Не думайте об этом. Вернитесь в свою палату, я позову врача, — Вера старалась говорить уверенно и не показывать, что тоже расстроена.

Близился вечер, а пациентка из девятой палаты терпеливо лежала в кровати. Через определенные промежутки времени ее лицо кривилось от боли, но она никого не звала. Вера нс могла понять, что она испытывает к этой женщине. Почему она вообще думает о ней?

В отделении о таких пациентках говорить не принято. Вера не слышала осуждения в их адрес, но и сочувствия тоже. Они просто были, и все. Их передавали по смене, но все же какая-то нотка неприязни проскальзывала, поскольку персоналу приходилось выполнять неприятные манипуляции. Обычно об этом старались не думать. Ты просто выполняешь свою работу, и тебе уже не до размышлений о гуманности. Стараешься не думать, не рассматривать абортируемый материал и, заполнив документы, передаешь его на исследование. Это нелегкая, но необходимая работа, и со стороны выглядит, будто медик не человек, а отлаженная машина, которая не испытывает эмоций и все стерпит.

Настало время ужина, женщины с чашками потянулись в столовую. Вера зашла в палату. На мгновение ей показалось, что женщина уснула, глаза ее были закрыты.

— Соболева! С вами все хорошо?

— Я не хотела, не хотела вот так… — женщина заслонила руками лицо и заплакала.

Спустя полчаса пациентка родила, и Вере пришлось самой выполнить всю необходимую работу.

Утро второго января выдалось солнечным и морозным. Снег весело скрипел под ногами прохожих. Небо прояснилось, рассеялась привычная серость. Они договорились с Павлом встретиться в девять у ворот больницы, но Вера специально вышла пораньше. Ей не хотелось никого видеть. Почти сразу же подъехал полупустой автобус.

Маргариты Андреевны дома не оказалось, скорее всего, еще не вернулась из гостей. На столе лежала записка, в которой сообщалось, что вся еда в холодильнике. Вера собрала вещи и спустя сорок минут уже стояла на выезде из Минска, ожидая маршрутку.

На повороте в деревню она вышла. Можно было ехать дальше до самого дома, но она не стала этого делать. Хотелось пройтись, подышать свежим воздухом. Неожиданно Вера изменила решение и направилась в противоположную сторону к лесу — там между двумя деревнями, в низине, стояла маленькая церквушка.

Последний раз она здесь была позапрошлой весной с подругами на Пасху. Светке нужно было писать какую-то статью в местную газету, и она попросила за компанию с ней сходить.

На входе Вера купила свечу и вошла. Пожилая женщина управлялась с тряпкой, оттирая воск у подсвечников. Недавно закончилось служение, прихожане разошлись. Стояла гулкая тишина, только слышно было, как потрескивает огонь от свечи. Вера стояла у иконы Божьей Матери. Молиться она не умела, да и креститься тоже. Просто без мыслей стояла и смотрела перед собой. Странное чувство овладело ею, хотелось плакать, и она плакала не стесняясь. Слезы беззвучно катились по щекам, подбородку, капали на шарф.

Неприятное чувство тревоги ушло. Настроение у Веры заметно улучшилось. Стараясь не упасть на скользкой дороге, она мелкими шажками семенила в сторону дома. Набрала Павла и несколько минут с ним разговаривала, попросила прощения за свое странное поведение. Теперь вчерашнее дежурство уже не казалось ей таким ужасным.

Дома стояла нарядная елка. И хотя Вера не предупреждала о своем приезде, родители ее ждали. Все как и прежде, никаких обид и напоминаний о недавних неприятных событиях. Будто и не ссорились они никогда. Много расспрашивали о жизни в Минске, о работе, о коллективе. О Павле ни слова, как и не было его вовсе.

Когда отец ушел в свою комнату смотреть телевизор и они с матерью остались одни, Вере очень захотелось ей открыться: рассказать о Паше, о его родителях, о том, как они любят друг друга. И она уже была готова это сказать, как вдруг Нина Ивановна сама спросила:

— Надеюсь, теперь ты выбросила из головы этого Павла?

— Почему ты сейчас вспомнила о нем?

