На смертный бой (СИ) - Минаков Игорь Валерьевич - Страница 34

Мой начальник особого оперативного отдела, который я мысленно именовал СМЕРШем, как раз этим и занимался. Именно через одного из таких «ждунов», который, как выяснилось, оказался завербован еще до войны, мы и узнали, что немцы готовят операцию возмездия.

Подробностей этот «ждун» не знал, его лишь накануне известили, чтобы ждал гостей. Оказалось, что фрицевскую разведгруппу, высланную для оценки ситуации. Ну что ж, сутки «ждун» ждал, а люди Грибника за ним присматривали.

Разведгруппа противника вышла на связь с агентом утро 9-го июля. Он сообщил им те сведения, которые мы в него вложили. После чего дали фашистам спокойно уйти. Понятно, что фрицам была скормлена деза. Осталось лишь дождаться, что она сработает.

Разумеется, одних слов агента было недостаточно. Пришлось организовать липовую переброску нескольких частей и якобы самого штаба генерала-лейтенанта Рябышева, причем, сделать это так, чтобы немецкие разведчики это увидели.

К сожалению, «ждун» не знал какими силами и в каком составе фрицы попытаются пробиться к нам, но «У-2» с воздуха на рассвете обнаружил передвижение небольшой моторизованной группы.

В ней было три танка «Т-4», шесть бронетранспортеров и два грузовика с пехотой, штабной кюбельваген и пять мотоциклов. Вся эта компания старалась передвигаться скрытно, лесными проселками и по ночам. Она двигалась к нам в тыл, чтобы нанести неожиданный удар.

Лесной массив в пятидесяти километрах восточнее Милятина-Бурины. Июль 1941 года

Генерал-лейтенант фон Хубицки ехал в кюбельвагене. Впереди него катили мотоциклисты, бронетранспортеры и грузовики с солдатами. Позади — три '«Pz.Kpfw. IV». Днем приходилось прятаться в лесу, а с наступлением ночи выдвигаться.

Еще вечером к месту временной дислокации группы «Vergeltung», вышла вернувшаяся из русского тыла разведывательная команда обер-лейтенанта Вольфа. Он вошел в палатку, которую поставили для командира группы.

Фон Хубицки поднялся ему навстречу, хотя и не обязан был это делать. Вольф выглядел уставшим, но довольным. Он кратко, по существу доложил генералу-лейтенанту о результате проведенного разведывательного рейда.

Командир группы кивнул. Взял со стола фляжку с французским коньяком, протянул обер-лейтенанту. Тот отвернул крышечку, приложился к горлышку, глотнул и, благодарно кивнув, вернул фляжку.

— А теперь скажите мне, обер-лейтенант, — заговорил фон Хубицки снова. — Не с точки зрения разведчика, а с точки зрения человека, можно ли доверять тому, что вам рассказал этот человек в деревне?

— Он ненавидит Советы, мой генерал, — немного подумав, заговорил Вольф. — Работает на Абвер с 1939 года. Помогал нашим войскам еще тогда, когда эта территория входила в состав нынешнего Генерал-губернаторства.

— Хорошо. Теперь я вам задам менее приятный вопрос, обер-лейтенант. Вы уверены, что видели переброску частей русских и штабные машины в указанном вами направлении?

Вольф насупился, побагровел, но привычка подчиняться вышестоящим офицерам заставила его проглотить обиду. Единственное, что он себе позволил, так это бесцеремонно взять со складного стола оперативную карту.

— Русские перебрасывают свои силы вот сюда, господин генерал-лейтенант, — сказал он, тыча в карту заскорузлым от грязи пальцем. По данным Абвера здесь у них находится один из укрепрайонов, возведенный еще в прошлом году в обстановке строжайшей секретности. Если мы совершим марш-бросок вот сюда, то успеем перехватить их штаб и обоз еще до прибытия в этот укрепрайон.

— Благодарю вас, обер-лейтенант, — сказал фон Хубицки. — Идите отдыхайте, тем более, что скоро мы выступаем.

Выступили и впрямь скоро. Едва зашло солнце и начала спадать невыносимая дневная жара, группа «Vergeltung» снова тронулась в путь. Скорость и скрытность — эти два противоречащих друг другу требования соблюдать было нелегко.

