Звездная Кровь. Изгой XI (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович - Страница 4

— Руна создаёт что-то вроде силового поля, — объяснил я коротко, опираясь ладонями о край стола и чувствуя под пальцами холод металла. — Формирует сфокусированную, невидимую кромку, дальность примерно до пятидесяти метров. Скорость формирования — мгновенная. Звук — тише шёпота. Потребление Звёздной Крови — умеренное. Откат почти мгновенный. Идеальна для тихой работы. Когда нужно убрать часового, не дав ему пикнуть. Перерезать трос или верёвку. Вскрыть замок или уплотнитель бесшумно. Как нож, который сам режет, а тебе остаётся только направить его лезвие.

Чор закрыл свою Скрижаль. Потом снова открыл, посмотрел на новую Руну, будто пытаясь прочесть в её глифах скрытый подтекст, ловушку или условие, которое я утаил. Но, конечно, всё было чисто. Его пальцы непроизвольно сжали край стола — единственный признак внутреннего напряжения.

— И что я должен отдать взамен? — спросил он начисто, без обиняков, как настоящий торговец. — Обычно ты, босс, так просто подарки не раздаёшь. Особенно такие. В моём мире за подобное просят руку, ногу или клятву крови. Что от меня ждёшь?

— Ты уже расплачиваешься, Чор, — сказал я тихо, глядя ему прямо в узкие зрачки. — Ты расплатишься этой ночью и следующей, и через ночь. Своей точностью, хладнокровием и жизнью, если понадобится. Этого достаточно. Больше я ничего не требую. Просто хочу чтобы ты оставался как можно дольше живым.

Зоргх снова погасил свою Скрижаль и коротко кивнул — этот жест значил больше любой клятвы. Дальше готовились и снаряжались уже молча. Он призывал иглы для своего АКГ-12, набивал и проверял обоймы, я затягивал ремни подсумков, мы двигались в полумраке оружейной, как два механизма, работающих в унисон без лишних слов. А когда всё было закончено, мы вышли обратно в большой зал, и, как ни странно, я снова почти столкнулся с Энамой. Она стояла у колонны, прислонившись плечом к холодному камню, будто черпая из него силы. Супруга подняла глаза, нашла мой взгляд и тут же опустила затрепетавшие ресницы, но я успел заметить, как дрогнули уголки её губ — не улыбка, а скорее лёгкая судорога сдерживаемого чувства, будто она проглотила слова, которые хотели вырваться наружу, но сдержалась. Гордая речная дева не плакала и не цеплялась за рукав. Просто ждала, чтобы проводить нас… Меня проводить.

Я подошёл к ней, отбросив все мысли о мягких подходах и утешительных фразах — сейчас время дороже золота, и каждая секунда промедления сегодня могла стоить чьей-то жизни кого-то из наших союзников завтра. Сзади раздался демонстративный громкий кашель. Чор, привалившись к косяку плечом, смотрел на нас с преувеличенным терпением, скрестив руки на груди и закатив глаза к потолку, но меня это не смутило. Я обнял Энаму — коротко и крепко, чувствуя под пальцами хрупкость её плеч и запах травяного масла в волосах — а в следующее мгновение мы с Чором уже вышли на широкий балкон, где нас встретил ночной ветер, несущий с собой запах дыма, крови и далёких костров Орды.

Город уже погрузился в мёртвую тишину — последние лампы в окнах погасли одна за другой, будто невидимая рука методично задувала свечи в гигантском склепе. Я остановился посреди балкона, чувствуя под сапогами твердь камня, пропитанного ночной влагой, и сделал глубокий вдох, набирая в лёгкие воздух, в котором ещё витал слабый запах дыма и чего-то сладковато-гнилого — отголосок сегодняшних боёв. Затем потянулся сознанием к тому тёплому загадочному узлу в груди, где пульсировала Звёздная Кровь, и вызвал Аспект.

Сначала воздух вокруг меня сгустился, стал плотнее, будто кто-то выкачал из него всё тепло и заменил ледяной пустотой. Кожа на предплечьях покрылась мурашками, а в ушах зазвенело от внезапного перепада давления. Потом из этой сгущающейся тьмы, из самой ткани сумерек, начал проступать силуэт — огромный, угловатый, упрямый, не желавший подчиняться привычным законам пространства. Он вытягивался из тени по частям, будто материализуясь из кошмара. Сначала распластались тяжёлые крылья с перьями, блеснувшими сталью, острыми как лезвия, потом обозначились мощные хватательные лапы с когтями, уже впившимися в камень балкона без единого звука, и наконец проступила широкая спина, покрытая не то чешуёй, не то бронёй, отливающей в темноте тусклым металлическим блеском. Спина, на которую можно было сесть, как на седло из живой стали.

