Ужжасное Поведение (ЛП) - Фейри Дж. М. - Страница 14

— О боже мой.

— Разве ты не вне себя от радости? — мои антенны улавливают ее настрой. Я не чувствую исходящего от нее всепоглощающего счастья, да и выражение ее лица говорит о том же.

— ЖЖ, какого хуя? Ты просто собирался обрюхатить меня без моего согласия и украсть моего ребенка? Это же полный пиздец!

— Ну, предполагалось, что я могу оплодотворить самку без ее согласия, но как только я встретил тебя и понял, насколько вы развиты, я бы, конечно же, убедился, что ты не против. Я бы никогда не взял тебя силой. Я думал, раз ты согласилась спариваться со мной, значит, ты готова завести ребенка.

Она машет рукой у меня перед носом.

— Нет, нет, нет. У нас здесь всё работает иначе. Мы занимаемся сексом не только ради продолжения рода. Мы изобрели кучу способов предотвратить беременность. Я пью таблетки! Ты бы не смог меня обрюхатить, даже если бы попытался, — она смотрит куда-то в пустоту. — Хотя, с такой-то спермой, может, и смог бы. Блядь, дело дрянь.

— Таблетки? Что это?

— Это таблетки, которые я принимаю каждый день, чтобы не забеременеть.

— Значит, мои антенны были правы: ты никогда не сможешь забеременеть? — меня охватывает ужас. Если Дженнесса не сможет выносить моего ребенка, мне придется отказаться от миссии — предать свой народ. Теперь я никогда не смогу опылить другую самку. Мое сердце принадлежит Дженнессе, несмотря ни на что.

Она стонет, зарываясь руками в свои шелковистые каштановые волосы.

— В смысле, не навсегда. Если я перестану пить таблетки, то смогу забеременеть, а иногда это случается даже во время приема.

Я с облегчением вздыхаю, прижимая кулак к сердцу. Я так и знал. Дженнесса — моя идеальная пара. Должно быть, эти таблетки, о которых она говорит, и мешают моим антеннам распознать правду.

— Но в ближайшее время я не планирую их бросать. Моя жизнь — сплошной бардак. Я пока не могу привести ребенка в этот мир, и уж тем более не для того, чтобы ты утащил его на другую планету.

Я бросаюсь к ней, сжимая ее ладони в своих.

— Я никогда тебя не оставлю. Ты полетишь со мной, куда бы я ни отправился. Даже если у тебя никогда не будет детей, я заберу тебя с собой.

Ее дыхание сбивается, и она вглядывается в мое лицо. Она смягчается и немного подается ко мне, но через пару мгновений качает головой.

— ЖЖ, тебе нужно уйти. Это уже чересчур. Мы только что познакомились.

Слух притупляется, а кровь густеет в венах. На случай ее отказа у меня нет запасного плана. Я не могу представить себе реальность, в которой нет ее. Я не знаю обычаев этой планеты, и очевидно, что мы столкнулись с культурными различиями. Мне нужно отступить и попытаться приспособиться к ее образу жизни. Моя миссия не терпела спешки. Если мне потребуются годы, чтобы убедить ее в своей преданности и доказать, что создание новой жизни со мной — это правильный выбор, я это сделаю. Дело больше не в задании. Теперь Дженнесса — миссия всей моей жизни. Ради нее я готов отказаться от всего.

Я отстраняюсь, опуская руки по швам.

— Я понимаю.

— Правда? — ее глаза расширяются от удивления.

Я пожимаю плечами.

— Для тебя это слишком. Я уйду и продолжу свою миссию с той, кто согласится. Прошу прощения за доставленные неудобства, — ложь обжигает горло. — Спасибо, что приютила меня и так многому научила о Земле.

Я взмахиваю крыльями и слегка отрываюсь от пола, а затем с грохотом рушусь вниз, вскрикивая от боли.

Дженнесса бросается ко мне:

— О божечки. Ты в порядке?

На самом деле, мои крылья кажутся полностью исцеленными. При желании я мог бы улететь, но я не хочу, чтобы Дженнесса об этом знала.

— Кажется, мои крылья сломаны, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

— Ладно, тогда, наверное, тебе пока не стоит уходить. Можешь остаться здесь со мной, пока мы не убедимся, что ты поправился.

