Участь динозавров (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 10

— Требуется ваше разрешение, чтобы у ментов одно дело забрать.

— Что за дело?

— Тут все изложено, — сказал Стас и потряс докладной запиской, которую держал в руках.

— А ты своими словами, — сказал Бунге.

— Так-то дел пока два, но есть мнение, что их следует объединить в одно, — сказал Стас. — Два убийства. Обе жертвы — пятой категории. У обоих перерезано горло.

— Подожди-ка, это ты не об этом, как его? Иванове?

— Сидорове, — сказал Стас. — Сегодня был второй эпизод, мы только что вернулись.

— Тоже дед мороз?

— Телекинетик.

— Пятая категория, — задумчиво сказал Бунге. — Спичечный коробок мог по столу двигать. Кому он этим помешать-то мог?

— Вот и хочу выяснить.

— Выясняй, — разрешил Бунге. — Два случая с промежутком в один день — это еще не серия, но тенденция все равно заставляет задуматься.

— Может быть, вы по своим каналам тоже поспрашиваете?

— Это ты мне, типа, сейчас распоряжение отдал? — поинтересовался Бунге.

— Это просто просьба, — сказал Стас.

— Давай я переформулирую, — сказал Бунге. — Вы собираетесь взять дело, но у вас по нему нет ни единой зацепки. Тогда зачем?

— Если случится серия, вы же нам первый головы открутите, товарищ полковник.

— Запросто откручу, — сказал Бунге. — И буду прав. И не факт, что теперь этого не случится, хоть ты и думаешь, что подстраховался. Ладно, давай докладную, я все подпишу.

— А что насчет моей просьбы? — поинтересовался Стас, забирая подписанную бумагу.

— Я подумаю, — сказал Бунге. — Кстати, как тебе стажер?

— Нормальный парень, — сказал Стас. — А он генералу Шубину, случайно, не…

— Внук, — сказал Бунге.

Леха опять погрузился в социальные сети. На разных вкладках у него были открыты профили Сидорова и Телегина, и он изучал оба одновременно, пытаясь найти там что-то общее.

У Сидорова было сто двадцать пять друзей. У Телегина — всего восемнадцать. Общих не было.

Возраст разный, институты разные, курсы не пересекаются. Оба имели категорию, а значит, в армии не служили. Сидорова привлекали на трехмесячные сборы, Телегина не успели.

Оба были детдомовцами, но не из одного детского дома. Квартиры от городской администрации они получали в разное время. Оказались соседями они тоже чисто случайно — столица активно расширялась, и в этом районе было много новостроек.

Но Леха не сомневался, что между жертвами должна быть какая-то связь. Просто он пока не мог ее выявить.

Стас плюхнул на стол перед ним папку с документами.

— Собирайся, — сказал он.

— Куда?

— Я обещал Колпакову забрать документы дела, — сказал Стас. — Но потом я подумал, зачем целый капитан будет ходить ногами, если у него в отделе есть стажер?

— Машину можно взять?

— Возьми билет на автобус, — сказал Стас. — Если хочешь, чтобы тебе компенсировали пять копеек, то сам билет не выбрасывай, а отнеси в бухгалтерию.

— У меня электронный проездной.

— Тем более тебе и ехать, — сказал Стас. — И поторопись, пока у Колпакова рабочий день не закончился.

— Похоже на дедовщину, — заметил Леха.

— Вообще непохоже, — сказал Стас. — С дедовщиной в государственных учреждениях мы боремся, а ты нарабатываешь опыт в установлении контактов со смежными организациями.

— Разрешите исполнять?

— Бегом, — сказал Стас.

Леха накинул куртку, в основном, чтобы спрятать кобуру, потому что на улице было тепло, и выдвинулся в сторону остановки общественного транспорта.

Стас уселся на подоконник и посмотрел, как он идет через сквер.

— Как он тебе? — спросил Стас.

— В целом, норм, — сказал Николай. — Но есть вопросики.

— Например?

— А вот генералу Шубину он, случайно не…

— Случайно внук. А отец у него посол в Турции.

— Мажор, — констатировал Николай.

— Ну, пока он вроде ровно себя ведет.

— Возможно, ключевое слово тут «пока», — сказал Стас. — Просто не обвыкся еще.

