Выжить. Вопреки всему (СИ) - Кобзева Ольга - Страница 48

— Помоги мне скорее переодеться, — попросила, стремясь скорее присоединиться к своим мужчинам.

От Рарисы узнала, что ирашцы покинули Острожье ночью.

Видимо, Трис решил не задерживаться, а может их беседа с мароном не задалась. Зато стая во главе с Орхисом осталась. Стоило выйти, шэрхи приветствовали меня дружным криком. С удовлетворением отметила, что животные накормлены и напоены, да и в целом выглядят довольными.

В дворе резиденции для такой стаи было явно маловато места. Шэрхи чувствовали себя превосходно, а вот люди… люди нет. Бравины лишний раз не покидали защитных стен, а если и выходили, то опасливо жались, обходя птеродактилей по широкой дуге.

Марон с Даршем легко нашлись в саду. Мальчик, высунув кончик языка от усердия, старался зажечь огненный шарик на ладошке. Оба были так сосредоточены на своем занятии, что меня заметили не сразу.

— Орхис, — погладила шэрха, шагнувшего за мной, наклонившего голову к моему плечу, потираясь о руку таким знакомым жестом. — Даже не представляешь, как мне тебя не хватало! — поцеловала местечко между глаз, с удовольствием видя, как сверкнули глаза друга.

Птеродактиль клекотнул, привлекая внимание упражняющихся.

— Алисана! — выдохнул Марон, как раз в этот момент у Дарша вышел-таки шарик. — Отлично! — похвалил альшар. — Ты молодец.

Я не знала, что мне делать, что говорить, как себя вести. Ситуация настолько странная, что… не знаю. Я так мечтала о ребенке, но о приемном никогда не думала. Но, кажется, я рада. Да, определенно рада!

— Дарш! — протянула руки, ловя подбежавшего мальчика в объятия, целуя в лобик. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. У меня получилось! Ты видела?

— Видела. Ты молодец! — повторила слова Марона. — Давно проснулись? — перевела взгляд на мужчину.

— Успели искупаться, переодеться и поесть, — отчитался тот, шагая ближе. — Отдохнула?

Осторожно, словно боясь спугнуть, притянул меня к себе, медленно касаясь губами уголка моих.

— О-отдохнула, — дыхание вдруг сбилось. — Как насчет того, чтобы полетать? — предложила сразу обоим.

Обернулась на Орхиса. Птеродактиль следил за нами, наклонив голову вбок. Идея полетать явно пришлась ему по душе.

— Полетать? — с восхищением выдохнул Дарш. — На шэрхе?

— Это мой друг, — присела возле мальчика на колени. — Его зовут Орхис. Он не просто шэрх, это самый лучший шэрх в мире!

Почувствовала, как Орхис боднул меня в плечо, вызывая улыбку.

— Он твой? — протянул Дарш неверяще.

— Мой друг. Орхис свободен, он никому не принадлежит, — пояснила мягко. — Так что? Полетаем?

— С тобой куда угодно!

Следующие две декады мы все учились жить вместе. Даршу оказалось проще всего. К счастью, он не запомнил ничего из того кошмара, что был в его жизни раньше. Просто принимал то, что ему рассказывали. Чудесный, непосредственный ребенок.

Марон принял его раньше меня. Нет, я не отталкивала Дарша, не сторонилась. То, что я испытывала к этому ребенку… не сразу смогла назвать любовью. Мне мешала жалость, мешало то, что видела в той пещере. Но день за днем грань стиралась, я привыкала считать его сыном. А однажды…

— Мама!

Замерла, зажмуривая глаза. Закусила губу, чувствуя, что не могу сдержать слез. Это слово… как долго я мечтала его услышать. Невероятно…

Дарш со всей силы впечатался в меня, обнимая за ноги. Опустилась перед ним на колени, дыша ртом.

— Почему ты плачешь? — нахмурился Дарш. — Тебе больно?

— Нет, — мотнула головой, прижимая мальчика к себе. Крепко-крепко, так, словно хочу раствориться в нем. Вдохнула запах. Словно горячий песок, так пахнет Марон. — Где папа? — спросила охрипшим от волнения голосом.

— Готовит тебе сюрприз! — радостно выдал Дарш. — Ой! — зажал рот двумя руками. — Я не должен был говорить.

