Спасти детей. Дилогия (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 3

— «Цюндап», — сказал вполголоса. — И где тебя поймать? А «кюбельваген»? Они без сопровождения не ездят. Но двадцать миллионов российскими? Это же четверть миллиона долларов! Они там с жиру бесятся — отдать такие деньги за паршивую жестянку, к тому же старую. Ладно, подумаем.

Андрей несколько кривил душой. В старой технике ему были ненавистны только немецкие кресты — символ ужаса, свалившегося на страну в 41-м году. Сами же аппараты вызывали неподдельный интерес, перенятый от отца и деда много лет назад. Перед продажей раритета обязательно осматривал его сам, ездил на небольшие расстояния, исправлял недостатки — и не только потому что хотел продать дороже. Кашляющий двигатель из-за плохой подачи топлива или заношенной свечи зажигания казался едва ли не живым организмом, нуждающимся в лечении, так повелось с первого дедовского одноцилиндрового мотоцикла ММВЗ.

Мама, в отличие от отца-инженера, к железякам относилась, скажем мягко, без восторга. Она, учительница русского языка и литературы, пыталась воспитать уважение к книгам — не без успеха. Всегда находила цитаты из классиков на все случаи жизни, повторяла: читай книги, в них найдёшь любые ответы. Однажды обомлела, когда Андрей отбил выпад её же оружием, прочитав стихотворные строки современной российской поэтессы Маи Котовской, начинающиеся со слов «Нас книги обманут…».

Эх, папа и мама, будь вы живы, никогда бы больше не задирался, не пытался глупо спорить! Андрей кусал локти, но поздно. В чём-то они остались с ним навсегда, пусть из лучшего мира видят: он и филологом стал, и технику знает, и одновременно не превратился в диванного воина и заучку, отслужив положенное в спецвойсках, откуда вернулся старшим сержантом. Такого, даже на корректорской работе, никто в здравом уме не обзовёт ботаником.

Воспоминания… Андрей выключил компьютер, помылся в душе, надел футболку и спортивные штаны, после чего сел на диван и взял со столика пульт телевизора. Запустив Ютуб, некоторое время просматривал на большой панели, висевшей на стене, ролики о мотоциклах Вермахта и «кюбельвагене», пока не надоело. Затем выключил телевизор, почистил зубы в ванной, а из нее направил стопы в спальню. Сняв покрывало с большой кровати, он разделся и залез под одеяло, через минуту крепко спал.

[1] Корешок — это то, что мы называем пачкой денег. На самом деле пачка — 10 корешков, 1000 банкнот.

2.

Проснулся Андрей рано. Вскочив с постели, прошлепал в ванную, где избавился от лишнего в организме, после чего умылся и почистил зубы. Натянув на тело спортивные штаны с футболкой и обувшись в кеды, он выскочил во двор, где для начала скоренько размялся, как научили в армии, а затем перешел на перекладину и брусья. Площадку для воркаута сделал сам, сварив снаряды из железных труб. Их прежде не было, как и террасы, мощеного двора, забора из металлопрофиля и крыши из металлочерепицы. Все это Андрей смастерил лично — с помощниками, разумеется, когда они потребовались, но большей частью обходился без посторонних. Вырученных денег от продажи квартиры в Минске не хватало на хороший дом после ремонта в Ратомке, поэтому Андрей и выбрал этот — старый, небольшой, но крепкий. Дом продали наследники пенсионеров, ремонта он не видел лет, наверное, сорок и выглядел заброшенным. Из-за чего не стоил слишком дорого. На сэкономленные при покупке деньги Андрей приобретал материалы, нанимал помощников, приводя свой особняк в пригодное для жизни состояние. Благо, что умел он многое — научился, работая в бригаде, делавшей ремонты в Минске. На это все ушло два полных года. Как водится, денег не хватило, пришлось идти в банк за кредитом — на строительные материалы для ремонта единственного жилья их давали без больших проблем под божеский процент. А с кредитом Андрей досрочно рассчитался, когда обрел источник верного дохода. Рискованного, но вдохновляющего. Мотоцикл, который он продал московскому миллионеру, был у него не первым. Предыдущий, без коляски, купили за три миллиона. Хватило c банком рассчитаться, приобрести «тойоту», пускай не новую, но бодрую, несмотря на возраст. И кое-что еще.

