Исцеление по-драконьи - Счастная Елена - Страница 3

– Леди Роуч? – сразу узнала она меня.

Значит, я не ошиблась.

– Да, – я кивнула. – Я могу поговорить с вартом Морном? По очень важному вопросу.

Коротким взглядом внутрь прихожей я отметила, что там один на другой сложено несколько пухлых чемоданов. Госпожа Морн собирается куда-то уезжать?

– К сожалению, Пирс уже несколько дней как уехал. Его матушке нездоровится. Он хочет побыть с ней и проконтролировать её лечение, – женщина с сожалением развела руками. – Я тоже собираюсь ехать к нему.

– О, как жаль, – слегка заволновалась я. Такая задержка в мои планы не входила. – А когда он вернётся?

– Не могу знать, – пожала плечами госпожа Морн. – Матушка очень плохо, но мы ещё надеемся на её выздоровление.

Я помолчала, спешно пытаясь придумать, что же мне делать. Напроситься в дорогу с ней, чтобы всё-таки встретиться с вартом Морном? Но это будет очень невежливо и даже нагло. Вряд ли расстроенный состоянием матери мужчина будет в настроении со мной разговаривать. Попытаться расспросить его супругу?

Я подняла на неё взгляд – она смотрела на меня спокойно и слегка вопросительно, будто не понимала, что мне ещё от неё нужно. Если бы она знала, может, вела бы себя по-другому.

– Простите за беспокойство, тогда я зайду как-нибудь в другой раз.

– Разумеется! – облегчённо вздохнула женщина. – Может, зайдёте на чай?

Предложение было скорее вежливо-формальным, чем искренним – она явно хотела, чтобы гостья ушла и не отнимала больше её время. Поэтому я покачала головой.

– Нет, благодарю. Всего доброго. Желаю матушке мейда Морна скорейшего выздоровления.

– Благодарю, я обязательно передам!

Я медленно побрела по тротуару, наобум повернув налево от крыльца. И что мне теперь делать? Где ещё искать сведения о том, куда увезли моего сына? Я пыталась расспрашивать брата – но он молчал даже после смерти отца. Пробовала расспросить слуг – но никто не знал. Бабушка по отцовской линии после того случая и вовсе отказывалась со мной разговаривать, посчитав, что я пала так низко, что недостойна больше её внимания.

Что ж, придётся дождаться мейда Морна здесь. Уехать к тётке я тоже не могу – это отнимет слишком много времени. Попроситься обратно домой – хотя бы на время? От одной мысли стало тошно. Я ненавидела этот дом уже очень давно.

Но выданные мне братом деньги скоро закончатся, их едва ли хватит мне на пару недель. Придётся искать работу. Проще всего – в одной из городских больниц, там всегда требуются свободные руки.

Теперь я сама поймала повозку и попросила кучера отвезти меня до ближайшего Бюро занятости – их по городу было несколько, я знала. Мужчина не растерялся, кивнул и быстро доставил меня куда нужно – пожалуй, я могла бы дойти и пешком.

Помещение Бюро оказалось довольно тесным, его пересекала длинная деревянная стойка с окошками, куда следовало обращаться всем заинтересованным в поиске работы. У единственного открытого стояла весьма дородная дама в полосатом платье с замызганным подолом и весьма громко ругалась с конторским служащим Бюро.

– Я требую выплатить мне все деньги! – она просунула свою голову в окошко почти до самых плеч.

– Но вы не отработали оговоренный срок! – устало возмутился служащий, которого я не видела. – Было указано – минимум месяц, но вы ушли через две недели!

– Да вы радоваться должны, что я выдержала рядом с этим невыносимым господином хотя бы две недели. Никогда не встречала характера хуже! Я лучше пойду мыть больных лепрой, чем останусь у него в доме ещё хотя бы день!

– Но по договору… – напомнил служащий.

– А-ай! – воскликнула женщина, взмахнув руками. – Давайте сколько положено! Хоть что-то дайте! Он наверняка заплатил вам больше!

Мужчина за стойкой вздохнул и отсчитал ей какую-то сумму – и даже краем глаза я заметила, что она весьма неплоха – и это за пару недель! Что же там за наниматель такой, вредный, но при этом довольно щедрый?

