Vic. Если ты вернёшься (СИ) - Вайс Вирсавия - Страница 40

Тагир сглотнул и закрыл глаза. Мысли бешено крутились в его голове. Для того чтобы правильно ответить, он должен был понимать, чем был вызван интерес к Анне, откуда, на хер, он вообще узнал о ней, и, самое главное, как много и что конкретно Татарский знает обо всей этой истории.

- Чем вызван твой вопрос, Виктор?

- Значит, Анна.- Хмыкнул Татарский.- Насколько я понял, Егор об этом не знает.

- Не лезь в это.- Зло бросил Тагир.- Ты не меня подставишь, а её и…- Он замолчал, костеря себя последними словами.

- И..?- Виктор выдержал паузу, в надежде, что Зайкалов допустит ещё одну ошибку.- Отлично. Ты же понимаешь, что я выясню всё, и тогда этот самый «И» станет моей козырной картой.

- Он станет гвоздём в крышку твоего гроба, Татарский.- Бросил Тагир, сжимая айфон до боли.

- Даже так? Хорошо, я займусь этим позже.- Отступил он.- После того, как моя жена окажется в безопасности.

- Самому не смешно? Твоя жена? Пока печать в её паспорте говорит об обратном, Виктор.

По громкой связи сообщили, что Airbus ACJ319 RA-1853 совершает посадку в аэропорту города Дубай.

Тагир вскинул голову. Над аэропортом появился, заходящий на посадку, джет Татарских с надписью на борту: RA-1853 Tatarsky V.

- Всё, Виктор. Я в зону посадки. Она приземляется. Скажу, чтобы позвонила.

Последнее, что услышал Тагир, перед тем, как отключиться, было:

- Сука, чтоб ты сдох!

Удовлетворённо хмыкнув, он развернулся и через VIP зону прошёл к полосе, на которой уже останавливался суперджет.

Ольга вышла и остановилась наверху лестницы, обхватив себя руками, оглядываясь по сторонам, жмурясь от яркого солнца, бьющего в глаза. Когда её взгляд остановился на его лице, она робко улыбнулась и начала спускаться.

Тагир подошел к трапу, и как только жена приблизилась, подхватил её на руки. Он видел, что она опять похудела, стала почти прозрачной. Под глазами темнели круги, пальцы были ледяными и подрагивали. Он широким шагом направился к чёрному «Майбаху». Открыв дверцу, он усадил Ольгу на переднее сиденье и, достав тёплый плед, укутал её.

Это уже стало для него привычкой. Он знал, что она всегда мёрзнет. Оглянувшись, Тагир увидел человека Татарского. Было сразу видно, что это профессиональный военный. Он махнул ему рукой и жестом показал на вторую машину, стоящую за «Майбахом». Тот молча кивнул и, бросив на него холодный, оценивающий взгляд, направился к черному «Тахо». Проводив его глазами, Тагир опустил голову и улыбнулся жене, кутающейся в плед.

- Как ты, Оль? Всё хорошо? Нормально долетела?

- Спасибо, родной, всё хорошо. Просто устала немного. - Тихо прошелестела она, поднимая лицо.

- Я скучал, Оленька. - Он наклонился и прижался к её губам.

Жена обхватила его руками за шею и ответила на поцелуй, чуть постанывая, врываясь в его рот языком, доводя его до исступления.

Он отстранился и, проведя пальцами по её лицу, тихо сказал:

- Поехали, солнышко.

Они неслись по утреннему городу, который только-только начал просыпаться. Ольга спала, положив голову ему на плечо. Он поднял правую руку и прижал её к себе, подтянув плед, укрывая её плечи. Ещё в прошлый приезд Тагир купил виллу сразу же за чертой города, на берегу Песидского залива. Он не говорил Ольге, хотел сделать подарок её на день рождения. Но именно туда он её сейчас и вёз.

Он знал, что жена не любит городского шума. Именно поэтому в своё время ему пришлось закрыть квартиру в Москве и перебраться в пригород. Машина, шурша по чёрно-белой каменной мозаике, медленно въехала во двор и остановилась около широкой мраморной лестницы. Заглушив мотор, Тагир откинулся на спинку сиденья и, прикрыв глаза, потёр пальцами лоб. В душе всё сплелось в один тугой узел: и гнев, и любовь, и страх, и отчаяние. Но самое главное то, что сейчас она была рядом.

Ольга заворочалась и открыла глаза. Сонно прищурилась, улыбнулась.

- Привет. - тихо сказала она, протягивая руку и накрывая холодной ладонью его пальцы. - Я скучала.

- Я тоже, родная. - он накрыл второй рукой её руку. - Успела хоть немного отдохнуть?

