Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона (СИ) - Серебряная Лира - Страница 29

Ну, почти. Сначала были: чай (Рик, серебряный поднос, как обещал), объятия (Тесса, мокрые от слёз, крепкие, с запахом кухонного дыма), рукопожатие (Торен, молча, одно и крепкое, как тиски), поклон (Ольвен, старомодный, с книгой в руке, со слезами на очках), и толпа людей, которые хотели увидеть, потрогать, убедиться, что западное крыло действительно чистое.

Оно было чистое. Серебристые стены сияли в утреннем свете, и люди заходили в зал — робко, по одному, — и трогали камень. Гладкий, тёплый, живой. Некоторые плакали. Старый конюх, который помнил ещё отца Кайрена, встал на колени и поцеловал пол.

Кайрен стоял в стороне. Смотрел. Молчал. Но когда старый конюх поднялся, Кайрен подошёл к нему и протянул руку. Конюх взял её — и не отпустил. Долго. Никто не торопил.

Потом — сон. Глубокий, чёрный, без снов. Без чужих снов. Впервые с тех пор, как я попала в этот мир, мне ничего не снилось. Ни формулы, ни мальчик с серебристыми волосами, ни чёрная воронка. Ничего. Тишина.

Я проснулась на следующий день. За окном — солнце. Яркое, зимнее, ослепительное. Горы сверкали так, что больно было смотреть. Мир выглядел новым — как после ремонта. Свежая краска, чистые стены, никаких тараканов.

Тесса сидела на стуле у кровати. Спала — голова набок, рот приоткрыт, в руке — кружка с остывшим чаем. Она дежурила. Всю ночь.

— Тесса, — позвала я тихо.

Она вскочила. Кружка покачнулась, но не упала — Тесса поймала её на лету, одной рукой, не проснувшись полностью.

— Миледи! Вы проснулись! Как вы себя чувствуете? Рик сказал не будить, Ольвен сказал не будить, лорд Кайрен сказал — и я цитирую — «если кто-нибудь её разбудит, я лично превращусь в дракона и съем этого человека», так что я не будила, но я принесла чай, правда он остыл, но я сейчас сделаю новый, и...

— Тесса.

— Да?

— Спасибо. За всё.

Она замерла. Потом — медленно, как будто позволяя себе это впервые — улыбнулась. Человек. Друг. Тесса, которая ночевала на стене ради голубя, которая шпионила за Мервином, которая нашла первый цветок и стояла среди двухсот тридцати четырёх.

— Шуба? — спросила она.

— И стипендия. Я помню.

Тесса кивнула. Моргнула. Быстро вышла — то ли за чаем, то ли чтобы поплакать в коридоре. Наверное, и то и другое.

Через час я была на ногах. Слабая — да. Числовое зрение мерцало, как расстроенный телевизор. Формулы я видела, но нечётко, как будто через мутное стекло. Ольвен предупреждал: перерасход магической энергии. Восстановится за несколько дней. Или нет. Никто не знал — прецедентов не было.

Я не думала об этом. Потом. Сейчас — другие дела.

Мервин.

Рик доложил: казначей сидел в своей комнате, под охраной, спокойный и молчаливый. Бежать не пытался, аудиенции не требовал. Это было хуже, чем крик и угрозы. Спокойный Мервин значило одно: у него есть план.

— Он что-нибудь говорил?

— Попросил завтрак. Поблагодарил стражника. Сказал, что подождёт, пока лорд Кайрен освободится.

Ждёт. Потому что знает: связь с Дарьеном оборвана. Голуби заперты. Он отрезан. И единственный выход — переговоры.

— Приведите его в малый зал, — сказала я. — Через час. Я хочу поговорить.

— Лорд Кайрен...

— Будет рядом. Но говорить буду я.

Рик поджал губы, коротко качнул головой и ушёл.

Мервин вошёл в малый зал так, как входил всегда: ровной походкой, с нейтральным лицом, в безупречном камзоле. Ни одна складка не говорила о том, что он провёл ночь под арестом. Ни один волос не выбился из причёски. Он выглядел как человек, идущий на деловую встречу. Что, в общем, было правдой.

За столом сидели: я, Кайрен, Рик. У стены — Торен. У двери — двое стражников.

— Леди Марисса, — Мервин поклонился. — Лорд Кайрен. Рикардо.

— Мервин, — сказала я. — Садитесь.

Он сел. Положил руки на стол — ладонями вниз, спокойно, как на обычном совещании.

— Полагаю, вы хотите обсудить моё будущее, — сказал он.

— Я хочу обсудить ваше прошлое. Будущее обсудим потом.

Я положила перед ним стопку бумаг. Перехваченные письма. Финансовые отчёты с исправленными цифрами — его исправлениями, скрывавшими хищения. Схема голубятни. Карта маршрутов голубей. Координаты Торрен-на-перевале.