— Что он с такими связями вообще забыл у нас в Седьмом? — поинтересовался Николай. — Такие парни обычно настроены на карьеру, а если ты настроен на карьеру, то всеми правдами и неправдами пытаешься попасть в Первое управление.

— Дед-то умер.

— Зато папа живее всех живых и не последний человек в МИДе, — сказал Николай. — Думаешь, не смог бы пропихнуть своего отпрыска куда надо, если бы захотел?

— Получается, не захотел.

— Или отпрыск сам не захотел, — сказал Николай.

— А чего бы он не захотел?

— Может быть, он идейный.

— Чур меня, чур, — сказал Стас.

— Меня, если честно, еще вот какой момент смущает, — сказал Николай. — Он тут у нас и неделю не стажируется, и сегодня его второй выезд на труп был, так?

— Так.

— Труп, надо сказать, сегодня очень неаккуратный. Пятнадцать ножевых, море крови, а он и бровью не повел, как будто не второй раз в жизни такое видит. Даже контролить предложил.

— Ну, первый раз он был вполне себе бледный, — сказал Стас. — Может быть, просто быстро адаптируется. Сейчас этому, вроде бы, даже в «вышке» учат. Психология там, то-се.

— И в это дело он вцепился.

— Это как раз понятно, — сказал Стас. — Оно же для него первое. У тебя в Седьмом какое первое дело было?

— Ярило, — Николай вздохнул.

— Сочувствую, — сказал Стас. — И каково оно, жить с незакрытым гештальтом?

— Я тешу себя надеждой, что когда-нибудь мы его все-таки поймаем.

— По непроверенным данным из неподтвержденных источников он давно уже за границу утек, — сказал Стас.

— Если и так, он уже трижды возвращался, — сказал Николай. — Возможно, он вернется и в четвертый раз, и тогда мы его наконец-то сцапаем.

— Там директива «живым не брать», — заметил Стас. — Он слишком опасен.

— Меня устраивает, — сказал Николай. — Он четверых наших положил, и если у меня будет возможность, я очень сильно его убью насмерть и насовсем. И даже минутки рефлексировать по этому поводу не буду.

Стас покачал головой.

— Если после Сидорова и Телегина будет третья жертва, то ты к этому делу пристальнее присмотрись, хорошо?

— Это почему это? — подозрительно спросил Николай.

— Говорят, для того, чтобы поймать маньяка, нужен другой маньяк, — сказал Стас. — Ты вполне соответствуешь.

В семь часов вечера Бунге спустился на подземную стоянку. На этот раз он не стал брать служебную машину с водителем и решил поехать на своей.

У Бунге был «турист» шестой серии производства Баварского автомобильного завода, и это был двадцатилетний рыдван болотного цвета, который Бунге принципиально отгонял на мойку не чаще четырех раз в год. По утверждению полковника, его «турист» был последней машиной, в разработке которой принимали участие инженеры старой школы, и ничего лучше с тех пор произведено так и не было.

Машина выглядела, мягко говоря, довольно непрезентабельно, поэтому начальство вежливо попросило Бунге парковать ее где-нибудь в дальнем и темном углу, где она не будет бросаться на глаза. А лучше всего — не морочить голову и купить себе новый автомобиль, благо, полковничья зарплата с надбавкой за выслугу лет, это вполне позволяла. Или и вовсе постоянно использовать служебную, а эту поставить на огороде и пусть она там благополучно ржавеет.

Продавать ее или отправлять на дачу Бунге, разумеется, не стал. Но просьбу начальства уважил и загонял ее в дальний угол, рядом со штурмовыми бронетранспортерами, которыми контора уже лет пять не пользовалась.

Идти было далековато, но Бунге пользовался «туристом» не так уж часто. В основном, для поездок в места, где ведомственный транспорт лучше не светить.

Бунге открыл дверь, взгромоздился за руль, вставил ключ в замок зажигания, и двигатель сразу же отозвался мерным рокотом. В общем и целом Бунге не был большим поклонником автомобилей, видя в них в основном лишь средство передвижения, а не нечто большее, но чувство от управления здоровенным, тяжелым и мощным «туристом» ему нравилось.