Звездная Кровь. Изгой XI (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович - Страница 21

Он обернулся, услышав шаги, и я сразу наткнулся на его взгляд — спокойный, выжидающий, но с той хитринкой, которая всегда появлялась, когда он волновался за кого-то из своих.

— Все живы? — спросил он без предисловий, даже не поздоровавшись. — Раненых нет? Как вообще прошло?

Я подошёл ближе, встал рядом с другом и уставился вперёд, на облака.

— Нормально прошло. По крайней мере, по сравнению с тем, что могло быть, — я почувствовал, как усталость разливается по плечам тяжёлым теплом, стоило только позволить себе расслабиться. — Раненых нет. Все живы. И злые, — добавил я и сам усмехнулся последнему слову — оно слишком точно описывало то состояние, в котором мы все сейчас находились.

Соболь тоже хмыкнул, чуть довернул штурвал, компенсируя порыв ветра, который тряхнул корабль. Где-то внизу, в трюме, звякнуло что-то металлическое — то ли ящик с боеприпасами, то ли посуда на камбузе.

— Злые — это хорошо, — сказал он с ленцой, но в голосе прорезалась довольная нотка, которую я научился различать за годы знакомства. — Злые дольше добреньких живут. Стигматы как, прижились? Не отторгает никого?

Я замялся на секунду, поймал себя на том, что нервно потираю подбородок.

— Не знаю… Вроде всё нормально. Пока не жаловались. Сидят в трюме, в себя приходят. Если что пойдёт не так — есть Руна Исцеления, вытащу.

Соболь покачал головой, и в этом жесте было что-то одновременно уважительное и тревожное. Кибернетический глаз на миг моргнул, подстраивая фокусировку.

— Подумать только, — протянул он, и я услышал в его голосе нотку благоговения, которую он обычно тщательно прятал. — Ты, я и ещё семь Восходящих на одном борту. Мы сейчас для ургов — цель номер один, если они пронюхают. Если у них есть сканеры на той стороне хребта, они уже могли засечь всплески при инициации.

— Постараемся сделать так, чтобы они узнали, когда будет поздно, — ответил я, глядя, как в разрыве облаков начинает проступать тёмная громада. — А потом… Потом пусть боятся.

Соболь промолчал, только криво усмехнулся, и его кибернетический глаз полыхнул красным чуть ярче обычного — он иногда так делал, когда что-то задевало его за живое или когда он прокручивал в голове варианты боя, просчитывая вероятности.

Впереди, из серой пелены, вырастал Гранитный Форт. Я даже удивился, как быстро мы долетели на всех парусах, да и время в разговорах всегда летит незаметно. Он поднимался из скалы, будто всегда здесь и был, — грубый, угловатый, сложенный из тёмного камня, что веками лежал в недрах, пока его не подняли на поверхность. Зубцы стен, башни, чёрные провалы бойниц — всё это смотрелось сейчас даже не столько укреплением, сколько продолжением самого утёса, его естественной, хищной частью, словно гора сама решила отрастить когти.

Я вспомнил, как начинал его строить. Как инсекты из Домена Диких Строителей таскали блоки, как мы клали первые стены впопыхах, в постоянном ожидании воздушного налёта. А потом это укрепление стало мне домом. И не только мне. Моя крепость…

— Снижаемся, — флегматично сообщил Соболь, для него всё это давно превратилось в рутину. — Минут через сорок — пятьдесят будем швартоваться.

Корабль клюнул носом, проваливаясь в воздушную яму, и начал плавное снижение. Желудок на миг приятно ёкнул, как на качелях в детстве. Я ещё несколько секунд смотрел на приближающийся Форт, различая уже отдельные фигурки на стенах, дымок от кухонь, тени патрулей.

— Я в трюм, к своим…

Внизу, в грузовом отсеке, уже началось движение. Женщины поднялись, собирали вещи, поправляли одежду и проверяли оружие. Воздух здесь был спёртым, пахло разогретым металлом, пороховой гарью и тем особенным запахом усталости, который появляется после долгого напряжения рейда.

Энама вытирала лицо краем рукава, сгоняя со щеки тёмный след копоти. Нейла, сидя на ящике с маркировкой боеприпасов, доедала второй паёк, двигая челюстями со звериной сосредоточенностью, с какой едят только после огромных затрат энергии. Галеты хрустели на зубах, крошки падали на броню.

