Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 35

– Ко всему привыкаешь, – пояснила миссис Фолькман, как бы в ответ на вопрос, который неизбежно задавал здесь каждый посетитель.

– Но не все могут к этому привыкнуть, – возразил я.

Она взяла сигареты, угостила, прикурила и втянула в себя дым.

– Мой дед владел фермой в Восточной Пруссии, – сказала она. – Однажды он приехал сюда и не мог оторваться от созерцания этой Стены. Его ферма находилась отсюда на расстоянии почти восьмисот километров, но там все еще была Германия. А вы знаете, сколько сейчас от нас до польской границы? Меньше шестидесяти километров. Вот что наделал с нами Гитлер. Он превратил Германию в маленькую второразрядную страну, которую он так презирал.

– Можно, я налью кофе? – спросил я. – Он восхитительно пахнет.

– Мой отец был школьным учителем. Он привил нам, детям, любовь к истории. Он говорил, что это помогает не повторять ошибок. И он не шутил. У него была малозаметная, скромная улыбка, как у модельеров, рекламирующих дорогие часы.

– Будем на это надеяться, – сказал я.

– Нет, любовь к истории, даже знание ее не спасет от повторения ошибок. Взгляните на наш мир. Разве вы не видите, что нас со всех сторон окружают гитлеры? Нет никакой разницы между гитлеровской Германией и андроповской Россией. Серп и молот очень похожи на свастику, особенно если они изображены на крыльях самолета, летящего у вас над головой.

Она взяла чашку с кофе, который я ей налил. Я внимательно наблюдал. В ней заключалось много чего-то враждебного, хотя она и старалась скрыть это, приветливо улыбаясь.

– Вернер требует, чтобы я вернулась к нему, – сказала она.

– Он не знает, что я сюда приехал, – заметил я.

– Но это он сказал вам, где меня найти?

– Вы его боитесь? – спросил я.

– Я не хочу к нему возвращаться.

– Он думает, что вы живете в Мюнхене. И что вы сбежали с шофером грузовика, перевозящего кока-колу.

– То был просто парень, с которым я была знакома.

– Вернер не знает, что вы по-прежнему в Берлине, – сказал я.

– Я никогда не бываю в центре. Мне привозят все, что требуется, из универсального магазина. Я боюсь, что могу столкнуться с ним в продовольственном отделе КДВ. Он по-прежнему ходит туда на ленч?

– Да.

– Тогда зачем Фрэнк сказал вам, где я нахожусь?

– Фрэнк Харрингтон ничего не говорил.

– Значит, вы это просто вычислили? – с сарказмом произнесла она.

– Совершенно верно, – подтвердил я. – Я вас вычислил. В наши дни не составляет особого труда найти человека. Существуют банковские балансы, кредитные карточки, различные счета, водительские права, документы на машину. Если бы Вернер догадался, что вы по-прежнему в Берлине, он отыскал бы вас значительно быстрее меня. Вернер – специалист по розыску людей.

– Я пишу ему открытки, и подруга отправляет их из Мюнхена.

Я кивнул. Мог ли профессионал, вроде Вернера, в самом деле не распознать подобных любительских приемов?

Я стал осматривать комнату. На стенах в рамках висели несколько плакатов театра «Берлинер Ансамбль» и литография Кэте Колвитц. Пол устлан пушистым ковром кремового цвета. Мягкая мебель накрыта покрывалами из натурального полотна, всюду лежали шелковые подушечки оранжевого цвета. Все это броско, но очень уютно – никаких пластмассовых чашек или обгрызанных костей, никаких признаков существования в доме собак. Думаю, что Зена старалась угодить Фрэнку Харрингтону. Он не из тех людей, кто мог бы приспособиться к вони и безвкусице. Сквозь открытую раздвижную дверь я заметил большой обеденный стол красного дерева, на котором стояла хрустальная ваза и серебряные украшения. Самую большую комнату превратили в трапезную. Я подумал, что интересно было бы узнать, кто здесь бывал и обедал с Фрэнком и его молодой любовницей в доверительной обстановке.

– Это, разумеется, непрочный союз, – сказала миссис Фолькман. – Фрэнк и я – мы, конечно, близки, очень близки. Но это не навсегда. Все кончится, как только он вернется в Лондон. Мы оба знали это с самого начала.