Может, мне попытать удачи на этом месте?

Когда женщина ушла, я заглянула в оконце вместо неё и, поздоровавшись с тусклым служащим, который, кажется, уже вообще никого видеть не хотел, уточнила у него:

– Простите, а где работала дама, которая только что ушла?

Мужчина приподнял брови, будто решил, что я тронулась умом.

– Она работала лечащей помощницей лорда Фентона Грейвза. Иными словами, сиделкой. Хотя, видит Первородный, я не понимаю, зачем ему сиделка. Ему нужен генерал, который сможет с ним совладать, – тут он спохватился, что сболтнул лишнего, и испуганно на меня уставился. – Но платит хорошо! Вы обладаете лекарскими способностями?

– Обладаю. И знаниями тоже, – уверенно кивнула я.

Что ж, ничего не мешает мне хотя бы взглянуть на этого лорда Грейвза, верно? Фамилия, кстати, показалась мне знакомой, вот только так и не вспомнила, где её слышала. Может, он не так страшен, как его описывают. Терпела же я нападки отца и брата почти четыре года. А уж капризы сварливого старика стерплю – и подавно.

– О, прекрасно! Тогда я дам вам адрес и сопроводительное письмо. Заполните анкету.

Анкета оказалась довольно пространной и въедливой, как будто составлял её очень педантичный человек со строгим представлением того, что ему вообще нужно от работника. У сиделки не должно быть никаких вредных привычек, маленьких детей, требующих внимания, других родственников, которым нужен уход, а также – совершенно никаких пятен на репутации в прошлом.

Пробежавшись по первой половине вопросов, я подумала вдруг, что наниматель как будто вообще не хотел, чтобы к нему кто-то нанимался – настолько идеальных людей просто не существует!

Я уже не подходила по нескольким параметрам, а ещё даже не добралась до конца списка!

Что ж, придётся подчистить несколько моментов моей биографии – теперь мне стало ещё интереснее взглянуть на этого придирчивого лорда. Покончив с анкетой, я отдала её служащему обратно, он пробежался по ней взглядом лишь мельком, кивнул и шлёпнул в угол листа печать конторы.

Затем он снабдил меня двумя экземплярами договора, сопроводительной бумагой на форменном бланке и запиской с адресом, куда мне следовало прибыть.

Я прочитала название улицы – этот район был знаком мне гораздо лучше, чем тот, где жил камердинер отца. И он относился к списку самых респектабельных.

Что ж, там меня точно ждёт вредный старикан, который разогнал всех родственников и пригрозил лишить их всех наследства за плохое поведение – поэтому остался один. Иначе быть не может!

Распрощавшись со служащим, я прижала документы к груди и вышла на улицу – найти работу в первый же день свободной жизни – это не так уж плохо, верно? Если за неё мне будут хорошо платить, я буду паинькой и даже заклею рот липкой лентой, чтобы не злить привередливого лорда, если понадобится.

Уже наученная опытом, я быстро поймала экипаж и гордо в него уселась. Ехать пришлось довольно долго – особенно по загруженным улицам центра города – но то, что я увидела, стало утешением после почти целого часа духоты в тёмной закрытой коляске, у которой никак не хотела откидываться крыша.

Экипаж остановился напротив не самого большого на свете, но весьма ухоженного особняка. Светлые рамы, недавно обновлённая крыша, небольшой, но опрятный сад – всё производило приятное впечатление о доме. Разве что одна странная деталь бросалась в глаза – шторы на всех окнах были наглухо задёрнуты. Похоже, тот, кто там жил, не любил жару или яркий свет – что, впрочем, для лёгкого старческого маразма его обитателя тоже неудивительно.

Я поднялась по ступеням крыльца и нажала кнопку модного в последнее время механического звонка. Внутри раздался мелодичный перелив – красиво!

Буквально через пару мгновений дверь мне открыл солидного возраста и роста дворецкий. В его старомодных бакенбардах вовсю цвела седина, а взгляд был цепким и как будто сразу же осуждающим.

– Доброе утро, леди! – он строго меня оглядел.

– Доброе утро! Я из Бюро. На место сиделки лорда Грейвза! – я продемонстрировала ему заверенные бумаги.