Ужжасное Поведение (ЛП) - Фейри Дж. М. - Страница 1

Гет (Ж/M)

Главный герой — инопланетянин:

Кинк на размножение

«Тронешь её — умрёшь»:

Двойной POV

Пчела Оборотень

Похищение

Измена (не между главными героями)

Упоминание возможной принудительной беременности

Упоминание домашнего насилия

Насилие

— Внимание, Барикс, мы скоро совершим посадку на Голубой планете, — раздается голос по громкой связи у меня над головой.

Время почти пришло, и миссия, к которой я готовился всю свою жизнь, начнется с минуты на минуту.

Я сажусь на койке и запускаю руки в свои короткие черные волосы, чтобы немного прийти в себя. Вот и всё: я стану первым из своего вида, кто ступит на эту планету. Я не нервничаю, ведь я тренировался для любого мыслимого сценария, но ничего не могу поделать со странными эмоциями, бурлящими в животе.

Подойдя к зеркалу в дальнем конце комнаты, я критически оцениваю свой внешний вид: перед отправлением меня будут фотографировать, и я хочу быть уверенным, что выгляжу безупречно. В конце концов, я творю историю. Я внимательно осматриваю свою угловатую челюсть с обеих сторон, чтобы убедиться, что мой пушок сбрит равномерно, и только потом отворачиваюсь. Я не до конца доверяю бортовому грумеру — он далеко не так хорош, как мой мастер на родине, — но он справился вполне сносно, и нет смысла зацикливаться на мелочах. У обитателей этой планеты волосы вообще дико растут по всему телу.

Я подхожу к выходу и взмахиваю рукой перед сенсором; металлическая дверь отъезжает в сторону. Я в последний раз оглядываюсь на свою каюту, гадая, где мне предстоит спать во время миссии. Известно, что виды на Голубой планете спят в грязи, но, возможно, мне удастся соорудить себе постель, когда я найду свою цель.

Детали миссии крутятся в моей голове, пока я иду в рубку управления Улья. В блестящих коридорах пустынно, ни единый звук не отвлекает меня от размышлений. Я точно знаю, что нужно делать, но меня успокаивает мысль о предстоящих задачах как о контрольном списке, в котором я вот-вот начну ставить галочки. Номер один: пробраться через атмосферу планеты. Легкотня. Вторая задача — не такая уж и простая.

Я сворачиваю за угол и вхожу в рубку управления под гул голосов моей команды.

Капитан Барбан стоит на носу Улья, спокойный и собранный, как всегда, и смотрит сквозь стеклянную стену на появляющуюся в поле зрения Голубую планету. Скрестив на груди мускулистые черно-желтые руки, он игнорирует болтовню вокруг, казалось бы, сосредоточенно буравя взглядом мой новый дом. Его лицо озаряется, как только он краем глаза замечает меня.

— Барикс! Герой дня и наш лучший Сборщик пыльцы, — зовет он, направляясь ко мне. Сборщик пыльцы — это прозвище опылителей, ласковое обращение, от которого у меня пушок встает дыбом.

Его слова служат сигналом для остального экипажа: все шестеро моих товарищей по команде обращают на меня внимание, подходят, чтобы похлопать по плечу и сказать слова поддержки. Все, кроме Байлифа, который стоит в стороне, нахмурив брови и скрестив руки на широкой груди.

Байлиф — не самый большой мой фанат; мои антенны улавливают его зависть к моему статусу, но я ценю то, что он держится на расстоянии.

— Ты справишься, — говорит Биалар, хлопая меня по спине.

— Мы почти на месте, — со смешком произносит Бейн и треплет меня по макушке.

Я натягиваю натянутую улыбку: мне не нужны их банальные слова или нежности. Я предпочитаю держаться особняком, но, видимо, быть в команде — значит вести себя определенным образом, от которого у меня по пушку мурашки бегут.

Я делаю шаг вперед, вырываясь из толпы, и обращаюсь к капитану Барбану:

— Сколько еще осталось до моего запуска?

Словно по команде, с панели управления раздается роботизированный голос:

— Щит активирован.

