Шторм серебряных клятв - Новэн Талия - Страница 2

Окинув кабинет, Джеймс улыбается и тянет нас на мягкий диван в центре кабинета. Я не возражаю, что Джеймс остается на приеме. Он знал о моих видениях не меньше меня и помогал их расшифровывать. В квартире в Чикаго у нас отдельная стена с заметками, картинками и этими красными нитями от одной теории к другой, как в сериалах про детективов. Мы действительно расследуем великую тайну. Секреты моей шизы. Продвинулись неплохо, особенно, когда видения стали ярче и добавились гул, шипения. Раньше их не было.

Представьте: вы смотрите телевизор без звука. Странные картинки сменяются, а вы жаждете понять, что происходит. Но я чуть не словила инфаркт, когда к видениям добавилось аудиосопровождение. Удивительно, как до сих пор не поседела.

Наконец доктор убирает беспорядок и вспоминает о нашем существовании.

— Мисс Дэвис…, — он садится напротив нас и его лицо становится более сосредоточенным.

— Селин, — перебиваю я и пытаюсь улыбнуться, чтобы снова не показаться слишком колючей.

Раан что-то черкает на листе и поднимает взгляд.

— В вашем деле указано, что видения с самого детства. Есть ли причина, по которой вы начали их видеть?

Глубоко вздыхаю. Это первый по популярности вопрос. Переводится примерно так:

«А после чего вы потеряли рассудок?».

Быстро успокаиваюсь, напоминая себе, что я здесь, потому что хочу себе помочь. И потерплю, если это приблизит к правде.

— Ни катастрофа, ни случайное происшествие, — отвечаю я, стараясь сразу закрыть его первые догадки. — У меня были родители, которые окружили любовью и заботой, а первое видение застало в день рождения, — мысленно возвращаюсь в свои пять лет, чтобы заново пережить встречу с потусторонним.

— Я задувала свечу на торте. Детское желание, которое, говорят, должно исполниться. Смотрела на огонь так долго, что мир вокруг будто размылся. В один момент в гостиной резко похолодало, а в нос ударил затхлый запах сырости, — я громко сглатываю и начинаю ерзать на диване в попытке успокоиться, сесть поудобнее, спрятать волнение. Не знаю. Все стало дискомфортным.

Джеймс ловит мое состояние и сжимает ладонь в поддержке.

— Я вижу их, но не сразу, — продолжаю я. — Они постепенно проступают из тьмы. Призрачные силуэты в дымке. Без зрачков, только черные дыры. Их лица искажены, а потом они смеются, указывая на меня. Мне хотелось закричать или отпрянуть, но я окаменела. А когда опомнилась, меня уже резко выдернули обратно в обычный мир.

Закончив рассказ, я молчу несколько секунд, давая себе необходимую передышку, и только потом поднимаю взгляд на доктора. К удивлению, он слушал. Лицо не выглядело скучающим. И не смотрел, как на помешанную.

— Продолжайте, — только и говорит Раан.

Мои ладони мокрые, лоб вспотел. И почему я думала, что старые видения больше не будут воздействовать на меня так сильно?

— Никогда не знаю, в какой момент это снова произойдет. Часто слишком спонтанно: за работой, дома или когда спускаюсь за кофе. Могу просто сидеть и ждать в коридоре, — киваю большим пальцем в сторону двери. — Сегодня утром как раз почти отключилась.

— Получается, вы можете это контролировать? — в замешательстве спрашивает он. Его очки падают ниже, когда он вновь пишет обо мне заметки.

— Не всегда успешно. Почти праздник, если счет от одного до пяти способен вывести из надвигающегося транса.

— Что-то еще помогает?

Прикусываю губу изнутри, пытаясь вспомнить, что еще пробовала. Чаще всего ничего.

Поняв, что попытки были безуспешны, доктор снова склоняется над блокнотом.

— Как долго вы находитесь в этом состоянии?

Джеймс невесело усмехается и отвечает:

— Она может вырубиться на полчаса или час, — оглядывает меня с ног до головы. — С недавних пор доходит до двух.

Конечно, он знает, сколько времени я провожу в этих странных видениях. Мы почти двадцать четыре на семь вместе. Джеймс уже понимает, что значит мой пустой взгляд, и успевает поймать до того, как я рухну и расшибу себе голову.

