Последняя из древнего рода (СИ) - Властная Ирина - Страница 5

— Вот именно поэтому ты — не она! Элька ни разу не перечила, рот боялась лишний раз открыть, и уж тем более никогда не называла себя главой рода Гэррош, хотя и имела на это право, — цепко он моё запястье, на котором метка главы рода красовалась, ухватил, до боли сжимая. — Она не смотрела так смело и голову так дерзко не вскидывала. Её взгляд всегда в землю опущен был, голос тише шелеста трав в предрассветное время, всегда послушная и готовая услужить… Ты — не она!

— Я Эллия Гэррош, глава рода Гэррош, — упрямо стояла я на своём. У меня просто выбора иного не было.

— Ты выглядишь, как она, но ты не Элька поломойка! В тебе есть гордость и упрямство, ум светится в твоих глазах, спина выпрямлена, а не услужливо согнута… — сухо перечислил все отличия Дарт.

И это только те, что бросались в глаза, а сколько мелких нюансов всплывёт при более близком общении? Я ведь действительно не смогу покорно сносить все издевательства, как Эллия… а вдруг здесь не любят таких, как я? Прибьют без суда и следствия, и поминай как звали. Нужны были союзники. Пусть я и получила божественное наставление никому не верить, но как жить без веры, поддержки и друзей?

— Я Эллия Гэррош! — сверлила я взглядом мужчину. — Я едва не умерла и получила второй шанс, потому что роду Гэррош не дано бесславно сгинуть во тьме вечности…

— Сухие молнии… — отшатнулся от меня Дарт, — Великие Боги услышали твои мольбы! Этой ночью небо разрезали молнии, но не было ни дождя, ни грозы… Боги одарили род Гэррош своей милостью! Кто? Кто выказал тебе великую честь? — вновь подался в мою сторону мужчина, хватая меня за грязно-коричневое платье, в смысле и платье коричневого цвета было, и всё в грязи извазюканное. — Скажи, что это Симирилла Творящая, которая благоволит гномам, и что это она пробудила в тебе упорство в достижении цели и разбудила талант к тонкому искусству зельеварения! Или Роммарин Всемудрый, покровитель драконов, одарил тебя силой и отвагой противостоять своим врагам, и озарил своей мудростью, чтобы обнаружить тех, кто плетёт паутину смерти за твоей спиной!

Покачала головой, лишая Дарта только появившейся надежды. Он не назвал того, кто подарил мне новую жизнь.

В светлых глазах мужчины поселилась тревога. Только мне непонятно за кого именно он переживал? За меня, за себя, или за всех сразу?

— Ну, конечно же! Вот я старый дурак, только одному подвластна смерть — Тартасу Повелителю Смерти! А это значит лишь одно, что тебе понадобится настойчивость, бесстрашие и неукротимая ярость, чтобы выжить!

Действительно, было бы лучше, если бы на меня бросил свой благосклонный взор кто-нибудь другой из Всемудрых и Всемогущих… например, Амаринна Жизнь Дающая, к ней постоянно взывала Эллия, моля хоть о малой толике расположения этой божественной красавицы, которая покровительствовала эльфам, и в чьих силах было одарить брачный союз счастьем и любовью, той самой, о которой поют менестрели в своих бесконечно слезливых балладах.

— Знаете, уважаемый Дарт, покровителей не выбирают! Тем более таких могущественных! На вашем месте я бы поостереглась Тартаса в тёмный угол задвигать! Всё же ему смерть подвластна, которая и гнома, и дракона, и эльфа может в любой момент настичь, и тогда все именно в его чертогах окажутся! — бросилась я на защиту чести и достоинства того, кто мне новую жизнь подарил. Да и слова Дарта меня на мысль навели: — Тем более великий Тартас меня недостойную своим вниманием почтил, беседу поучительную провёл и подарок сделал, чтобы на наши земли вновь процветание вернулось…

— Подарок? Подарок — это хорошо, — задумчиво попытался свести брови Дарт, но они упорно отказывались его слушать, — и что это? Дар огня, чтобы спалить всех засевших в Жемчужном к бездне? Или дар одним касанием смерть приносить?

— Уважаемый Дарт, а вы чего такой кровожадный? — с удивлением на мужчину уставилась, ишь какой, всех бы за грань отправил, будь это в его власти.

— Только по делу и в меру, — буркнул он в ответ. — Так что за подарок-то?