Тем более, теперь, когда генерала-лейтенанта подстегивало нетерпение. Он не собирался умирать, но и не выполнить приказ фон Клейста не мог. Впрочем, перед отправкой тот успел шепнуть фон Хубицки, что пришлет за ним «Шторьх» для эвакуации.

Впрочем, командир «Vergeltung» гнал от себя мысли о том, чтобы удрать после того, как будет кончено дело. Все-таки он потомственный офицер и слово «честь» для него не пустой звук. Однако и погибать за немецкого фюрера австрийскому дворянину тоже не хотелось.

В десяти километрах к западу от Милятина-Бурины. Июль 1941 года

Грибник сообщил мне о том, что немцы клюнули на нашу обманку. Его разведчики, при поддержке партизан, обнаружили скрытно передвигающуюся моторизованную группу немцев. Она двигалась именно туда, куда нам было нужно. В ловушку.

Для того, чтобы вызвать у фрицев дополнительный энтузиазм, мы намеренно демаскировали «штабной обоз», остановившийся на ночевку. Пришлось позаимствовать у местных крестьян несколько негодящих телег и пожертвовать парочкой старых полуторок.

Были и другие придумки, не столь заметные, но они-то и составляли основную часть сюрприза. Осталось только ждать. Фашистские «мстители» появились на рассвете. Уверенные в том, что они настигли наш с Рябышевым штаб на ночевке, сходу кинулись в бой.

Они даже не задействовали танки, оставив их на опушке леса, выслали вперед бронетранспортеры и пехоту. Заработали «пилы Гитлера», застрочили «Шмайссеры». От наших телег и кузовов полуторок только щепки полетели.

Чтобы создать иллюзию ответного огня, наши задействовали дистанционный подрыв небольших зарядов. Выглядело это так, как будто боевое охранение отчаянно отбивалось из автоматов и винтовок.

Воодушевленные столь слабым ответом, немцы кинулись в атаку. Похоже, они рассчитывали захватить штаб генерала-лейтенанта Рябышева живьем, ну или хотя бы штабную документацию. И тут сработал сюрприз.

Один за другими выросли десятки разрывов. В их оглушительном грохоте разом погасли все иные звуки. Три вражеских бронетранспортера встали и задымили. Оставшиеся попытались задним ходом сдать к лесу, под прикрытие танкового огня.

И снова напоролись на мины, которые были рассчитаны именно на поспешный и беспорядочный отход. Теперь немецкая пехота оказалась совсем без прикрытия. Отстреливаясь, фрицы побежали, однако их накрыли из «Максимов» и «Дегтяревых» партизанские секреты.

Танки дали несколько залпов, и почти одновременно запылали, подпаленные бутылками с зажигательной смесью, легендарным «коктейлем Молотова». Мотоциклы и грузовики попытались вырваться, но смертоносная удавка уже затянулась.

Под прикрытием пулеметчиков, командир группы попытался прорваться на штабном кюбельвагене, но граната, которую один из бойцов, участвующих в засаде, метнул под колесо, сорвала бегство. Оглушенного генерала-лейтенанта фон Хубица доставили в медсанбат.

«Узел-1». 10 июля 1941 года

Генерала-лейтенанта Альфреда фон Хубицки привели ко мне, когда я, наконец, выспался. Чай с «Гусиными лапками» взбодрил меня окончательно. Поэтому я смотрел на худого немолодого человека в разорванном камуфляжном комбинезоне почти с жалостью.

Почти, потому что такие как он жалости недостойны. Казалось бы подданный австрийского государства, офицер, дворянин, а смирился с аншлюсом, вместо того, чтобы выступить против этого выскочки Гитлера.

Впрочем, фашизм для них, европейцев, в порядке вещей. Особенно, если он направлен против России. Не следовало забывать, что именно в Австрии во время Первой Мировой создавали лагеря для русских военнопленных, где наши прадеды подвергались всяческим издевательствам.

— Садитесь, генерал, — сказал я пленному.

Переводчик перевел мои слова. Фон Хубицки благодарно кивнул и медленно опустился на табурет. Я кивнул Сироткину и тот налил немцу чаю. Тот пробормотал «Данке шон», и с видимым удовольствием отхлебнул. Видать, особисты его не баловали чайком.

— Я не буду вас допрашивать, генерал… Этим займутся компетентные товарищи, — снова заговорил я, делая паузы для переводчика. — Меня интересует один вопрос… Каким образом вы, командир 9-й танковой дивизии, ввязались в заведомую авантюру?