Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона (СИ) - Серебряная Лира - Страница 3

Я не дома. Я не в своём теле. Я не знаю, что случилось с моим настоящим телом. Может, оно лежит в офисе, лицом на клавиатуре, и Ирина Павловна вызывает скорую. Или хуже. Может, оно...

Нет. Не думать. Не сейчас.

Я зажмурилась. Попыталась вспомнить что-нибудь нормальное. Запах кофе из автомата на третьем этаже. Скрип своего офисного кресла. Мамин голос по телефону: «Машенька, ты опять не обедала?»

Мама.

Слёзы пришли без предупреждения — горячие, злые, и я закусила костяшку пальца, чтобы не зареветь в голос. Стены в замке тонкие. Наверное. Или наоборот — толстые, и никто бы не услышал, но я всё равно не могла. Не здесь. Не сейчас. Потому что если я начну плакать по-настоящему, то не остановлюсь.

Пункт первый: паника. Пункт второй: подавить панику. Пункт третий: встать с пола и начать думать.

Я досчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом стала считать по-другому — как на работе, когда отчёт не сходится: разложить проблему на части, каждую часть — на подпункты.

Что я знаю?

Я в другом мире. Я в теле леди Мариссы. У Мариссы есть жених — лорд-дракон. Через два дня — подписание контракта. Магического. Нерушимого.

Чего я не знаю?

Всё остальное. То есть — практически всё.

Что я могу сделать?

Вот здесь было пусто. Я не знала магии. Не знала этого мира. Не знала, как вернуться. Не знала даже, возможно ли это.

Но.

Я вытерла лицо рукавом платья — наплевать на кружево — и заставила себя встать. Подошла к зеркалу. Посмотрела на женщину, которой не была.

Но я умею считать. Я умею находить ошибки в системах. Я умею не паниковать, когда всё горит, — потому что в бухгалтерии всё горит всегда.

Значит, первый шаг — собрать информацию. Второй — найти закономерности. Третий — составить план.

Как квартальный отчёт. Только ставки немного выше.

А ещё — там, где он коснулся моей руки, всё ещё горело. Тихо, ровно, как уголёк.

В дверь постучали.

— Миледи? Я принесла горячую воду! И... миледи, повар передал вам ужин, но я должна предупредить: здесь готовят не так, как в Восточном пределе. Здесь всё на оленине. Вообще всё. Даже пирожные.

Я обнаружила, что улыбаюсь. Помимо воли, через остатки слёз — но улыбаюсь. Тесса была как луч чего-то тёплого и нормального посреди всего этого каменного безумия.

— Заходи, Тесса.

Она влетела, нагруженная тазом, кувшином и подносом одновременно, и немедленно споткнулась о край ковра. Вода плеснула. Тесса ахнула. Я подхватила кувшин, она подхватила поднос, и мы обе замерли, глядя друг на друга.

— Миледи, — прошептала Тесса, — вы только что поймали кувшин.

— И?

— Леди не ловят кувшины. Леди звонят в колокольчик, чтобы это сделал кто-то другой.

— Тесса, если бы я звонила в колокольчик каждый раз, когда что-то падает, у меня бы рука отвалилась. Давай поедим.

Она округлила глаза, но поставила поднос на столик. Пирожок с олениной, хлеб, что-то вроде густого супа и чай — тёмный, ароматный, с привкусом, который я не могла определить.

— Тесса, — сказала я между глотками, — расскажи мне про замок. Про всех. Кто здесь живёт, кто главный, кто с кем дружит, кто кого терпеть не может. Всё.

Тесса просияла. Это был, видимо, вопрос, которого она ждала всю жизнь.

— О, миледи! Ну, значит, так. Управляющий Рикардо — его все зовут Рик, но только за глаза, потому что он делает вот такое лицо, — она скорчила гримасу, неожиданно похожую, — если кто-то при нём сокращает. Он при лорде с самого рождения. Некоторые говорят, он его вырастил, потому что родители лорда... ну... — она понизила голос, — погибли. Давно. Об этом не говорят.

Сирота. Лорд-дракон — сирота.

— Дальше.

— Казначей — его зовут Мервин, и он... — Тесса замялась. — Ну, он такой. Скользкий. Улыбается всем, но у него глаза не улыбаются. Вы понимаете?

Я понимала. У нашего финансового директора были такие же глаза.

