Землянка для наемников (СИ) - Солнечная Тина - Страница 4

Я задумалась.

— А… твоя планета… какая она?

Он чуть дольше смотрел на меня, а затем медленно проговорил:

— Ты задаёшь слишком много вопросов, землянка.

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

Кажется, перегнула палку.

Возникла пауза, неловкая и затянувшаяся.

Я не знала, как её заполнить, и первое, что пришло в голову:

— А как тебя зовут?

Он не сразу ответил.

Его губы чуть дрогнули, но выражение лица оставалось прежним — холодно-оценивающим.

Казалось, что он просто не хочет отвечать.

Но потом, словно нехотя, он выдохнул:

— Дрейан.

— Дрейан, — повторила я. Затем осторожно добавила: — Мне нельзя было спрашивать?

Он чуть сузил глаза, а потом склонил голову набок, разглядывая меня с каким-то странным выражением.

— В нашей культуре, — проговорил он медленно, — женщины не интересуются именем мужчины, пока не рассматривают его в партнёры.

Я застыла.

Губы приоткрылись, но слова застряли в горле.

Он не шутил.

Мои щеки вспыхнули.

— Ох… — Я стиснула зубы, не зная, куда себя деть. — Прости! Я… я не имела в виду ничего такого!

Он медленно кивнул, но взгляд его оставался непроницаемым.

— Конечно, — сказал он ровным голосом.

— Тем более, у тебя, наверное, уже есть… жена или любимая? — Я попыталась как-то вырулить разговор в более безопасную сторону.

Но стоило мне это сказать, как что-то изменилось.

В уголках его губ дрогнула горькая усмешка.

— Это была плохая шутка, — сказал он, и в голосе прозвучала странная усталость.

Я открыла рот, но не нашла, что сказать.

— Хорошей прогулки, землянка.

Он повернулся и ушёл, оставив меня глупо стоять посреди коридора с ощущением, что я вмешалась во что-то, чего не должна была касаться.

Я продолжала бродить по кораблю, пытаясь запомнить коридоры, переборки и двери, ведущие в разные отсеки. В какой-то момент я повернула за угол и оказалась в столовой, а там он.

Тот самый желтоглазый, который первым заговорил со мной.

Он сидел за столом, склонившись над каким-то устройством. Его длинные пальцы ловко двигались, соединяя детали, скручивая провода. Вокруг валялись инструменты, некоторые из которых выглядели совершенно незнакомыми, но определённо высокотехнологичными.

Я застыла, намереваясь развернуться и уйти, пока он не заметил меня.

Но он поднял голову и, не прекращая работы, спокойно сказал:

— Оставайся, если хочешь.

Я моргнула.

Ну, раз так…

Я неуверенно подошла, присела рядом. Чувствовала себя не в своей тарелке, но любопытство пересилило неловкость.

Наблюдать за его работой оказалось завораживающим.

Он двигался уверенно, спокойно, с какой-то особенной сосредоточенностью. В руках у него что-то мерцало, вспыхивало маленькими огоньками. Он соединял детали, сканировал их, подносил к глазам, проверяя результат.

Я молчала.

Мы сидели в тихом, почти уютном молчании, и я чувствовала, как напряжение понемногу отступает.

Но внутри всё равно зудел вопрос, который не давал мне покоя.

Я набрала воздуха в грудь и, прежде чем успела передумать, выдохнула:

— Я хотела бы понять… почему Дрейан обиделся, когда я сказала, что у него, наверное, есть жена или любимая?

Мужчина замер на долю секунды, а потом медленно поднял голову.

Бровь приподнялась.

— Дрейан?

Я чуть дёрнулась.

— Да. Я неправильно назвала его имя?

Желтоглазый прищурился, теперь уже с явным интересом.

— Откуда ты вообще знаешь его имя?

— Ну… — я неуверенно сглотнула. — Я спросила.

Теперь его удивление стало явным.

— Ты сама его спросила?

— Да, — я пожала плечами. — Я не знала, что это запрещено.

Он издал короткий, чуть насмешливый звук, но не выглядел сердитым. Скорее, будто его развеселил сам факт.

