Попаданка с приветом, или Дети, заберите вашу мать! (СИ) - Квин Алиса - Страница 8

Я разглядывала кошелек, сидя на кровати. Тот важно устроился у меня на ладонях, будто как минимум занял трон в зале для аудиенций. Митрофановна в это время ворчливо подпирала угол комнаты.

– Ну что, – сказала я, – знакомьтесь. Это… Грошик.

– Я не Грошик! – возмутился кошелек, но его щелкающий голос прозвучал не слишком убедительно.

Метла медленно повернулась ко мне. Потом покосилась на кошелек. Если бы у нее были брови, они сейчас бы поднялись до потолка.

– Ты серьезно? – сухо осведомилась она. – Говорящий кошелек?

– А ты говорящая метла, – парировал он. – И что?

Митрофановна презрительно скрипнула черенком.

– Я, между прочим, древний артефакт! Вела хозяйство еще у бабки моей хозяйки, между прочим!

Я вздохнула. Ну не говорить же ей, что вообще-то взяла ее, метлу, во временное пользование у нашего дворника, чтобы толкнуть тот самый злополучный мяч. Да и Грошик меня называет хозяйкой на совсем правомерно. Ведь я его вообще нашла в детских игрушках сегодня утром.

– Подумать только, меня, Великого Гросвальда держали в кармане, как какой-нибудь медный пятак! – все еще разорялся Грошик.

– Пятак? – ехидно скрипнула древком метла. – Слушай, кошель, не зазнавайся. Тут хозяйство вести надо, детей к порядку приучать, а не звякать пузом.

– Хозяйство? – возмутился Грошик, его замша будто приподнялась. – Я, между прочим, источник неисчерпаемого богатства! Без меня не будет ни скатертей, ни платьев, ни сладостей детям. А ты всего лишь… палка с щеткой!

Митрофановна возмущенно зашуршала прутьями.

– Палка? Ах ты, кожаный мешок с железяками! Я хоть пользу приношу: полы подметаю, в небе летаю. А ты что? Сидишь пузом на столе, требуешь внимания!

Я зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться. Они спорили, как старые соседи по даче.

– Тсс, – попыталась я их остановить. – Еще кто-нибудь услышит, и тогда все, прощай моя нормальная жизнь!

– О, лоэра, – вздохнул Грошик, драматично звякнув, – это не я начал!

– Ничего я не начинала! – взвилась Митрофановна. – Просто ты слишком громко трясешь своими мудя… медяшками.

– Это золото! – возмутился Грошик.

Я все-таки не выдержала и хихикнула.

– Все-все, хватит! Вы оба полезные. Один подметает, другой звенит. Команда мечты.

Оба возмущенно замолчали. Но, к сожалению, не надолго.

– А я, между прочим, – кошелек слегка приоткрылся, и внутри мелодично звякнули монеты, – воплощение достатка и изобилия. Без меня твоя хозяйка будет сидеть на сухарях.

– Да без меня она в грязи утонет! – возмутилась метла.

– А без меня будет голодать! – не остался в долгу кошелек.

Я посмотрела на них обоих и зажмурилась.

– Господи, у меня не семья, а цирк с конями…

– Не цирк, – вразнобой возразили метла и кошелек.

– А величайшая команда! – гордо выдал Грошик.

– А балаган, – буркнула Митрофановна.

Они синхронно фыркнули друг на друга.

Я только головой покачала.

– Ну ладно. Если вы теперь оба со мной… то нам, похоже, придется научиться мириться.

– Я была первая, – хмуро заметила метла.

– А я главнее, – не унимался кошелек.

– Первая… главнее… – передразнила я их и устало махнула рукой. – Знаете что? Хотите, я вас обоих в чулан отправлю. Будете там доказывать, кто важнее, пока паутина не победит.

Митрофановна возмущенно заскрипела щетиной о пол:

– Вот еще! Я – помощница лоэры! У меня миссия: порядок поддерживать!

– Ха! – Грошик приоткрылся и мелодично хмыкнул монетами. – Порядок? Ты максимум пыль гоняешь! А я… я исполняю желания.

О, как! Я приподняла бровь и с интересом посмотрела на него.

– Исполняешь? Ну-ну. И где моя вилла у моря с бассейном? Где личный повар, чтобы кормил меня пельменями по расписанию?

Кошелек моментально захлопнулся.

– Это… процесс… – пробормотал он глухо, как будто издалека.

