Проданная его светлости (СИ) - Голден Лиззи - Страница 22

Возмущенно фыркаю. Это он еще обижается. И если он думал, что это смешная игра или шутка — то ничего смешного в этом нет. Я буду беречь этот кусочек бумаги, как зеницу ока. Как последнюю память о родителях. Как еще одну маленькую часть моего прошлого, в которое как ни бьюсь, не могу найти дверь.

Снова опускаюсь возле кровати. Задумываюсь.

Вот бы найти где-то семейное дерево Греймов и посмотреть, как звали моих родителей. И… меня. Если это точно наша фамилия. Но все указывает на то. Ведь мама говорила… она говорила… что эта колыбельная передается из поколения в поколение, из уст в уста…

Или это сказал отец?

Но… если я все же из Греймов, то где мне искать рецепт для лечения герцога? Ведь и идти никуда не надо, вот она я. Родителей больше нет. Разве что кто из родственников…

Разворачиваю бумажку и замираю. В который раз.

Это не колыбельная.

Точнее — не только она.

Это рецепт. Тот самый, что хранили предки моего рода. И который родители поручили хранить мне.

Осознание накрывает меня шквалом. Сижу, как прибитая, не могу пошевелиться.

Фабиан знает все. Он знает, кто я такая.

Ведь он знал меня раньше. Сам проговорился.

И если я — последняя из рода Грейм, и мне доверен рецепт, чтобы вылечить всех, кого покусали бездонники… могу ли я противиться судьбе?

Но герцог упорно не желает исцеления. Он сказал, что ему интересен мой дар. Что он особенный. Но почему по этому рецепту не могут сделать эликсир другие целители? Что во мне такого особенного?

Пробегаю глазами по песне… точнее, по рецепту, который здесь зашифрован.

Но как понять, какие ингредиенты нужны? И что такое розалия — типа розы, что ли?

Ошибиться нельзя, ведь каждая деталь важна.

Пепел признаний, капля огня… Сплошные загадки.

Правда, одно понятно. Кровь целителя. Может, все дело в ней?

Кровь Греймов — особенная?

Так, мне нужно сесть и выписать все ингредиенты по порядку. Пока смотрю в листок, начинаю напевать про себя, и это дико сбивает с толку.

Ой… а это еще что за большая картонная коробка у двери? Только сейчас ее заметила.

Кажется, в мою комнату входили, когда я спала. Это неудивительно, ведь дверь некому было запереть изнутри. Одна часть меня говорит, что успею в коробку заглянуть, нужно заняться рецептом-песней. А вторая сообщает, что если тотчас не посмотрит, что в ней, просто умрет от любопытства.

Делаю выбор в пользу коробки. Открываю ее и… замираю.

У меня что, день рождения? Хотя я не помню на самом-то деле, когда он. Но коробка наполнена доверху всякой всячиной. Первой я вынимаю бумагу — плотные кремовые листы пергамента. Вот упаковка простых карандашей. А вот — новая чернильница, хотя я старую еще не израсходовала.

Кажется, я это не заказывала, но да ладно. Много бумаги не бывает.

Осторожно, чтобы не измять, откладываю в сторону на пол. Затем достаю что-то мягкое в белых и бежевых тонах. Панталоны. Нежная бязь цвета слоновой кости, с кружевцами по краям коротеньких штанин и шелковыми лентами-завязками на талии. Целых пять пар.

Щеки горят, к ним подключаются уши. О чем я только думала, когда писала «панталоны»! Ведь знала, что за покупками пойдет — или полетит — Альм, а еще и Фабиан читал мою писанину…

Не могу представить, как бедный управляющий выбирал для меня панталоны. Наверное, сам со стыда чуть не сгорел.

Впрочем, это его проблемы, пусть жалуется герцогу за сложную и неподходящую для его должности работу. Я могла бы и сама все купить. Да только кто меня выпустит?

О, здесь и ночные рубашки. Такие мягенькие льняные сорочки, две штуки, а еще одна батистовая с вышивкой у горловины, где изображены крошечные синие незабудки. Она настолько тонкая, что сквозь нее видно мои пальцы. А значит, будет видно все тело. Кажется, кто-то у нас бесстыжий. И подозреваю, что не Альм.