Закончив с упражнениями, Андрей полюбовался домом. Стояло солнечное утро, и яркие лучи контрастно обрисовывали новенькую крышу, пластиковые окна, отбрасывали тень на лакированные доски пола на террасе. Не зря возился с ними, как и с остальным. Дом у него, конечно, небольшой, но в нем три комнаты, не считая кухни с ванной и мансарды. Гости к нему пока ездят не часто, но случается же? Как тогда, с коллективом редакции. А если женится, то одна из комнат станет детской. Жизнь только начинается…

Вернувшись в дом, он принял душ, переоделся, позавтракал бутербродами с сыром. Запил их крепким кофе и взял смартфон. Найдя в контактах нужный номер, ткнул пальцем в строчку.

— Кристина, здравствуй! — сказал откликнувшемуся абоненту. — Ничего не поменялось? Спасибо, буду обязательно. Как договорились — ровно в девять. Нет, не забуду. Попробовал бы только! Царица не простит, она такая.

Он засмеялся и закончил разговор. Достал из холодильника помытую морковку и сунул ее в сумочку. Морковка до конца в нее не влезла, остался тонкий кончик сверху. Застегивать молнию Андрей не стал, взял сумочку и вышел с ней наружу. Через четверть час он подъехал к конюшням клуба. Захватив сумочку, вышел из машины и зашагал навстречу девушке, державшей в руке повод оседланной гнедой кобылки.

— Привет, Кристина! Все хорошеешь, — он улыбнулся. — Привет, Царица? Соскучилась?

Кобылка посмотрела на него лиловым глазом, затем шагнула и ловко выхватила из сумочки морковку, после чего довольно ею захрустела.

— Воровка! — осудил ее Андрей.

Кристина засмеялась.

— Она ее заметила еще, когда шел к нам от машины. А что ты хочешь? Морковка для нее как шоколадка для ребенка.

Царица, дожевав морковку, вновь сунулась мордой к сумочке, но, не найдя там больше угощения, обиженно всхрапнула.

— Но, но, не надо сцен, — ответил ей Андрей. — Хорошего понемножку. Вот покатаемся — получишь от Кристины.

Царица посмотрела укоризненно, но возражать не стала. Андрей, воспользовавшись этим, проверил натяжение подпруги и стремена.

— Отрегулировала под тебя, — заметила Кристина. — Долго кататься будешь?

— С полчасика, — сказал Андрей. — Дел много.

— Ее сегодня не выгуливали, поэтому разомни. Сначала шаг, а после рысь. Галоп в конце прогулки.

— Понял.

Андрей легко взлетел в седло и, дав Царице шенкеля, неспешным шагом повел ее прочь от конюшни. Очень скоро он въехал в лес и по пустой дорожке, натоптанной копытами, устремился в чащу. Здесь пахло хвоей и смолой, лежавшая на траве роса блестела и переливалась в солнечных лучах. Где-то в кронах щебетали птицы. Май в Беларуси выдался на редкость теплым, и, несмотря на утреннюю свежесть, день обещал быть жарким. Андрей пустил Царицу рысью и, наблюдая за проплывавшими по сторонам стволами сосен, думал о Кристине. Девчонка симпатичная. Овальное лицо с чуть вздернутым носиком, большие синие глаза. Фигурка стройная, как и у многих всадниц, округлая, где нужно. К нему неровно дышит, что бросается в глаза. Забить на все и провести с ней вечер? А после ночь? Поразмышляв, Андрей отверг такую мысль. Кристина — девушка серьезная, это не Света из редакции. Такая потребует отношений, при этом обстоятельных, неторопливых. Надо ухаживать, дарить подарки. А дальше что? Жить с девушкой, которая любит лошадок больше, чем людей? Открыть ей тайну, ведь она узнает? Стремно.

Не придя к решению, на лесной поляне он развернул Царицу и неспешной рысью потрусил обратно. Нет, рано заводить подругу, хотя, конечно, хочется. Тоскливо жить одному в отремонтированном доме, тот словно просит привести хозяйку. Сначала нужно заработать на будущую жизнь. Он перевел кобылку на галоп.

…Кристина ждала у конюшни. Соскочив на землю, Андрей достал из сумочки бумажник, извлек и протянул Кристине банкноту — одну из тех, что получил вчера за мотоцикл.