— Когда у вас видения, вы ощущаете угрозу? Есть ли чувство, что вам могут навредить?

Почти начинаю смеяться. Перспектива быть убитой или покалеченной существами из видений кажется жуткой и немыслимой. Не хочу переходить на такой уровень.

— Нет, доктор Раан. До сих пор мне везло. Иначе, представляете лицо Джеймса, который будет объяснять полиции, что это не он задушил меня?

Смех поднимается все выше и вот я уже улыбаюсь так сильно, что сводит скулы. Мужчины смотрят на меня как на душевнобольную. Особенно Джеймс. Клянусь, лицо стало бледнее, чем стены в этой комнате. Готова поспорить, он никогда не думал о таком развитии событий.

— Что нам делать? — в голосе друга слышится паника, но он задает отличный вопрос.

Раан быстро кивает и берет небольшой листок, чтобы использовать его как веер. Вижу, как он силится сказать то, что хочет: ему неловко или он пытается подойти к разговору издалека. Неужели предложит лечь в психиатрическую больницу?

— Когда доктор Росс позвонил мне две недели назад и упомянул ваш… случай, — говорит Раан, — это показалось интересным. Вы меня извините. Чисто научный интерес. Нечасто встретишь пациента, который абсолютно здоров, но при этом страдает от прогрессирующих видений. Запахи, ясные картинки, звуки...

— О, я рада, что мой случай доставил вам столько удовольствия.

«Могу заказать нам шампанское и отметить это, пока очередное забвение не ударит меня по голове», — хочу сказать, но держусь.

В какой-то момент становится даже интересно, куда он клонит. Джеймс тоже уже смотрит на него, как на очередное впустую потраченное время.

— То, что вы видите — не просто видения, — Раан говорит тихо, опасаясь, что его услышат стены. — Думаю, они показывают вам то, что вы уже видели или пережили.

Слова повисают в воздухе. Мой мозг делает несколько кругов, пытаясь найти в них смысл, а вместо этого упирается в ледяную пустоту. Я вглядываюсь в глаза мужчины и там действительно мольба поверить в его догадки.

Но это чистый бред.

Джеймс бросает на меня взгляд, и я почти слышу в нем слова: «Он точно спятил». Его губы чуть дергаются, он на грани, чтобы озвучить это вслух, но молчит.

Мы смотрим друг на друга еще три долгие секунды, а потом синхронно встаем с дивана, собираясь убираться из этого кабинета, из города, из страны.

— Стойте, стойте! — встревожился Раан и поднял руки. На его лбу выступили капли пота. — Не подумайте, Селин, я не пытаюсь над вами пошутить. И не сошел с ума. Ко мне приходят с разными проблемами. Я многим сумел помочь.

Доктор резко встает с места, обходит широкий деревянный стол и начинает копаться в шкафчиках. Выдвигает один за другим, и тетради одна за другой летят на пол, пока он не находит нужную.

Мы с Джеймсом стояли чуть ли не в дверях, наблюдая, как Раан на полном серьезе пытается предъявить доказательства своего знания о моих видениях. Либо ищет то, что могло бы меня убедить.

За жизнь я слышала много разного бреда, теорий и диагнозов, но этот переплюнул все. Истерический смех снова поднимается от осознания, что я зря летела через полмира.

— Вот, держите, — Раан уже утирает пот со лба платком и протягивает какую-то белую визитку. Вся заляпанная, но на ней написано: доктор-суфий Фарис Шадид и номер телефона. — Фарис помог той девушке вспомнить, кто она и кем была. Его практика «транс через дыхание пустыни» считается сильнейшей.

Мозг отказывается верить во все, что сейчас происходит. Даже видения ощущаются реальнее, чем практика неизвестного шарлатана.

Джеймс перехватывает визитку из пальцев Раана, понимая, что доктор не отстанет. Старается держать лицо, но видно, что едва сдерживается, чтобы не взорваться.

— Селин, ваши видения не оставят вас в покое. Отправляйтесь в Каир. Я его предупрежу, — не унимается он. В какой-то момент его настойчивость переходит границы.

Каир? Пирамиды? Из одного адского пекла в другое? Теперь точно: истерика близко. Я смотрю на доктора и вижу взволнованное лицо. Он правда не похож на спятившего гения или шута. И вряд ли в кабинете есть скрытые камеры, а мы в каком-то телешоу. Тогда какого черта происходит?