Зарываюсь с головой в коробку. Что же там еще? Заколки. Я просила одну, потому что свою потеряла. А здесь их… целое гнездо. Простые костяные шпильки, чтобы убрать все волосы. Изящные гребни из темного дерева, инкрустированные перламутром. И штук шесть заколок, несколько из которых очень нарядные, с мелкими бирюзовыми, красными и желтыми камешками. Под разные платья.

А еще расчески. И не одна. Большая, с широкими зубьями, из черного дерева, чтобы распутывать пряди. И маленькая, карманная, из слоновой кости, с ручкой в виде птицы, похожей ворона. Я задерживаю на ней взгляд.

Хм… может, Фабиан знает о Трюфеле и о моей любви к птицам?

Впрочем, я и животных люблю. Просто вот удалось подружиться с вороном. С вороном, который сегодня меня очень расстроил.

Ладно, не буду брать в голову. Здесь еще что-то, упакованное в крафт-бумагу. Разворачиваю — спицы. А еще — иглы разных размеров в изящном стальном футляре и наперсток, который как раз по моему пальцу. Следом вынимаю мотки пряжи — целая радуга в маленьких аккуратных клубках: цвета спелой сливы, лесной зелени, небесной лазури, солнечной охры.

Я умею вязать?

Надо бы попробовать. Все равно заняться нечем, буду коротать дни в своей башне за вязанием. Может, Фабиану жилетку свяжу? Или толстые носки. Чтобы не мерз. Ну, может, он и не мерзнет — просто, чтобы было уютно.

Вынимаю из коробки последний сверток в мягкой замше. Разворачиваю. Две книги. Одна — толстый трактат о лекарственных травах с подробными, цветными иллюстрациями. Вторая — потоньше. Открываю — в ней стихи какого-то неизвестного мне поэта.

Сижу на корточках перед пустой коробкой. Что это? Забота? А может… попытка контролировать даже то, что мне носить?

Нет, глупости. Все это мне было нужно. Да, вплоть до книг. Просто кто-то хорошо знает, чем меня порадовать. И этот кто-то упорно не хочет говорить о моем прошлом…

«Я должен согласовать этот список с его светлостью».

А его светлость решил, что список недостаточно… длинный.

Прижимаю расческу с вороном к груди. Не знаю, плакать мне или злиться. Все слишком усложнилось, особенно то, что я — одна из Греймов. И действительно могу вылечить Фабиана, если только правильно приготовлю эликсир…

Кстати, об эликсире. Вылезаю из-под горы подарков и беру смятый листок с кровати.

Тут в дверь стучат. Впопыхах складываю рецепт и засовываю его себе за пазуху.

Не дождавшись моего «войдите», дверь открывается. На пороге стоит Грета.

— Его светлость желает вас видеть, — куда более уважительнее, чем в прошлый раз, произносит она.

Сердце екает. Но не от страха. А от того, что сейчас увижу Фабиана…

Что он мне скажет?

Сильно будет ругать за то, что полезла со своим исцелением?

Судя по обилию подарков… он не очень на меня сердится.

Но все равно волнительно. Как в первый раз.

Быстро привожу себя в порядок, закалываю волосы одной из подаренных заколок. На груди чего-то не хватает… Медальон. Бедный, разломанный, лежит на столе. Собираю все детали. Фотографию родителей прячу в ящик.

По ходу дела найду Альма и спрошу совета. Может, он знает хорошего ювелира, который починит мое драгоценное украшение?

Впрочем, Альма искать не приходится. Он сам выходит навстречу, внизу, когда подхожу к бальному залу.

Он одет в теплый сюртук, а в руке у него — большой чемодан.

— О, а вы куда это направились? — Останавливаюсь, глядя на него. — Никак отпуск себе запросили? Да только нельзя его оставлять... может, потерпите немножко?

Ровно столько, пока я не соберу ингредиенты и не приготовлю целебный эликсир.

— Уезжаю, — сухо бросает Альм, не глядя на меня.

— И куда это? — Складываю руки на груди. Что-то мне это не нравится.

— Меня уволили. За провокацию жены его светлости.

— Ах, из-за того случая? — протягиваю я. — Но вы же не виноваты. Вы хотели как лучше, а мне надо было своей головой думать и не лезть, когда не просят...

Лицо Альма вдруг меняется.