Хозяйка проклятой таверны (СИ) - Кобзева Ольга - Страница 19

— Это несправедливо. Так не должно быть.

— Ну то не нам с тобой решать! Про то, что видела, молчи лучше! — наказала Рахшара. — Никому то знание счастья не добавит, а мне проблем только сулит. Ступай, отдохну, устала я.

Рахшара тяжело поднялась, направляясь к кровати.

— Ну? Чего стоишь столбом? — повернулась ко мне.

— Не знаю, — призналась честно. — Держит что-то словно. Не дает уйти.

— А ну иди сюда! — Рахшара подобралась. — Руку дай, — скомандовала, стоило мне приблизиться. — Эх, девочка, вот оно что! — покачала головой старуха. — Да… не ждала я такого, никак не ждала. Что ж, на все воля Богов.

Рахшара крепко сжала мою ладонь, в месте касания запекло, зажгло нестерпимо. Хотела вырваться, но у меня ничего не вышло. Рахшара снова стала меняться, волосы заискрились и стали развеваться вокруг головы, глаза засияли золотом, лицо словно помолодело, разгладилось. Но все мои чувства были сконцентрированы на нестерпимом жжении в районе ладони.

Не знаю, сколько времени прошло, может миг, а может несколько часов, когда Рахшара меня отпустила. Отняв ладонь, я тут же прижала ее к себе, баюкая обожженную плоть. Старуха тяжело завалилась на кровать, словно постарев еще сильнее.

— Как… знак… пропадет… — тяжело выдавила она из себя. — Приходи. А сейчас — вон отсюда!

Последние слова она прокричала, а меня словно ветром сдуло из ее домика. В прямом смысле неведомая сила протащила и выбросила на улицу, захлопывая дверь прямо перед носом.

Подняла ладонь, разглядывая выжженный знак на ней. Кожу пекло, рука сильно покраснела и опухла, рассмотреть рисунок пока невозможно. Спорить, однако, с проводником Бога смерти желания у меня не возникло. Бросила короткий, настороженный взгляд на невысокий домик и побрела в таверну, размышляя обо всем, случившемся сегодня утром.

В поселке слышался скорбный плач. Чем ближе я подходила к центру поселения, тем громче были крики, тем явственнее ощущалось сгустившееся в воздухе горе.

— Что случилось? — спросила у Оутора, встреченного у рынка.

— Марго, — вздрогнул он. — Иди в таверну, иди. Нечего тут.

— Оутор, кто-то умер? — настаивала я. Перед глазами все еще стояла полупрозрачная фигура молодого мужчины.

— Лошади понесли, Марго. Брит остановить хотел, чтобы в поселке никого не зашибли, ну и…

Как завороженная, я прошла мимо Оутора, продираясь сквозь собирающуюся толпу. Люди сгрудились у тела на земле. Прямо в грязи, упав на колени, возле молодого мужчины завывала молодая женщина. Не понимая, что творю, прошла еще ближе, заглядывая в мертвое лицо.

Он. Это тот самый мужчина, которого я видела у домика Рахшары. Не то, чтобы я сомневалась, но получить подтверждение оказалось жутковато.

Оутор дернул меня за шкирку, вытаскивая из толпы.

— Марго, нечего тебе тут! — строго сказал он. — Ступай в таверну.

Подняла глаза на мужчину, встречаясь с его, искренне встревоженными. Кивнула медленно и побрела, куда он сказал.

Дараха встречала у входа.

— Марго, хотела уже искать идти! — выдохнула она, тоже обеспокоенная за меня. Порывисто шагнула ближе, притягивая к себе. — Неужто у Рахшары была? Нечего к ней ходить, Марго! — Дараха отстранила меня от себя, удерживая на вытянутых руках, глядя в глаза. — Она… опасно это, Марго!

— Ничего она мне не сделает. И никому не сделает, Дараха, — покачала я головой.

— Что это? — Женщина заметила, что руку обожженную прячу.

— Поранилась.

— Идем, Марго, обработать нужно, — Дараха потянула меня внутрь. — Где ж ты обожглась-то так сильно? Неуж утром еще? Давно так ходишь?

— Сама не заметила, — нехотя соврала я.

Руку мою Дараха смазала зеленой мазью с резким запахом, замотала чистой тряпицей, про роль старухи в возникновении травмы я умолчала, незачем о том говорить, пока и сама не разобралась, что это было.