– Ага, – протянула я. – Значит, ты просто красивый болтун. – Решила взять его на «слабо».

– Я не болтун! – возмутился Грошик и снова звякнул. – Я стратег! У меня планы на твое будущее!

– А у меня планы на твои бока, – буркнула Митрофановна, – шлепну разок – и весь звяк твой наружу высыпется!

Я рассмеялась.

– Ну да, цирк с конями. Или, скорее, с медяшками и щетками.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и я едва успела закинуть Митрофановну в угол и накрыть Грошика подушкой.

В проеме стоял Виллем. Он смерил меня внимательным взглядом, слишком взрослым для его лет.

– Мам, – сказал он медленно, – я слышал, что ты… с кем ты разговариваешь?

Я застыла, с идиотской улыбкой на лице.

– Э-э… сама с собой. Знаешь, это… упражнение для памяти!

Боже, что я несу?

Мальчик чуть нахмурился, но кивнул.

– Тогда удачи, – сказал он и ушел, закрыв дверь.

Я выдохнула и скинула подушку.

– Видите? – зашипела я. – Вот из-за вас дети решат, что у меня совсем крышу снесло!

– Так это не мы, – обиделся Грошик. – Это ты громко смеешься!

– Ага, – поддакнула Митрофановна. – Ты сама себя выдаешь.

– Да вы просто издеваетесь! – простонала я и плюхнулась обратно на подушки.

Вечером в столовой снова собралась вся семья. Атмосфера оказалась чуть более напряженной, чем за обедом: я все время ловила на себе внимательный взгляд Киллиана. Он будто пытался считать каждое мое движение, каждое слово. Мне от его взглядов кусок в горло не лез.

Дети что-то весело обсуждали, перебивая друг друга – близнецы хвастались, кто быстрее запустил яблоко через двор, Эриэль рассказывала про цветы в саду, а Виллем, как всегда, сидел серьезный и молчаливый, но время от времени бросал на меня короткие взгляды. Неужели он меня в чем-то подозревает?

Я осторожно взяла ложку. К счастью, на ужин оказалась густая похлебка, а не что-то, что нужно есть руками с десятью приборами. Сделав вид, что все идет как обычно, я улыбнулась детям и спросила про их день.

И тут голос мужа прорезал общий гомон:

– Арабелла.

Я подняла глаза. Он не повышал тон, но от его спокойного голоса мороз пробежал по коже. Взгляд его темных глаз, будто прошивал насквозь. Это ж надо так смотреть. Я чудом не подавилась.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он прямо, и в его взгляде мелькнуло то, чего я не ожидала: тревога.

Серьезно? Он на самом деле волнуется обо мне?

– Уже лучше, спасибо! – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Отвар помог. И отдых тоже.

Киллиан медленно кивнул, но хмурые складки на его лбу не разгладились.

– Ты выглядишь… иначе.

Я напряглась. Что он имеет в виду? Внешне мы с Арабеллой похожи, будто две капли воды.

– В смысле? – тихо спросила я.

– Более живая, – ответил он. – Ты смеешься. Улыбаешься детям. А раньше…

Он не договорил. Да и не нужно было больше ничего говорить. Я поняла, что он имел в виду. Дети переглянулись, и я заметила, как Эриэль едва слышно шикнула на братьев: мол, молчать. Что-то внутри кольнуло: настоящая Арабелла, похоже, была совсем другой.

Я глубоко вдохнула и ответила, как можно беззаботнее:

– Ну, может, падение с дерева встряхнуло меня. И теперь я решила… больше ценить жизнь.

В столовой повисла тишина. Даже Киллиан замер, будто мои слова задели его больше, чем он хотел показать. А потом близнецы громко хохотнули, и напряжение немного спало. Эриэль рассмеялась следом, а Виллем только покачал головой, но я заметила, что уголок его губ чуть дрогнул.

Ужин прошел без происшествий. Я чувствовала, как постепенно расслабляюсь в кругу детей, и почти забыла о том, что рядом сидит этот суровый мужчина, который наверняка видит меня насквозь.

Когда мы поднялись из-за стола, Киллиан задержал меня в дверях. Его пальцы едва коснулись моего локтя – и от этого простого прикосновения у меня перехватило дыхание. Я нерешительно посмотрела на мужа.

– Арабелла, – произнес он негромко, так что слышала только я. – Сегодня… я загляну к тебе.

Что? Наверное, на секунду я перестала дышать.