Российский колокол № 4 (53) 2025 - "Литературно-художественный журнал" - Страница 8

Отец сбивал кедровые шишки, шелушил их, а Сергей выбирал самые большие и берёг до Нового года. Потом они их развешивали на настоящей большой ёлке. Сидя с ним в лесу на какой-нибудь найденной поляне, отец рассказывал Серёже разные интересные истории. В том числе об их родных местах, о родном Новокузнецке. И Сергея, всегда с замиранием сердца слушавшего эти рассказы, охватывала гордость за родной край, за свой город.

Эта гордость складывалась у него из самых разных вещей и понятий. Это прежде всего крепкие рабочие люди. Не зря называли их «кузнецкими людьми». Велико было их умение выплавлять из местных руд железо и многое делать из металла. В городе был построен могучий гигант, исполин – Кузнецкий металлургический комбинат. Все его называли просто: КМК. Комбинат обеспечивал всю страну чугуном, сталью и прокатом. В кузнецкую броню был «одет» каждый второй танк на фронте, каждый третий самолёт. Каждый четвёртый снаряд для фронта был изготовлен металлургами КМК.

Старые развалины Кузнецкой крепости – казачьего когда-то острога, раскинувшегося высоко на горе, за правым берегом реки Томь, куда он летом часто бегал с друзьями, – вызывали у него восторг. У Сергея захватывало дух от открывающегося с древней крепостной стены и с самих развалин вида на реку Томь, на простирающуюся внизу долину и на высокие холмы вдалеке. Этот вид завораживал его. Он мог подолгу стоять на старой, поросшей травой крепостной стене и смотреть в зелёную лесную даль за рекой. Отсюда, с этой крепости, и начал разрастаться город.

От отца Сергей узнал, что здесь венчался со своей первой женой великий русский писатель Достоевский, которого очень любили и почитали в их семье. И конечно, он был горд, что стихотворение Маяковского «Рассказ о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка» изучали в школе по всей стране. Дети учили наизусть это стихотворение. А оно было о его родном городе!

«Я знаю – город будет, я знаю – саду цвесть, когда такие люди в стране в советской есть!» – вспомнилась ему концовка этого стихотворения.

«И разрушенный Сталинград тоже – будет. И тоже – будет цвесть! Когда закончится эта битва. Когда мы прогоним фашистов прочь с нашей земли, – подумал Сергей, – потому что действительно в нашей стране были, есть и всегда будут такие люди, о которых говорил в своих стихах Маяковский». Такие, как товарищи-однополчане: Генка, Александров Кирилл – их Монах, Охримчук – Дед, Волга – Волгин Иван – и как сотни и тысячи таких же бойцов, поднявшихся на врага и готовых на жертвенный подвиг во имя Отечества.

Он вспомнил самый первый день войны. Они с двумя закадычными друзьями-однокурсниками собрались купаться на Водную. Все в городе любили это место. Летом тут всегда много народу, постоянно проходят спортивные соревнования. Там же, на Водной, он прыгал с друзьями с парашютной вышки.

Сергею в начале июня исполнилось восемнадцать. Он оканчивал первый курс Сибирского металлургического института – СМИ – на Рудокопровой улице. Они бегали с друзьями на пары, проносясь мимо памятников Ленину и Сталину, а также монумента Серго Орджоникидзе, имя которого носил их институт. Это был самый первый большой отраслевой институт в Сибири, настоящий храм науки. Как гордились его родители, когда он поступил в СМИ, на технологический факультет! Он и сам был горд и старался учиться хорошо, хотя это было нелегко.

А тогда, 22 июня, они шли купаться по улице и увидели, как возле дома, у открытого на первом этаже окна, в котором был выставлен радиоприёмник, толпится народ. Вспомнив их первую реакцию на объявление о начале войны, Сергей горько усмехнулся: они втроём тогда сильно обрадовались:

– Вот здорово! Теперь фашистам дадим!

Жалко было только, что они, по всей видимости, не успеют попасть на фронт. Они считали, что фашистов разобьют за две недели, ну, максимум за месяц. Взбудораженные этой новостью, они вбежали к нему домой. Отец сидел на кухне, пил чай. Когда они, запыхавшиеся и радостно-оживлённые, влетели к нему, спросил их:

– Вы чего такие возбуждённые?

– Пап, так война началась с фашистами!

– Успокойтесь, друзья. Это совсем не повод, чтобы так ра-доваться.

Отец Сергея был на Первой мировой, воевал с немцами.