Она взяла печеньице и впилась в него белыми красивыми зубами.

– Разве Фрэнк возвращается в Лондон? – спросил я.

До этого она сидела на широкой мягкой софе, сильно подавшись вперед. Теперь же взбила кулаком шелковую подушку и устроилась, прижавшись к ней спиной.

– Его жене хочется, чтобы он получил повышение. Она понимает, что перевод в Лондон приведет к разрыву со мной. В общем-то ей наплевать на повышение, которое может получить Фрэнк, главное в том, что в результате он уедет из Берлина и от меня.

– Все жены таковы, – заметил я.

– Но к Вернеру я не вернусь. Фрэнк склонен думать, что это не так, однако он заблуждается. То, что Фрэнка переведут по службе в другой город, в данном случае не имеет значения.

– А почему Фрэнк думает о вашем возвращении к мужу? Ведь Фрэнк ненавидит Вернера.

– Он чувствует себя виноватым в том, что отнял меня у Вернера. Сперва его действительно мучила совесть. Но подобное чувство вины часто переходит в ненависть. Я говорю банальности?

Миссис Фолькман улыбнулась и каким-то чувственным движением провела кончиками пальцев вниз по руке. Она была очень красива.

– В конце недели мне бывает так скучно, – пожаловалась она.

– А где же Фрэнк?

– В Кельне. Вернется только завтра вечером, – сказала она, словно пытаясь меня соблазнить. – Он слишком часто оставляет меня одну.

Не знаю, может это было приглашение к постели, во всяком случае так оно прозвучало, но у меня не было настроения это выяснить на практике. Я приближался к возрасту, когда чувства притупляются. Поэтому я пил кофе, улыбался и поглядывал на серую линию Стены. Полдень лишь недавно миновал, и панораму города затягивал туман.

– Тогда зачем же вы сюда явились? Может быть, вас прислали из Лондона для того, чтобы вы от меня откупились? Они что же, хотят предложить деньги, чтобы я оставила Фрэнка?

– Какие в таком случае книги вы читаете в долгие ночи одиночества, когда Фрэнка нет, миссис Фолькман? Миновали те дни, когда людям платили за то, что они не соглашались оказывать кому-то интимные услуги.

– Конечно, – согласилась она, и на этот раз улыбка ее стала еще шире. – И платили отцы, а не гнусные сводники. Какой стыд! А я-то надеялась, что вы дадите мне повод вскочить на ноги и гневно заявить, что я никогда ему не изменю. Никогда, никогда…

– Именно так вы и собирались сказать?

– Фрэнк очень привлекательный мужчина, мистер…

– Сэмсон. Бернард Сэмсон.

– Временами Фрэнк бывает ужасно невнимателен, но он интересен. Фрэнк – настоящий мужчина.

– А Вернер не настоящий мужчина?

– О да, понимаю. Вернер ваш друг. Я слышала, как он о вас говорил. Вы оба друг друга обожаете, утверждал он. Ну, Вернер, может быть, и прекрасный друг, но когда поживешь с ним в одном доме целый год, поспишь в одной постели, только тогда поймешь его до конца. Он никак не может на что-либо отважиться. Ему всегда хотелось, чтобы я за него решала все: как, когда, что и почему. Но ведь женщина же выходит замуж для того, чтобы уйти от этих деловых и житейских забот, верно?

– Конечно, – согласился я и постарался, чтобы голос звучал убедительно, чтобы она не сомневалась, как сочувственно и понимающе я ее слушаю. Мне всегда страстно хотелось, чтобы в жизни мне встретилось больше людей, которые предпочитали подчиняться приказам, а не отдавать их.

– Наливайте еще кофе, – каким-то умилительным голосом произнесла она. – Но я не буду настаивать на том, чтобы вы мне растолковали, что означает ваш приход. Вы же понимаете, что не можете обойтись без объяснения со мной.

– Миссис Фолькман, вы были очень терпеливы, и я это ценю. Причина моего появления заключается в том, чтобы официально сообщить вам: в сложившихся обстоятельствах мои хозяева в Лондоне полагают, что вы непременно должны пройти проверку.

– Проверку надежности?

– Да, миссис Фолькман. Такая процедура обязательна.

– Это уже сделали, когда я вышла замуж за Вернера.