Чор подошёл ближе, не выказывая ни страха, ни восторга, привыкая к резкому изменению освещения. Чего у него не отнять, так это умения держать лицо даже тогда, когда внутри всё кричит.

— Миленько, — процедил он, обводя взглядом существо снизу доверху, будто оценивая подержанную повозку на базаре. — Настоящее средство передвижения с крылышками для богатеньких магистратов…

— Залезай, — коротко перебил я его разглагольствования, усаживаясь впереди, в естественное седло, образованное изгибами оперения и мышц. — И рот держи закрытым, когда взлетим. Не вздумай смотреть вниз, пока я не скажу.

Он фыркнул, но послушно полез на спину чудовища, цепляясь за выступы брони короткими ловкими пальцами. Я закрыл глаза на миг, проверяя ментальную связь. В основании черепа откликнулся тихий глухой гул, ровный и уверенный, как работа сердца здорового зверя. Затем настроил дополнительный канал — Ментальную Связь с Чором. Для мгновенных, беззвучных команд в тот самый критический момент, когда слова будут лишними.

— Слушай сюда, — сказал я, не оборачиваясь, чувствуя за спиной его тёплое, напряжённое тело. — Если там, на месте, что-то пойдёт не по плану, — не геройствуй. Не пытайся меня спасать. Я уйду в любом случае, ещё и тебя вытащу, если останешься живым. Твоя задача — выполнить свою задачу и остаться живым. Остальное — мои проблемы. Я тебя вытащу.

Чор замер на секунду, потом его пальцы крепче впились в броню Аспекта.

— Я и не собирался геройствовать, — донёсся его голос, приглушённый встречным ветром. — Так-то собирался выжить, босс. А потом, много лет спустя, сидя у камина с кружкой эфоко в руке, громко смеяться над этой нашей авантюрой, может даже книгу написать. Со всеми деталями — как ты бледнел, когда мы пролетали над бесконечным морем ордынских костров, и как я чуть не свалился, потому что ты резко свернул.

— Отлично, — сказал я. — Тогда держись.

Аспект оттолкнулся от земли одним мощным толчком задних лап — особняк мгновенно ушёл вниз, превратившись в маленькое игрушечное пятно среди геометрии крыш, чёрных линий улиц и каналов. Ветер ударил в лицо сразу же, как только мы вышли за пределы прикрывавших нас стен, — плотный, свистящий поток, вырывающий слёзы из глаз и впивающийся в кожу ледяными иглами. Город раскинулся под нами огромным раненым телом, из которого ещё сочилась жизнь. В его тёмной плоти пульсировали редкие, больные огни — лампы в казармах, дежурные костры на стенах, одинокие фонари у ворот. А далеко за зубчатой линией внешней стены ярко горело то самое кольцо — костры Орды. Они светили в ночи нагло, будто это они, а не мы, были здесь хозяевами, устроившими пикник на наших полях, а мы — всего лишь незваные гости, которых потерпят неуютное соседство до утра.

Я держал высоту, не снижаясь, направляя Аспекта плавной дугой над спящим городом. Летать низко над осаждённой цитаделью просто опасно — всегда найдётся какой-нибудь нервный, но зоркий стрелок на стене, который решит, что тень в небе — идеальная мишень для подвига и повышения по службе. А объясняться потом, почему твой мундир изрешечён… То ещё удовольствие.

Мы пролетели над чёрной гладью Белого Озера, где вода поглощала все звуки, делая пространство над собой глухим и безмолвным, будто мы влетели в пузырь вакуума. Потом миновали глубокий ров и поднялись над той самой тёмной серой лентой главной стены — там, на зубцах, как крошечные куклы, мелькали люди — наши часовые.

За стеной взял курс на скопление тыловых огней, где стоянка Орды выглядела особенно плотной и многослойной — там, в этой толчее из повозок, шатров и живых тел, обычно и следовало искать голову. Если у этого бесформенного тела вообще была голова, то она была где-то там. В том, что это единое командование, я уже не сомневался. Не может коллективный инстинкт, жаждущий чужой крови так грамотно командовать разведкой боем. Чёрной и безмолвной тенью скользил мой Аспект над спящим лагерем врагов, словно предвестник того, что должно было случиться через несколько минут — когда тишина взорвётся паническими криками.