– Боюсь, эта война будет для нас тяжёлой и продлится долго. Немцы – опытные, наглые и смелые вояки, – сказал он серьёзно, – многие не вернутся с этой войны…

Тогда эти слова совсем не тронули их. И вот идёт второй год этой страшной войны. И не видно ей ни конца ни края. И мы отступили туда, куда никогда ещё не отступали, ни в одну из войн, бывших до этого, – за Дон, до самой Волги. До Сталинграда.

От долгого лежания начали неприятно затекать ноги. Да и холод от бетонного пола пробирался всё глубже в тело. Сергей лежал, поочерёдно незаметно то напрягая, то расслабляя мышцы, чтобы согреться и избавиться от неприятных ощущений, вызванных долгой неподвижностью. Так в своё время научил его делать старшина Охримчук. И это помогало.

Удивительный всё-таки человек их старшина. Откуда он столько всего знает? И силищи у него на пятерых, и на выдумку горазд. Его вот Флаконом нарёк.

– Фигура у тебя, – обратился к нему тогда Дед, скалясь, – подходящая. Ну просто чистый флакончик.

Так и не понял Сергей, почему старшина ему такое прозвище дал. Непохож он ни на какой флакон! И фигура у него как фигура. А как назвал он его Флаконом, так это прозвище и приросло к Сергею. Словно он Флаконом и родился. Он и сам уже забыл, что поначалу этот позывной ему глупым показался. И тут их старшина оказался меток и точен.

Вдруг что-то начало меняться. «Наблюдатель» всё так же оставался неподвижен, но «фриц-часовой», как мысленно их обоих окрестил Сергей, подобрался и вытянулся, почти наполовину высунув свою башку в каске из траншеи.

«От моей пули эта каска тебя не спасёт», – только подумал Сергей, как в траншее показались фигуры в тёмно-серых шинелях.

«Три офицера и сопровождающие – вот это улов!» – радостно пронеслось в голове Сергея. Сердце застучало, но он дал себе команду успокоиться. Стрелять в возбуждённом состоянии нельзя.

Один из офицеров начал что-то спрашивать у часового. Сергей заметил, как почтительно остальные склонились перед этим офицером. «Вот он! Самый главный у них, командир», – отметил Сергей.

Мысль заработала лихорадочно: «Убираю командира, потом – остальных двух офицеров. Рискну сегодня три раза выстрелить – и в отход». Не давал покоя только неподвижный «наблюдатель». Вдруг всё-таки снайпер?

Решение пришло мгновенно: «Сначала – командир, потом – „наблюдатель-снайпер“, потом – остальные офицеры. Если удастся».

«Командир» взял услужливо переданный ему другим офицером бинокль и стал смотреть через него в сторону наших позиций. Прижав бинокль к глазам, он медленно переводил его, всё ближе поворачиваясь к укрытию Сергея. Сергей осторожно, стараясь не делать лишних движений, прицелился и терпеливо ждал. Когда офицер уже полностью развернулся в его сторону, он аккуратно взял на мушку округлый, поблёскивающий окуляр бинокля и плавно спустил курок.

Он уже не смотрел на «командира», каким-то глубоким своим чутьём зная, что попал тому через бинокль точно в глаз. Только отметив едва заметное движение «наблюдателя», Сергей быстро перевёл прицел на него, выцелил грудь и снова нажал курок. Успел заметить, как немец дёрнулся от вошедшего в тело свинца, не успев повернуть в сторону Сергея вывалившуюся из рук снайперскую винтовку.

«Всё-таки это снайпер!» – мелькнула радостная мысль.

Здесь также не было никаких сомнений: Сергей попал точно, и этот выстрел для немецкого снайпера стал смертельным.

«Теперь уходить!»

Резко повернув, перезаряжая, ствол винтовки к офицерам, Сергей от удивления чуть не присвистнул. Оставшиеся офицеры и не думали прятаться! Один стоял, подхватив убитого командира. Другой растерянно озирался. Остальные тоже стояли на месте.

«Да что это за немцы такие необстрелянные? Откуда они тут? Нельзя упускать такой шанс!» – молнией сверкнуло в голове у Сергея. И он, действуя методично, как на стрельбище, сначала всадил пулю в голову озирающемуся офицеру – успел увидеть, что попал тому в горло. Другую пулю положил прямо в лоб державшему командира офицеру. Один из «свиты», видимо более обстрелянный, чем остальные, упал, закрыв собой офицера. Потащил его в сторону. Сергей всадил ему пулю в бок. По тому, как замер, дёрнувшись, немец, сразу понял: попал хорошо. Остальные запоздало попадали, но с его позиции оставались видны.