Мервин смотрел на бумаги. Лицо — по-прежнему нейтральное. Но я видела (пусть нечётко, пусть через мутное стекло моего ослабленного числового зрения) — его пульс участился. Расчёт. Чистый расчёт. Он считал варианты.

— Двадцать три года, — сказала я. — Столько вы работаете в Ашфросте. За это время через вас прошло больше четырёхсот тысяч золотых монет — и двенадцать процентов из них ушли не туда, куда должны были. Вы аккуратны, Мервин. Профессиональны. Если бы я не видела числа — никто бы не нашёл.

— Комплимент?

— Констатация. Вопрос: вы делали это добровольно?

Мервин посмотрел на Кайрена — быстро, оценивающе. Кайрен сидел неподвижно. Молчал. Ждал.

— Лорд Кайрен, — сказал Мервин, — вы разрешите мне быть откровенным?

— Впервые за двадцать три года, — ответил Кайрен. — Давно пора.

Тень — на лице Мервина. Не улыбка. Признание. Что-то вроде «ладно, вы выиграли, я буду честен, потому что других вариантов не осталось».

— Дариен, — сказал Мервин. — Лорд Ильдерик Дариен. Он... — пауза, — не тот, кого можно назвать «нанимателем». Скорее — владелец. Я принадлежу ему. Не по рождению — по долгу. Мой отец задолжал дому Дариен. Долг перешёл ко мне. Я расплачиваюсь двадцать три года. И ещё не расплатился.

— Долг — финансовый?

— Магический. Мой отец был слабым магом. Дариен усилил его — за цену. Цена оказалась выше, чем он думал. Когда отец не смог заплатить — Дариен взял меня. Ретранслятором. Живым якорем. — Он поднял рукав. На внутренней стороне предплечья — тонкая чёрная линия, похожая на татуировку. Метка. — Это контракт. Магический. Я не мог отказаться, не мог сбежать, не мог рассказать. Метка следила. И передавала.

Я смотрела на чёрную линию. Числовым зрением — мутным, нечётким, я видела: формула. Простая, грубая, как кандалы. Метка была привязана к третьему каналу — тому самому, который я перекрыла вчера.

— Канал мёртв, — сказала я. — Ваша метка...

Мервин посмотрел на предплечье. Провёл пальцем по чёрной линии. Она бледнела. Медленно, как чернила, размываемые водой. Исчезала.

Впервые за весь разговор на лице Мервина появилось что-то живое. Удивление. А глубже, как камень на дне реки, мелькнула надежда.

— Мертва, — сказал он тихо. — Она... мертва.

Тишина. Длинная.

— Мервин, — сказала я. — Хищения — это одно. Шпионаж — другое. Вы причинили вред замку и лорду Кайрену. Это факт. Но если ваша история правда — а я проверю, — обстоятельства меняют картину. Не полностью, но существенно.

— Что вы предлагаете?

— Выбор. Первый вариант: суд. Формальный, по законам Северного предела. Учитывая обстоятельства — не казнь, но изгнание.

— Второй?

— Сотрудничество. Вы расскажете нам всё, что знаете о Дариене. Сеть агентов, планы, связи, финансовые схемы. Всё. Взамен — вы остаётесь в Ашфросте. Не казначеем — эта должность вам больше не подходит. Но... — я посмотрела на Рика, — замку нужен человек, который знает, как работает шпионская сеть. Чтобы защищаться от следующей.

Рик кивнул. Почти незаметно.

Мервин потёр запястье. Потом посмотрел на свою руку — на то место, где минуту назад была чёрная метка. Чистое предплечье. Бледная кожа. Ничего.

— Второй, — сказал он. — Я выбираю второй.

— Тогда начнём, — сказала я и достала чистый лист. — С начала. Когда Дариен впервые связался с вами?

Мервин говорил три часа.

Когда он закончил, у меня было сорок два листа записей, карта шпионской сети Дариена в четырёх из пяти пределов и стойкое ощущение, что мир гораздо сложнее, чем кажется из библиотеки.

Дариен — Дракари. Старше Кайрена. Гораздо старше. И тут я вспомнила дневник Элары: «якорь, это не предмет, это ч...» Оборванная страница. «Это ч...» Человек. Дракари. Дариен сам был частью якоря, живой третьей вершиной треугольника. Элара догадалась. И за это исчезла. Проклятие наложил не его предок, он сам. Двести семь лет назад. Лично. Потому что Ашфросты отказали ему в чём-то — Мервин не знал, в чём. Но проклятие было не наказанием, а инструментом: оно качало магическую энергию из Северного предела и перенаправляло к Дариену. Паразит, питающийся целым регионом.