— Потом есть капитан стражи — Торен, вот он хороший. Строгий, но справедливый. Кухарка Мэг — с ней лучше не ссориться, особенно по утрам. Библиотекарь — профессор Ольвен, старенький, но странный. Говорит загадками. Однажды я спросила его, где масло для ламп, а он ответил: «Свет — это лишь вопрос, на который тьма не знает ответа». Масло я так и не нашла.

Я фыркнула.

— А лорд Кайрен? — спросила я, стараясь, чтобы вопрос звучал небрежно. — Какой он?

Тесса замолчала. Надолго — по её меркам.

— Он... — она подбирала слова. — Он не жестокий. Никого не обижает. Платит вовремя, не кричит. Но он... далёкий. Как та вершина, — она кивнула на окно, где белела макушка самой высокой горы. — Красивый. Холодный. И никто не знает, что там, под снегом.

Под снегом. Или под чешуёй.

— А ещё, — Тесса наклонилась ближе, и её голос стал тем особенным шёпотом, который слышно через три стены, — он каждую ночь уходит.

— Куда?

— В западное крыло. То самое, куда нельзя. Закрывает за собой дверь — и до рассвета. Каждую ночь, миледи. Каждую. Вот уже восемь лет. Никто не знает, что он там делает.

За окном ветер ударил в стекло. Пламя в камине дёрнулось. И я могла бы поклясться — на одну секунду, одну короткую, нелепую секунду — голубоватые светильники в коридоре за дверью мигнули. Как будто замок вздрогнул.

Как будто кто-то услышал.

— Тесса, — сказала я медленно. — Мне нужно всё, что ты знаешь про западное крыло.

Тесса побледнела.

— Миледи... последняя, кто туда заглянула — фрейлина прежнего лорда, пятнадцать лет назад — она вышла с совершенно белыми волосами. Ей было двадцать три года. И она больше никогда не заговорила. Совсем. Её отвезли в монастырь Тихих Сестёр, и...

Она замолчала. Сглотнула. Посмотрела на дверь, потом на окно, потом на меня.

— Но если вы хотите знать... ладно. Только мне нужно ещё чаю. Много чаю.

Я налила ей чашку. Пар поднимался в холодном воздухе, и на одно мгновение мне показалось, что он складывается в узор. Тот же узор, что на дверях зала, на потолке кареты, на светильниках.

Формулы.

И почему-то от этого стало не страшнее. А спокойнее.

Потому что формулы — это числа. А числа я понимаю.

Второй день в замке начался с этикета. Точнее — с его отсутствия.

— Миледи, — Тесса стояла у кровати с выражением лица хирурга перед сложной операцией, — сегодня завтрак в Малой столовой. Вместе с лордом Кайреном и приближёнными. Мне нужно объяснить вам кое-что о... правилах.

— Правилах, — повторила я, выпутываясь из одеяла. Тело Мариссы, к слову, не желало просыпаться рано. Видимо, прежняя хозяйка была совой. Мы с ней хоть в этом совпадали.

— Правилах застольного этикета Северного предела, — уточнила Тесса. — Он... немного отличается от того, что вы знаете.

Я не знаю никакого этикета, Тесса. Ни северного, ни южного, ни восточного. В ЛогиТрансе мы ели бутерброды над клавиатурой и считали это корпоративной культурой.

— Показывай, — сказала я.

Следующий час стал самым унизительным часом моей жизни. Включая тот раз, когда я перепутала дебет с кредитом на презентации перед аудитором.

Выяснилось, что в Северном пределе существует четырнадцать столовых приборов. Четырнадцать. Для одного завтрака. Ножи — три штуки, и каждый для своей цели: для мяса, для хлеба и для чего-то, что Тесса назвала «церемониальным надрезом», суть которого я не уловила, но кивнула.

— А вот эту ложку, — Тесса подняла крохотную серебряную ложечку, — не трогайте вообще. Она лежит для красоты. Если вы её возьмёте, это будет означать, что вы вызываете хозяина на поединок чести.

— Ложкой.

— Это символ, миледи.

— Ложкой. На поединок.

— Это древняя традиция!

Мир, в котором можно случайно вызвать дракона на дуэль, взяв не ту ложку. Я определённо не в Петербурге.

Далее шли поклоны. Оказалось, что кланяться нужно всем, но по-разному. Лорду — глубокий наклон головы. Управляющему — короткий кивок. Жрецу — правая рука к сердцу. Капитану стражи — левая рука к сердцу. Казначею — просто кивок, но с улыбкой.