Его величество эгоист - Зимова Анна Сергеевна - Страница 6

Дальше всё завертелось как в плохом сне. Они снова катались по полу, пока Макс не оказался сверху. Он методично наносил удары по лицу, пока в какой-то момент Яша не обмяк. Люди из соседнего зала пытались стащить Макса, но не так-то это было легко. Они же вызвали скорую.

Дверь снова приоткрылась. Я, не поворачивая головы, спросил:

– Чего, ма?

– Да вот, переживаю.

– Всё со мной в порядке.

– Да не за тебя, а за матрас. Он, бедный, наверное, уже продавлен. И проветрил бы хоть. Как в конюшню захожу. – Она открыла окно, Москва сразу же наполнила комнату едкой свежестью и сотнями звуков: шелестом потока машин, резкими гудками, стуком трамвая.

– Макс, сходи в магазин, купи моющие средства, порошок.

Я знал, что нам ничего этого не нужно, но, если я так скажу, мама придумает другую причину, чтобы я прогулялся.

– Сейчас.

– Прямо сейчас.

В магазине я набросал в корзинку по списку всякого-разного, принёс на кассу.

– Карта или наличные?

Но я не сразу расслышал девушку в алой жилетке. На стойке возвышалась стопка коробочек, и с каждой смотрело на меня знакомое лицо. Вика не показывала мне снимок, который утвердили для рекламной кампании пасты «Дентал Юниор». «Детский» вариант упаковки был в розово-голубых тонах, а повзрослевшая Вика красовалась на нейтрально-бежевом фоне, составляя яркий контраст: чёрные волосы, алые губы, ярко-синие глаза (фотошоп) и, конечно же, ослепительно-белые зубы. Лицо лукавое, брови слегка изогнуты: ну что, узнал, Макс?

Так получилось, что я решил, что буду встречаться с Викой, ещё до того, как увидел её. Когда в классе узнали, что скоро к нам переведётся новенькая, все встрепенулись. «Ты в курсе вообще, кто она такая? – спросил Яша. – Она же снялась для рекламы – настоящей». Я был не в курсе, что за реклама, и сперва не слушал, что судачат о Вике Соколовой. А судачили много. Мальчики считали, что им уже пора с кем-то «мутить», и они предвкушали, что скоро класс пополнится «офигенной красоткой». Игнашечкин заявил, что, чур, новенькая будет его девушкой. Покровский возмущался: «Станет она смотреть на тебя». – «Сам решил к ней подкатить? – парировал Игнашечкин.

Девочки заранее бесились. «Ой, да было бы там на что смотреть», – сказала красивая Казанцева, показывая своей подружке Гурской в очередной раз фотографию черноволосой улыбающейся девочки. Когда Вика пришла наконец к нам, она была уже обсуждена – и осуждена! – вдоль и поперёк.

Честно говоря, я не впечатлился той фотографией и согласился даже внутренне с Казанской, что на ней «слишком много зубов и слишком мало души». Девочка, да, была красивая, но улыбалась как-то хищно.

А Яша поддался всеобщему безумию и стал цапаться с пацанами. «Она из шоу-бизнеса, – поучал он Игнашечкина и Покровского. – Я тоже. Изначально есть точка соприкосновения, сечёте?» Вот тогда и промелькнула у меня шальная мысль: а почему, собственно, это буду не я? Я как бы не последний парень на деревне, в футбол играю, и девчонки строят мне глазки. А пацаны даже не рассматривают меня как кандидатуру. Кичиться своими преимуществами я считал ниже собственного достоинства, я просто… учёл их, когда прикидывал свои шансы. Да и если Вика не посмотрит в мою сторону, не придётся краснеть и оправдываться. Я внимательнее рассмотрел фотографию. «Не такая уж она и хищница, – решил я, – и мы будем красиво смотреться рядом: блондин и брюнеточка. А пацаны пусть сидят в запасе».

Когда Вика явилась к нам, мальчики были уже готовы к дуэлям, а девочки сплотились с твёрдым намерением отыскать в ней все недостатки, которых ещё не заметили.

Она вошла в класс и замерла в районе первых парт, высматривая себе свободное местечко. Моё мнение о ней не сильно изменилось. Есть в ней что-то искусственное. Движение, которым она поправляла волосы, было явно заученным, на лице заготовленная полуулыбка. «Взгляд тоже отрепетированный, – подумал я, – и вообще, он скорее холодный».

