Хозяин теней 8 (СИ) - Демина Карина - Страница 42

— Это потому что сейчас я здоровый. Так что за копье?

А то так мы до сути не доберемся.

— Чудесное? — уточнил я.

— Чудесней не бывает. Копьё, если верить легенде, из чистой веры и крови первого Романова, а ещё — ангельского благословения. И способно сразить саму… ну, вы поняли, — Орлов, начавший было рассказывать, осёкся. И тихо завершил. — В общем, мощное.

— Да, — заговорил Карп Евстратович и взмахом руки успокоил Мишку, который явно собирался подкорректировать версию Орлова. — Дело не в том, что оно мощное. Дело в том, что если той же легенде верить, то копьё это способен взять в руки лишь истинный Романов. И что оно как бы…

— Подтверждает? Кровь? Право? Право на корону и трон?

Я поглядел на Тимоху, и тот погладил запястье. Стало быть, о том же думает.

— А его когда-нибудь… ну, применяли? — я перевёл взгляд на Карпа Евстратовича.

— Когда выбирали нового государя. Был такой момент, когда династия едва не пресеклась, — а вот Карп Евстратович историю знал получше меня. Интересно, сам по себе увлекался или служба обязала. — И было это несколько сотен лет тому…

— Ну… — Мишка поёрзал.

— Говори уже.

— Как я понял, его иногда доставали. То есть не само копьё, а раку-хранилище. Об этом есть записи в учётной книге. И отправляли во дворец… в общем, около трёх лет тому в последний раз. Как раз на именины наследника.

И не с тем ли таинственным ритуалом, о котором нам Михаил Иванович рассказывал, сие связано?

— Значит, три года тому копьё ещё было, — вывод я озвучил. — Его забрали… точнее раку с ним. Но если бы его в раке не оказалось, думаю, государь заметил бы.

Или кто там старший по ритуалам.

— Да, — согласился со мной Мишка. — И вернули его в срок.

— А при приёмке раку открывали?

— Понимаешь, — Мишка расплылся в улыбке. — Нет. Это невозможно. Отворить и закрыть раку может только государь или же Патриарх.

— А…

— Запирая, — Мишка не позволил мне озвучить вопрос. — Ставят печать. И да, она на месте. И да, целая. Никаких признаков того, что её снимали или взламывали. Но пока печать срезали и отправили в канцелярию. Будут изучать на предмет того, является ли она настоящей. А тогда, три года тому, ларец доставили. Хранитель проверил печати и отправил раку на отведённое ей место.

А пустая она или нет, он не знал.

И о чём это говорит?

Ну, кроме того, что в деле замешан кто-то из Романовых?

Я повернулся к доске. Сдаётся, пришла пора её использовать.

— А остальные артефакты тоже выносили?

— Да, — Мишка кивнул. — Я проверил по записям. Время разное. Перо использовали для освящения новой каменной церкви, в Вологде.

Далёхонько.

— И сопровождали его пятеро дознавателей.

— И вновь же обратно привезли ларец, закрытый печатями, — пробормотал я. А про себя добавил, что наверняка на мероприятии, которое потребовало такого серьёзного артефакта, присутствовал кто-то из Романовых.

Кто?

И… в общем, что-то мне кажется, что руки у нас коротковаты для такого расследования. И не только у нас.

— А кровь?

— А кровь увозили в Зимний. И вернули тем же днём. Для чего — понятия не имею…

Тьма повернулась к двери, а следом и Призрак.

Зашипела, вскарабкавшись к потолку, Буча. И кажется, у нас гость.

Гости.

— Доброго вечера, — Михаил Иванович вежливо постучал. — Надеюсь, не помешаем?

Нет, что я про штаб говорил-то?

Он и есть. А табличку заказать надо бы. Или наоборот? Если без таблички, то оно секретности больше.

— Доброго, — Тимоха поднялся, и Мишка. Николай Степанович тоже, а я вот остался сидеть, пытаясь справиться с зудом.

Вот не люблю я этого.

Не люблю.

Татьяна поморщилась, Тимоха головой дёрнул и Бучу прибрал. Да и я теней втянул, подумав, что в прошлый раз от Михаила Ивановича шибало не с такой силой.