— Теперь я могу порталами перемещаться! — гордо так ему ответила, сама пока не понимая, что к чему, но определённо, что-то полезное должно быть… но в прозрачных глазах мужчины восхищения я не увидела.

— М-да, совсем башкой ты двинулась, Элька, — весьма красноречивым жестом он у своего виска пальцем покрутил и расхохотался каким-то каркающим смехом. — Если до этих слов всё складно у тебя получалось, то с порталами ты точно в лужу села. А то мне уже невесть что мерещиться начало!

— Но это правда! — с одной стороны, даже хорошо, наверное, что он меня свихнувшейся считает, но с другой — даже обидно стало.

— Да, правда, правда, чего расшумелась? — успокаивающе он меня по плечу потрепал. — Котомку свою подбирай да пошли отсюда. А по дороге расскажешь, чего в самую глушь попёрлась, и чего от тебя Сайка хотела.

— Вы мне не верите, — возмутилась я, но послушно грязную полупустую сумку среди корней дерева нашла и сразу же туда свой любопытный нос засунула. М-да, негусто — несколько пустых тряпичных мешочков, определённо для сбора трав предназначавшихся, кусок твёрдого сыра и несколько ломтей хлеба, свежестью не уступающие сыру.

— Я верю только в то, что вижу. Ты изменилась, но если ты действительно отправилась на встречу к Тартасу и вернулась, то это не прошло бесследно. И ещё я чувствую силу Гэррош, намного сильнее чувствую, чем раньше, — беззаботно поковылял Дарт через густой пролесок, а я за ним поспешила, талантом безошибочного ориентирования на местности я не обладала, — ежели ты за голову возьмёшься и порядок в замке да на землях наведёшь, то я на твоей стороне буду и первым клятву верности главе рода принесу. И во всём помогу… у меня такой рецепт яда есть, который смерть мучительную несёт, а доказать его использование невозможно! Даже если кто вздумает вынюхивать, то ни одного следа не обнаружит, а если уж больно любопытный попадётся, то у меня много интересных записей есть! И на него отраву найдём!

— Уважаемый Дарт, у вас крайне интересная жизненная позиция, необычная, должна признаться, и в чём-то противоречивая, но весьма занятная, — осторожно на его предложение отозвалась. — Я не совсем согласна травить всех направо и налево, но если уж другого выхода нет…

— Ишь как мудрено заговорила, — хохотнул старик, — мол, я не я, а обстоятельства так сложились… Ты мне сейчас, куда больше нравишься. Определённо Тартасу удалось тебе мозги вправить. Раньше сразу в истерику впадала: «Ой, накажут, ой, высекут, ой убьют». Будто твоя жизнь такой замечательной была, что за неё держаться стоило…

— Так, вы говорить-то говорите, да за словами своими всё равно следите, а то ведь яд он такой, без разбора действует. А я сейчас далеко не та Эллия, которой раньше была, — приструнила я разошедшегося на радостях старика, потому что жизнь — это бесценный дар и пока живёшь, можно всё исправить.

Дарт бросил на меня нечитаемый взгляд через плечо и дальше пошёл молча. Определённо случившиеся со мной изменения обдумывает или вспоминает, какой у него там ещё рецептик отравы полезной завалялся.

А я с трудом за дедом с клюкой поспевала, каждую минуту то об корни деревьев спотыкаясь, которые подлыми препятствиями из земли выскакивая именно в том месте, когда я ногу ставила, то в юбке путалась. Да ещё и тело, будто слушаться отказывалось, и уставать я быстро начала, но, несмотря ни на что, за Дартом упрямо топала, пока перед глазами разноцветные вспышки не появились, а в голове предательски зашумело… привалившись к ближайшему дереву, я с шумом воздух в себя втянула, пытаясь непонятный приступ пережить.

А вот Дарт, куда больше моего понял. С резвостью молодого оленёнка он ко мне подскочил, и быстро первичный осмотр провёл, то есть и в глаза посмотрел, и в рот заглянул, принюхиваясь, и руки осмотрел, и бровями задумчиво подвигал.

— Как только выжила? — пробормотал он себе в бороду и из недр своего бесформенного одеяния мешочек какой-то выудил, быстро в его содержимом начал рыться. — Жуй! — впихнул он мне в рот какие-то белёсые корешки, жутко на личинок похожие.