Хотя новенькая была даже краше, чем на фото, которое её как-то утрировало. Настоящие Викины краски оказались более мягкими, волосы (не вьющиеся, как в рекламе, а слегка волнистые) – не иссиня-чёрные, а скорее «горький шоколад».

Как ни двигали стульями пацаны, демонстрируя «место рядом свободно», она села позади, за пустую парту. Заговорить с кем-нибудь или хотя бы представиться не пыталась.

Класс гудел как улей. До меня доносился шёпот Казанцевой и Гурской.

«Я отвечаю, она не улыбается, потому что зубы были нарисованные».

«А я думала, она постройнее будет. Фигура на троечку».

«Волосы крашеные, точняк».

Первым рыцарем, сломавшим копьё, был Покровский.

– Новенькая, со мной сесть не хочешь?

– Нет, спасибо, – она улыбнулась, вежливо, но зубы мы наконец увидели. Красивые.

– А чего так? – Покровский сдался не сразу. – Я тебе расскажу, что у нас тут и как.

– А у вас как-то иначе, чем в других классах? – поинтересовалась она невинным тоном.

Покровский скис, но его пример не стал другим наукой.

– С чего ей с тобой сидеть? У вас нет общих интересов, – заявил Яша и обратился к новенькой: – Виктория… – Яша, который занимался в театральной студии, отрепетировал речь и смог произнести её, не упав в обморок от смущения. Обращаясь к Вике на «вы», он хотел казаться более зрелым и романтичным на фоне одноклассников. – Виктория. Можете сесть со мной. Я тоже снимался… много где. Людям искусства нужно держаться вместе.

По крайней мере, он выделился настолько, что удивил новенькую. Она отложила телефон.

– Слышь, не умничай! – Покровский вскочил.

Вика наконец заговорила:

– Пока кто-нибудь ещё не спросил, не хочу ли я сесть с ним, давайте я скажу кое-что. Я пришла сюда, чтобы учиться. Если вы предлагаете мне сесть с вами не для этого, то лучше не стоит. А мне кажется, вы уже меня поделили тут.

– Типа сильная и независимая? – ехидно уточнил Покровский.

Новенькая задумалась:

– Типа да.

– М-да, она с характером, – шепнул мне Яша. – Тут и мой талант, кажется, бессилен.

Пришла классная, Кумушка (нам даже не пришлось придумывать ей прозвище, потому что это её фамилия). Поманила Вику к доске.

– С нами будет учиться новенькая, – сказала она. – Вика, что ты хочешь рассказать о себе?

Вика поправила волосы:

– Я, в общем, достаточно успела рассказать. А остальное ребята уже нагуглили.

Классная не растерялась от такой дерзости:

– Ладно, раз уж ты у доски, тебе и задачу решать.

Казанцева и Гурская были неприятно удивлены, когда Вика решила пример, они-то изначально настраивались на вариант «тупая красотка».

– Ну да, умничать она умеет, – заключила Казанцева достаточно громко, чтобы Вика расслышала. Та послала в ответ красноречивый взгляд, но промолчала.

Когда Вика попросилась в туалет, Казанцева, решив, что настал её звёздный час, произнесла наконец шутку, которую приготовила заранее:

– Что, зубы нужно почистить?

Класс отреагировал смешками, и Казанцева уже тоже заулыбалась, но новенькая посмотрела на неё ясным взглядом и в тон ответила:

– Нет, мыла только наберу. Рот тебе умыть.

Кумушка приподняла брови:

– Девочки, давайте жить дружно.

«Дружно», как я уже догадывался, не получится.

Я подумал: а Яша-то прав. Какая-то эта Вика жёсткая, хотя и улыбается мило. На контакт не идёт, хамит с вежливым лицом. Другая бы на её месте как-то поласковее была с новыми одноклассниками. Выбрала бы себе соседа. Самого видного… Меня, например. Но Вика такая с ходу: знаю я ваши замыслы, да мне неинтересно. То, что новенькая оказалась такой прямолинейной, меня заинтриговало, но симпатии к ней не появилось.

Почему я тогда не учёл, что Вика тоже может стесняться, робеть, переживать? То, что я принял за надменность, на самом деле было защитной реакцией человека, который стоял под прицелом тридцати взглядов (половина масленые, половина неприязненные), – такого и врагу не пожелаешь.