Рука заживала медленно, приходилось ее все время бинтовать. Работать на кухне пока не могла, только помогать по мере сил. Но там прекрасно справлялись Ларижа с женщинами. А я все больше времени занималась своим мини-огородиком. Рассада вымахала неожиданно сильной. Давно пора высаживать. Что радовало меня сильнее всего — кусты перца. Они стали похожи на лианы, вымахали уже прилично. Сегодня я занималась тем, что подвязывала их. Вставляла тонкие высокие палочки, по которым гибким лозам предстояло плестись.

По правде говоря, я понятия не имею, как именно растет перец, но отчего-то мне кажется, что высаживать именно это растение на улицу не стоит совершенно. Не тот климат.

Посоветовавшись с Оутором, решила заказать Андреку деревянные кадки, в которые смогу пересадить свою мини-плантацию. Еще был вариант с глиняным горшком, но деревянные кадки обойдутся намного дешевле, так что решено.

Женщины на кухне все больше ворчали, что горшки с рассадой им мешают. Ларижа, сестра Дарахи, высказывалась меньше всех, но я прекрасно видела, что и она недовольна тем, что приходится то и дело маневрировать между подрастающей зеленью с горячими котлами и сковородами.

На улице теплело с каждым днем все сильнее и, наконец, наступил момент, когда я решила, что можно рассаду высадить. После того, как сошел снег, работы у Жариха поубавилось, так что парень вполне мог мне помочь. Оутор одобрил, сам Жарих не возражал, так что мы с ним стали готовить землю за таверной, разбивая ее на грядки и убирая прошлогоднюю траву и опавшие листья.

Жарих помог заполнить кадки землей. Поставила их прямо в большом зале. Парочку у камина, парочку у окна, еще две у лестницы. В эти кадки я планировала высадить черный перец и еще несколько растений, опознать которые сама не смогла. Семян было очень мало, тех, что взошли, и того меньше. Так что второго шанса может не быть.

Работа с грядками, как ни странно, увлекла меня не на шутку. Следить за тем, как вчерашние ростки тянутся к солнцу, становясь сильнее день ото дня, выпуская новые побеги, листочки, а некоторые уже и бутоны, доставляло мне истинное наслаждение.

Да и… от женщин на кухне я чувствовала постоянное недовольство. Иногда до меня доносились обрывки разговоров. Обо мне. Неприятно было слышать в свой адрес несправедливые оскорбления, поэтому я постаралась скорее передать женщинам знания о полюбившихся постоянным гостям блюдах, а самой все меньше времени проводить на кухне.

Однако, чем больше я отдалялась от дел в таверне, тем хуже они шли. И это не пустое бахвальство, уверяю вас. Стоило мне научить женщин готовить те блюда, что были им раньше неизвестны, а самой вплотную заняться огородом, как стали происходить странности. То печь пыхнет и разом затухнет, то ножка у стола подломится, роняя на пол все, что на нем стояло. То нож в руках Ларижи вдруг сломается от простого усилия.

Но больше всего дурного происходило там, где находилась Дараха. Ничего не понимаю, она — настоящая хозяйка этого места. Она и Оутор. Так почему же таверна никак не хочет ее принимать?

— Постояльцев прибывает так много, что их уже негде размещать! — в волнении всплеснула руками Дараха, оглядывая обоз, остановившийся у ворот. — Оутор, что же нам делать?

— До Райвенрога от нас ни одного постоялого двора, — заметил мужчина, потирая бороду. — Куда им ехать?

— Можно прямо внизу мужчин расположить, — вмешалась я. — Да, на полу, но хоть не на улице! Одеяла у нас есть, с конюшни соломы принести, пол засыпать. Переночуют.

— Кто на полу, кто на лавках, — согласно кивнул Оутор. — Так и сделаем, значит. Дараха, местных тогда не пускай сегодня, проезжих кормить будем.

— Да как же я их не пущу? — нахмурилась женщина. — Привыкли они уже, каждый вечер столоваться приходят. Вино не успеваю из подпола поднимать.

— Не сегодня, — нахмурился Оутор. — Поставлю Руала на входе, станет мужиков разворачивать, — резюмировал он.

Я видела, что Дарахе такое решение не понравилось, но с мужем она спорить не стала.