Изнутри Улья этого не понять, но теперь мы невидимы для всех на Голубой планете. Это дополнительная мера предосторожности, хотя нет никаких признаков того, что ее формы жизни способны на подобные технологические достижения. Вся планета отстает в развитии на миллионы лет — и это одна из главных причин, почему мы здесь.

— Вот и всё, — капитан Барбан сцепляет свои черные руки, его глаза сверкают от возбуждения под шрамом, пересекающим лицо. — Проведем последний инструктаж перед твоей отправкой. Очистить помещение.

Команда хлопает меня по плечу перед уходом.

— Желаю удачи, — говорит Байлиф перед тем, как выйти, хотя выражение его лица совершенно не соответствует словам. Когда он покидает рубку, его остроконечный ирокез почти касается потолка. Он не будет присутствовать при моей отправке, так как его помощь понадобится в центре управления, чтобы убедиться, что моя капсула взлетит по плану. Я не переживаю, что его неприязнь ко мне хоть как-то помешает: как и во мне, миссия глубоко укоренилась в каждом из нас.

— Присаживайся, — капитан Барбан указывает на пустой стул и занимает место напротив меня.

Мы проводили инструктаж каждый день с самого начала миссии, и её детали вбили мне в голову еще тогда, когда я только начал тренировки, так давно. Философия режима гласит, что повторение создает самого надежного работника. Нужно быть полным идиотом, чтобы забыть этапы задания на данном этапе, но дело не в памяти. Дело в том, чтобы миссия стала частью моего естества.

Капитан Барбан откидывается на спинку стула, заложив за спину защищенные броней крылья.

— Начни с самого начала.

Я прочищаю горло, держа спину прямо, а крылья — высоко над плечами.

— Я начинаю с проникновения в атмосферу планеты в своей компактной форме, чтобы не вызывать подозрений, — есть свидетельства, что у обитателей планеты существует вид жизни, похожий на наше компактное состояние. — Затем я нахожу самку.

Я замолкаю. Я повторял эти шаги большую часть своей жизни, ведь меня специально вывели для этой роли. Но когда я произношу их вслух сейчас, когда задача наконец-то стала реальностью, мой мозг дает сбой, осознавая всю тяжесть ситуации. Да, мы и раньше вступали в контакт с другими формами жизни на разных планетах, но никогда — с подобной миссией.

Капитан Барбан подается вперед, откашливается и внимательно изучает меня, а его антенны подергиваются, словно он пытается лучше прочитать мое состояние.

— Продолжай.

Я слегка трясу головой, возвращаясь к своим мыслям.

— Да, я схвачу ее после того, как найду идеальный женский образец, исходя из группы крови, возраста и генетических особенностей. Я дождусь, пока ее яйцеклетки будут готовы к оплодотворению, и опылю ее, убедившись, что условия и поза идеально подходят для этого процесса.

Я снова замолкаю, чувствуя, как сердце вдруг готово выскочить из груди.

У нас дома опыление проводится только на Королеве — единственной самке нашего вида, пока к власти не придет следующая Королева. Опылители назначаются при рождении: это мое право по праву рождения, если бы я не был предначертан для опыления иного рода.

Мне показывали изображения этих самок с Голубой планеты: у них бесцветная кожа без пушка, за исключением участков по всему телу. Я уже привык к их виду, так как смотрел на их фотографии всю свою жизнь, но теперь сама мысль о том, чтобы оказаться рядом с одной из них, входить глубоко внутрь, пока не наполню ее своим густым семенем... эта мысль выбивает меня из колеи.

— Барикс.

Я выхожу из транса и поднимаю взгляд на нахмурившего брови капитана Барбана.

— Извините. Да, следующий шаг. Спустя три недели я проникаю в матку самки, извлекаю оплодотворенный эмбрион и подаю сигнал Улью о готовности к эвакуации.

Мы уже переняли чувство времени у обитателей этой планеты, которые измеряют его на основе цикла своей единственной луны. Это примитивная практика, но если мы будем оперировать их системой измерения времени, нам будет проще понять цикл женской овуляции.