— Не хочу доставлять тебе хлопот, — я сажусь, не снимая маски страдания.

— Нет, всё нормально. Что еще тебе остается?

Я киваю.

— Если ты настаиваешь. Спасибо, — я беру ее за руку, и она встречается со мной взглядом; ее щеки заливает румянец.

Я чувствую, как ее сладкая киска уже набухает от возбуждения. Моя новая миссия — заставить Дженнессу влюбиться в меня. Если мне придется вылизывать ее сладкие складки каждый день, пока она не ответит мне взаимностью, это будет самая приятная миссия, какую я только могу вообразить.

— А вон там — лошадь, — я указываю на туристов, катающихся в конном экипаже, пока мы пробираемся через Центральный парк.

Нам нужно было выбраться из моей квартиры. Я рада, что теперь мы с ЖЖ на одной волне, даже если от мысли, что он бросит меня, чтобы обрюхатить какую-нибудь другую сговорчивую суку, у меня закипает кровь. Знаю, что не должна так реагировать, но, видимо, я из ревнивых.

У парня явно какие-то проблемы с привязанностью. Нам нужно проводить как можно больше времени вдали от моей тесной квартирки, иначе я выебу ему все мозги, и тогда он точно в меня влюбится. И если он продолжит доводить меня до оргазма так же, как сегодня, эй, я ведь и сама могу в него влюбиться. И этого, конечно же, не должно произойти. У меня и без того хватает проблем. Влюбиться в пчелу-инопланетянина, единственное желание которого — обрюхатить меня, точно не входило в мое бинго на этот год.

ЖЖ ничего не отвечает, сидя у меня на плече. Не думаю, что он может разговаривать в своей пчелиной форме. А если бы и мог, я бы, наверное, всё равно его не услышала. Так что теперь я просто сумасшедшая тетка в Центральном парке, разговаривающая сама с собой. Ну и ладно. По крайней мере, это отпугнет всяких извращенцев.

Я останавливаюсь перед саксофонистом, играющим для небольшой кучки собравшихся вокруг людей.

— Тебе нравится джаз? — спрашиваю я сидящего на моем плече ЖЖ, прищелкивая пальцами и покачивая бедрами.

Пожилая женщина одаривает меня странным взглядом, прежде чем отойти на шаг в сторону.

Ага, сегодня я определенно сумасшедшая тетка. Слава богу, это Нью-Йорк, и психи здесь встречаются так же часто, как и пиццерии.

Я иду дальше.

— О, давай возьмем мороженое! — восклицаю я, когда в поле зрения появляется тележка в пастельных тонах. Если ЖЖ был в таком восторге от пустого бейгла, он просто обосрется, когда попробует мороженое.

Должно быть, отстойно жить на планете с безвкусной едой. Это еще одна причина, почему я не могу сбежать с ним на его планету. Ничего не могу поделать с тем, что мой мозг начинает подкидывать аргументы в пользу того, почему начать всё с чистого листа могло бы пойти мне на пользу. Конечно, это было бы полным безумием.

Да, рядом с ЖЖ я чувствую то, чего никогда прежде не испытывала, и пусть его слова звучат странно и роботизированно, он наговорил мне самых романтичных вещей из всех, что я когда-либо слышала. Может, я просто изголодалась по ласке, а может, это нечто иное — что-то настоящее. Независимо от моих чувств, я не могу всерьез рассматривать эту идею. На его планете, ради всего святого, даже бейглов нет!

— Один ванильный рожок, пожалуйста, — говорю я продавцу мороженого. Я могла бы выбрать вкус поэкстремальнее, но не хочу, чтобы у ЖЖ взорвался мозг.

Мужчина протягивает мне вафельный рожок, и я делаю длинный лизок.

— Попробуй, — говорю я ЖЖ на своем плече.

Он перелетает на шарик мороженого, и хотя в этой форме я не могу различить выражение его лица — он буквально выглядит как обычная пчела — кажется, он съедает немного, и его тело начинает возбужденно жужжать.

Я улыбаюсь. Чертовски приятно быть той, кто показывает первым инопланетянам, когда-либо посетившим Землю, нечто столь чудесное, как мороженое. В смысле, думаю, за то недолгое время, что он здесь, я показала ему вещи и получше мороженого, но на Земле хватает всякого дерьма. Я бы предпочла быть проводником исключительно хорошего.