- Если только немного. - она пожала плечами и огляделась. - Где мы?

- Пойдём, я тебе всё покажу.

Он вышел из машины, обошёл её и открыл ей дверь, помогая выйти.

Ольга вышла, замерла, осматривая виллу и окружавший её сад.

Дом утопал в зелени. Возле лестницы стояли живые топиарии в виде геометрических фигур. Розы всевозможных расцветок окружали дом, чередуясь с мандариновыми деревьями и финиковыми пальмами. Ольга изумлённо распахнула глаза и подошла к цветам, проводя кончиками пальцев по разноцветным бутонам, наклоняясь и вдыхая чарующий аромат. Тагир подошёл сзади и, сорвав цветок гибискуса, мягко обхватил её за плечи, разворачивая к себе. Одной рукой он ловко распустил её неизменный низкий пучок, взбил пепельные пряди, а второй - аккуратно воткнул за ухо кроваво-красный огромный цветок.

- Я люблю тебя, Оль. - тихо сказал он, поднимая её лицо ладонями, наклоняясь к ней, накрывая её губы губами, проводя языком по дёснам, зубам. - Оленька, пусти меня. - срывающимся голосом, тихо.

Она вздохнула и, обхватив его за плечи, прижалась к нему всем телом, впуская его язык в тёплый жар своего рта, сплетаясь с ним, отвечая на поцелуй. Он застонал и подхватил её на руки.

- Девочка моя, - шептал он, целуя её в висок, занося в дом, поднимаясь по лестнице на второй этаж, удивляясь тому, что она была лёгкой, как пушинка.

Тагир внёс её в светлую огромную комнату с окнами в пол и выходом на террасу с видом на залив. В центре на небольшом помосте стояла огромная кровать с лёгким полупрозрачным балдахином.

Он осторожно опустил её на шёлковое покрывало цвета топлёного молока. Ольга смотрела на него, не отводя взгляда. Тагир выпрямился, подошёл к окну и нажал на пульт. Лёгкие шторы медленно двинулись навстречу друг другу. Он развернулся и направился к ней, на ходу скидывая пиджак, бросая его в кресло. Он расстёгнул рубаху, медленно снимая её с широких плеч. Так же медленными движениями, не спуская с неё глаз, Тагир расстёгнул лёгкие льняные брюки, которые легко соскользнули с его крепких мускулистых ног.

Ольга резко вздохнула, когда он подошёл к ней в одних боксерах.

- Иди ко мне, девочка моя. - прошептал он, беря её за руки, поднимая к себе, заставляя встать на колени.

Тагир прижал её к груди, лишая воли, обхватывая рукой затылок, наклоняя голову, накрывая её губы своими, требовательно врываясь в рот языком, и медленно опускаясь вместе с нею на кровать, раздвигая коленом её бёдра, лаская её тело сильными теплыми ладонями.

Ещё до её приезда он дал себе слово даже не думать о том, что было в Москве, пока его там не было. Достаточно было того, что он знал, что это было. От этого выворачивало душу, разрывало на куски. Но если ему так было херово, каково было ей?

Позавчера по телефону она плакала и говорила, что они превратили её в шлюху, прыгающую из одной постели в другую, а он убеждал её, что она самое чистое существо на свете, и не её вина в том, что именно так сложились обстоятельства.

Он ни о чём её не спрашивал. Смысл? Всё было понятно без слов. Вот и сейчас он видел, как вина плещется в её глазах, как она старается лишний раз не встречаться с ним взглядом. Её разум говорил одно, в то время как её тело отвечало на его ласки, позволяя любить его, наслаждаться им.

Если в начале его движения и прикосновения были нежными, то уже через несколько минут его накрыло желанием такой силы, что он перестал себя сдерживать. Не осталось никаких нежных слов, а только страсть и желание подчинить.Он слишком долго был без неё.

Его рот терзал её соски, прикусывая их, заставляя Ольгу выгибаться дугой и тихо вскрикивать. Пальцы ласкали клитор, сдавливая его, сжимая, отчего её лоно уже просто сочилось внутренним секретом. Пальцы врывались в него, доводя и его, и её до исступления. Когда она вскрикнула и замерла, сжимая его, он обхватил её бёдра и вошёл сильным мощным толчком. Жена обхватила его руками за шею, прильнув к нему, кусая его плечо, и он сорвался. Не сдерживая себя, он вколачивался в неё до упора, погружаясь так глубоко, как было только возможно, подгоняя её яростным шёпотом, заставляя её краснеть от его слов. Когда пришло его освобождение, он откинул голову и застонал, изливаясь в неё, удерживая, не давая даже двинуться, чувствуя её резкие, сводящие с ума сокращения, ласкающие его, выжимающие до самого конца.