— Спрашивать можно, — сказал он, снова сосредотачиваясь на работе. — Но он так отреагировал, потому что у него не может быть жены.

Я нахмурилась.

— Почему?

Он бросил на меня быстрый, изучающий взгляд, а потом кивнул на своё творение, словно проверяя что-то в нём.

— Ты же видела его глаза.

Я моргнула.

— Да. Один у него… необычный.

— Необычный, — повторил он, усмехаясь. — Он урод. Как и мы все, отчасти. Просто уродства тоже бывают разными.

Я резко выпрямилась.

— Что?

Желтоглазый отложил инструмент и чуть наклонился ко мне.

— Я же говорил тебе, что женщин у нас мало.

Я кивнула.

— Они… переборчивы, — сказал он, и в голосе его не было ни злости, ни печали. Просто констатация факта. — За таких, как мы, не выходят замуж.

Я переваривала услышанное, пока наконец не выдохнула:

— А каких тогда выбирают ваши женщины?

Желтоглазый коротко усмехнулся и на мгновение оторвался от своей работы.

— Совсем не таких, как мы.

Я нахмурилась.

— То есть?

Он покрутил в руках какой-то инструмент, словно обдумывая, как проще мне это объяснить.

— Наши женщины ценят утончённость и красоту. Они выбирают мужчин изящных, элегантных, тех, кто умеет быть обходительным, вежливым, сдержанным. Тех, кто носит дорогие одежды, кто умеет красиво говорить, кто кажется… — он на секунду задумался, а потом добавил: — достойным украшением рядом с ними.

Я моргнула.

— Украшением?

Он фыркнул.

— Да. У нас считается, что мужчина должен быть гордостью своей женщины, чем-то, чем можно хвастаться.

Я попыталась представить этого массивного, хвостатого воина в дорогом костюме, с ухоженными руками, идеально подстриженной гривой и благородными манерами… и мой мозг просто отказался это обрабатывать.

— Ты удивлена, — заметил он.

— О… да, — выдавила я. — Не то слово.

Он снова взял инструмент, продолжая свою работу.

— Те, кто идут в наёмники, уже знают, что семья им не светит.

Я нахмурилась.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Потому что мы не те, кого выбирают.

Я смотрела на него, ощущая, как что-то внутри меня холодеет.

— Но ведь… вы тоже можете стать богатыми?

— Богатство здесь не главное, — сказал он. — Это вопрос природы, статуса, происхождения. Мы грубые, неотёсанные, слишком сильные, слишком резкие. Мы не умеем говорить красиво. Мы не станем мягкими и послушными. Мы войны, а не украшения.

Он сказал это спокойно, без горечи, просто как факт.

— Женщины нашей расы имею право и возможность выбирать лучших, — добавил он. — Это нормально.

Я смотрела на него, и вдруг в голове всплыло что-то странно знакомое.

Такое было и на Земле. В древности или чуть позже… Я плохо помнила историю, да и вообще в ней никогда не разбиралась, но такое точно было.

Только там мужчинам говорили, какими должны быть женщины.

— В моём мире все друг к другу обращаются по именам, — сказала я, наблюдая, как его пальцы ловко перебирают детали устройства.

Желтоглазый не поднял головы, но я уловила лёгкую насмешку в его голосе, когда он ответил:

— У вас отсталый мир.

— Но моё имя вы тоже знаете, — я наклонилась вперёд, пытаясь заглянуть в его лицо. — А имя женщины спрашивать можно?

Он бросил на меня короткий взгляд, а потом снова вернулся к своему занятию.

— Можно. Имя женщины — просто имя женщины. В этом нет ничего особенного.

Я моргнула.

— А как тогда к вам обращаться, если имени не знаешь?

Он вздохнул, словно этот разговор начал его утомлять, но всё-таки ответил:

— По расе.

— То есть… — я нахмурилась. — Все мужчины — просто Ранкары?

— Да.

Я наморщила лоб.

— А к женщинам?

— По имени.

Я открыла рот, но слова не сразу нашлись.

— То есть… женщина — это личность, а мужчина — это просто представитель вида?

Он наконец оторвался от работы и изучающе посмотрел на меня, будто пытаясь понять, насколько серьёзно я это спрашиваю.