— Мы ему не скажем, что ты проговорился, — предложила, подмигивая. — Я тебя люблю, Дарш!

Слова вырвались сами собой. Я просто смотрела в карие глазки, просто касалась такой мягкой щечки, просто чувствовала ставший родным запах. Люблю! Прижала сына к груди, понимая, что и правда люблю! Полюбила всем сердцем. Сердцем, которое было готово к этой любви, открыто, только и ждало, на кого излить всю ту нежность, что скопилась за долгие годы.

— Идем к папе, — Дарш потянул меня за собой. Послушно последовала за сыном.

Марон… Каждый день он заставлял меня поверить в свою исключительность. Не принуждал ни к чему. Забавно, мы даже не целовались толком ни разу, узнавали друг друга. Спали в одной кровати. Втроем. И Дарш тоже. Марон сам не хотел отпускать его.

— Еще рано, — говорил он. — Источник не стабилен. Если вдруг что — хочу быть рядом.

Та пещера, в которой мы нашли Дарша — место силы. Именно в таких местах приносятся кровавые жертвы. Таких мест на островах не так много, все известны. У каждого места силы решено было оставить шэрха для охраны. Одновременно с этим вышел закон, запрещающий жертвоприношения.

Бравины роптали. Не всем пришлись по душе новые порядки, но это и понятно.

Орхис позвал свою стаю в Острожье. Шэрхам гарантировали свободу и неприкосновенность. Взамен птеродактили поступали на службу правителя. Это лучший выход из возможных. Более преданных созданий Великой Матери сложно представить. Стая беспрекословно слушалась Орхиса, а друг меня. Возле резиденции правителя возвели лагерь для этих зверей. Не то, чтобы им требовалась крыша над головой, скорее, чтобы меньше нервировать эришатцев.

Шэрхи у мест силы предотвратили уже несколько попыток убийств невинных детей. Всех спасенных Марон велел привозить во дворец. Одно крыло отдали под что-то вроде детского дома. Им Марон позволил заниматься мне.

Сюда привозили еще и тех детей, кто родился в лагерях, но оказался не нужен своим матерям. Лагеря потихоньку расформировывали. Никто больше не насиловал девушек, там оставались лишь те, кто уже был в тягости. Этим девушкам Острожье помогало, обеспечивая питание на время пребывания. После у девушки был выбор — забрать ребенка и воспитывать его, отдать отцу, если тот хотел забрать малыша или же привезти в резиденцию правителя.

Помещения, рассчитанные на сотню детей, заполнились за четыре дня. Нужны новые помещения. Нужны женщины, готовые ухаживать за детьми. Не просто ухаживать, те, у кого сердце не очерствело, те, кто способен на любовь, тем более к чужим детям.

Однажды Марон застал меня в слезах. Мне было жалко всех этих малышей. Каждого из них. Я никак не могла смириться с той жестокостью, что принята была у бравинов ранее. А еще я явственно ощущала растущее недовольство народа. Недовольство тем, что рядом с правителем появилась я. Бравины безошибочно определили корень всех бед, связав их со мной.

Охраны у меня стало больше. Орхис был рядом почти все время, и все равно меня уже дважды пытались похитить. Марон злился, порывался запереть и никуда не выпускать, но, к счастью, он неплохо успел меня узнать, чтобы понимать, это — не выход. Тем более, когда рядом Орхис.

Две декады пролетели в заботах и хлопотах. Марон часто отсутствовал, приходя только ночью. Днем и у меня было полно дел. Вот и пригодились мои «жахженки», которых привезли ранее. Девушки достаточно освоились, некоторые даже присмотрели себе альшаров. Возможно, вскоре они вступят в союз. Беременные еще не разрешились от бремени, именно они первыми вызвались работать в детском крыле.

С каждой желающей я говорила лично. Не претендую на роль психолога, но все же считаю верным хотя бы узнать отношение девушек к детям, к тому, как они видят предлагаемую работу, как относятся к этим несчастным, выращенным с жестокой целью.

Многих детей забрали отцы. Практически всех одаренных мальчиков. Девочки поступали к нам. Они отцам оказались не нужны, как оказались не нужны те мальчики, кого собирались принести в жертву. После того, как Марон показательно наказал нескольких подданных, пойманных шэрхами, тех, кто посмел ослушаться его приказа, желающих обойти закон стало меньше.