— Вера, мы с папой очень хотим, чтобы ты была счастлива. Ты не маленькая и должна сама понимать. Он уже взрослый. Ну какие общие интересы у вас могут быть? Что самостоятельный мужчина может хотеть от такой наивной девочки, как ты? Поиграться с тобой? Ты же сама говорила, что он занимает высокое положение, при деньгах, вон одна машина сколько стоит. Неужели у него в Минске нет женщин его возраста? И вообще, кто знает, может, он женат? Или был женат. И возможно, у него уже есть дети. Будет всю жизнь платить алименты!

— Почему у вас все так сложно? — вздохнула Вера. — Неужели нет пар с большой разницей в возрасте, которые любят друг друга и живут счастливо? Главное, чтобы мы понимали друг друга, разговаривали на одном языке и нам вместе было интересно!

— Значит, я права! — закивала головой Нина Ивановна. — Он все-таки нашел тебя и там!

— Мама, давай не будем ссориться. Я хотела приехать и отдохнуть дома.

Вера включила чайник и поставила на стол чашки.

— Ты будешь чай или кофе?

— Увиливаешь от ответа, значит? Смотри не пожалей потом! Отец доверяет тебе. Поберегла его нервы и не рассказала, как ты летом в окно лазила, — серьезным тоном заявила мать. — К тому же ты собиралась учиться дальше. Надеюсь, готовишься к поступлению в вуз в этом году?

— Я передумала в мед идти. Если и буду поступать, то только не туда. Это не мое. Хорошо, что я не поступала сразу, после окончания колледжа, и у меня была возможность попробовать себя в медицине. Иначе потратила бы время зря и пришлось бы потом забирать документы.

— Вера! Что ты надумала! — Лицо матери выглядело испуганным. — Ты хоть отцу не скажи такое! Мы столько сил в тебя вложили! Красный диплом! А ты заявляешь, что это не твое?

— Совершенно верно, мама, ты понимаешь!

Вера присела на корточки возле матери и положила ей руки на колени.

— Вы с папой за меня сделали выбор. Вспомни, как я не хотела туда идти. Я боялась крови, да и сейчас мне жутко от всех этих зрелищ! Но вы не слышали меня!

— Ну а куда бы ты пошла? На дизайнера? Что это за профессия такая? — Нина Ивановна оттолкнула дочь и нервно заходила по комнате. — Вот она, вся твоя благодарность — зайцу под хвост!

— Хотя бы и на дизайнера, мне это нравится, к тому же сейчас довольно востребовано.

Вера разлила по чашкам кипяток и опустила в воду ароматные пакетики.

— Даже не смей говорить отцу! Ты меня поняла? — Нина Ивановна склонилась над дочерью. — У тебя хорошая профессия! Белый чистый халатик, руки марать не надо, в уюте, в тепле, не нужно стоять у станка смену или мокнуть под дождем, работая на улице. Посмотрела бы я тогда на тебя! Вилами в колхозе махать всегда успеешь!

— Ну почему сразу вилами? — обиделась Вера. — Мама, мне плохо там, понимаешь? Вчера женщина родила мертвого ребенка, и мне нужно в таких случаях быть рядом и смотреть на это. А я не могу! Не могу себя пересилить! Мне жалко ребеночка и роженицу жалко!

— И мне жалко! Любому жалко станет — это же человек! Научись прятать свои чувства! Не ты первая. Думаешь, твоим коллегам не жалко? Но они же делают свою работу? Правильно я говорю? Опыт придет с годами. Научишься относиться к этому спокойно. Везде есть издержки профессии.

— Как у тебя все просто!

Вера отодвинула свою чашку в сторону и встала из-за стола.

— Я пройдусь немного. Может, Марина приехала на выходные.

На улице заметно стемнело, зажглись фонари. Вера вышла за калитку и повернула в нужную сторону. Она точно знала, что мать сейчас стоит у окна и подсматривает за ней. Вера не собиралась идти к подруге, сейчас ей необходимо просто погулять на свежем воздухе, успокоиться. Почему с матерью нет взаимопонимания? Хочется довериться, поделиться наболевшим, а в результате одни упреки и поучения. С детства родители учили ее поступать правильно и рассудительно, не общаться с плохими детьми, добиваться хороших оценок и стремиться быть первой в классе. А когда встал выбор профессии, то никто и не подумал прислушаться к ее желаниям. Отец заявил, что они прожили жизнь и им виднее, что для их дочери будет лучше.