И вообще…

Додумать не получилось, поскольку наш инквизитор отступил, пропуская ещё одного гостя. Надо же, Слышнев.

Самолично.

И вот тут я не выдержал, поскрёбся, буркнув:

— А вы это… сияние своё прикрутить можете? Или как-то, не знаю даже, придержать? А то так благостно, что шкура сейчас треснет.

— Савелий! — воскликнула Татьяна, краснея. — Извините, он…

— Нисколько не изменился, — Слышневотвесил поклон. — Прошу простить, мы из Лавры, и потому несколько вышли из нормального образа. Сейчас.

Он протянул руку, в которую Михаил Иванович что-то вложил.

Чётки?

Точно. Змеёй обвили запястье. Такие, из чёрненьких угольных камушков с чёрненьким же, простеньким с виду крестом, который прилип к левой ладони. Ну и не знаю, как остальным, но лично мне дышать стало легче. Уже ощущение, что не в духовке находишься, а всего-навсего в бане. Пусть и раскочегаренной, но всё одно вынести можно.

Хороший пар костей не ломит, любил повторять один мой старый знакомый.

— Благодарю, — Татьяна присела, как это полагается. — Действительно, стало намного легче.

Только тесновато.

Всё же не знаю, для чего этот подвал предназначался изначально, надеюсь, только, что не в качестве морга, но теперь здесь реально не повернуться.

Я всё-таки поскрёбся. Нет, мог бы сперва благость прикрутить, а потом и являться честным людям. Хотя вот, кажется, эта самая благость только нам неприятна. Орлов вон ёрзает и в волосах искры. Демидов глаза прикрыл, дышит глубоко. Шувалов морщится и псину свою за ошейник перехватил, точно опасаясь, что та не поймёт.

Ну а Николя прямо эту светлую силу к себе потянул, она окутала его фигуру зеленым облаком.

— Итак, господа и… сударыня, — Слышнёв снова поклон отвесил. — Рад, что все живы и целы, и как понимаю, собрались держать совет.

— Ну как держать, — я поёрзал, потому что от светлой силы особенно сильно чесались ступни. Вот такой зуд, который прям внутри. И поскрести бы, но этого мне Татьяна вовек не забудет — Придерживать… точнее разобраться. Попытаться хотя бы.

Взгляд внимательный и, мать вашу, нечеловеческий.

Не знаю, как объяснить.

Крыла он не выпускал. Меча огненного тоже рядом не было. Да и с лица Слышнев не особо изменился. Только взгляд вот напрочь нечеловеческий. Будто что-то иное, куда более древнее и недоброе, выглядывает из хрупкой оболочки.

И так, что без всякой благости, от одного этого взгляда жутенько становится.

— Просто, как бы… слишком много всего, — я как-то даже смешался. — Понимаете? И разрозненно. А по итогу — каша… вот я и подумал, что надо бы это в одно свести.

Про доску я в фильмах видел. Правда, теперь, когда пришлось к этой доске выйти, чувствовал себя престранно. Ну или, точнее, совсем глупо чувствовал.

— И поскольку вариантов не особо много, — я вытер вспотевшие ладони о халат. — То для начала использовать хронологическую шкалу. Разнести события по времени. А там… видно будет. И я начну, а потом, если что, дополняйте… и поправляйте.

Глава 21

«Neue Freie Presse» сообщает, что русская революционная партия в Париже опубликовала список лиц, состоявших на службе в тайной русской полиции. В числе этих лиц обозначена некая Ямина Барковская, слушательница медицинского факультета в Кракове. Местная социалистическая газета перепечатала список, Теперь Барковская возбудила против газеты дело. Процесс обещает быть любопытным. Обе стороны выставляют свидетелями бывших агентов, состоявших прежде на службе русской полиции, а в настоящее время перешедших в революционные партии.

Голос Москвы

Мел в руках крошился.

Тут бы ещё листиков, кнопок, ниточек, которые можно тянуть. Не знаю, будет ли с того смысл, но хотя бы смотрелось всё солидно.

Ладно, как-нибудь так.

А люди смотрят. Ждут. И надо бы с чего-то начинать, а оно не начинается. И стою дурак дураком с мелом и перед доской. Спина моментально испариной покрывается. Коленки трясутся.

Тело, оно такое.