Дана сидела отдельно, на скамье у переборки, отвернув рукав и глядя на своё запястье — серебристый стигмат тускло блеснул в жёлтом свете дежурных ламп. Она словно примерялась к нему, привыкала к мысли, что эта штука теперь её неотъемлемая часть, вросла в кожу, в кость, в саму суть. Другие сидели кто где, привалившись к ящикам.

— Пришли, — сказал я, когда пол под ногами чуть накренился, давая понять, что мы заходим на посадку. — Сейчас будем швартоваться. И запомните: вы не жертвы, не беженки и не трофеи. Вы — хозяйки, которые вернулись из боя вместе с Кровавым Генералом. Спины держите прямо. Страха и усталости не показывать. Теперь вы Восходящие, но пока об этом молчок. Никому ни слова.

Они закивали — кто-то уверенно, кто-то чуть растерянно, но спорить не стал никто. Дана только поджала губы, но промолчала, и я видел, как она выпрямилась, расправила плечи, словно примеряя новую роль.

А когда шлюпка мягко ткнулась в причальную платформу, я первым перемахнул через планширь и с наслаждением ощутил под сапогами надёжный, незыблемый камень. Тяжесть ушла из ног, сменившись привычной уверенностью. Воздух здесь, внутри периметра, казался суше и чище, чем над болотными гнилыми топями, но я знал, что это иллюзия. Запах грядущей большой крови уже пропитал всё вокруг, въелся в стены, в амбразуры, в лица людей, в их дыхание.

Нас встретили взгляды. Бойцы «Красной Роты» из числа бывших легионеров и ополченцев, готовившиеся разгружать подошедший раньше «Дрейк», замерли, как вкопанные. Кто-то выронил ящик, кто-то замер с открытым ртом. Всё внимание было приковано к нашей группе.

Если раньше на моих женщин смотрели с плохо скрываемым вожделением — скользкими взглядами, быстрыми ухмылками, — или с завистью к «счастливчику-генералу», которому так повезло с гаремом, то теперь я читал другое. Суеверную оторопь. Семь женщин в чёрной штурмовой броне «Красной Роты», с «Суворовыми» за спиной, и, главное, с холодным серебристым блеском стигматов на запястьях. Они перестали быть желанными и перестали быть просто женщинами, а стали частью той силы, что правит этим миром.

Одна фигура отделилась от группы, подошла ближе. Ари Чи, попыхивая трубкой, двигался своей обычной походкой вразвалочку, но взгляд у него был острый и цепкий — я знал этот взгляд, так смотрят опытные сержанты, оценивая пополнение. Он скользнул глазами по Дане, задержался на Нейле, на её стигмате, и коротко кивнул мне, давая понять, что оценил обстановку и уже просчитывает, как это изменит расклад сил.

— Ари! — гаркнул я, не давая бойцам времени на размышления и пересуды. — Докладывай!

— Всё готово, Кир. — Ари выбил трубку о каблук, пепел рассыпался по камню серым веером. — Самодельные ракетные станки вывели на северный бастион. Артиллерия стволы прогревает с утра. Разведка доложила, что Лагуна снова ожила. Урги пока не переправляются, но в большом количестве скапливаются на том берегу Исс-Тамас. Явно замышляют чего-то…

— Ясно что они замышляют, после того, как Алексей расколошматил им переправу. Хорошо. — Я кивнул, принимая информацию. — Женщин — в особняк, под охрану Чора и Локи. Дана, Энама — глаз с детей не спускать. Отдыхайте, ешьте, спите. Скоро вы мне понадобитесь.

Дана шагнула ко мне вплотную, так близко, что я почувствовал запах её волос, от которого голова пошла кругом. Она потянулась, словно для того, чтобы поправить ремень моей портупеи, и заговорила тихо, почти шёпотом, но так отчётливо, что стоявшие рядом солдаты невольно подобрались, хотя и делали вид, что заняты своими делами.

— Мы не для того получали стигматы, господин мой, — сказала она, глядя мне прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни капли прежней покорности. Там горело что-то новое, холодное и твёрдое. — Мы хотим воевать. Позволь нам…

— Для чего я вам дал стигматы, Дана, — моё дело, — отрезал я так же тихо, но жёстко, чувствуя, как внутри поднимается раздражение пополам с усталостью. — Сначала отдых. Потом я решу, как вас использовать и чем усилить. Это наказ твоего мужа. Выполняй.