Проказник - Белянин Андрей Олегович - Страница 2

…Увы, боги не услышали моих молитв или просто не желали слушать: они у нас всегда суровы и капризны. Чуть что не так, сразу впадают в гнев, кидаются огненными стрелами, машут мечами, насылают болезни, мор, неурожай, падеж скота и даже нашествие иноземных захватчиков.

Короче, грозные парни, но других для нас нет.

Итак, если верить букве договора (я сознательно беру это слово в кавычки, поскольку юридически оно и дерьма тролльего не стоит), то по этой самой букве (а как проказнику мне ведомы все языки мира живых и еще, наверное, с десяток мертвых)… Ну, в общем, к концу прочтения мне уже было почти жаль эту наивную девочку в глупом костюме ведьмы…

Ох, мать Бригитта, прости, конечно же, чародейницы!

– Мак! Мак, с тобой все в порядке?

– Легкое головокружение от неслабого обалдевания, – проворчал я, пытаясь встать на ноги. – Но спасибо за заботу, моя Светлая Госпожа. Милостиво поправь, если ошибусь: мы в России, идет двадцать первый век, город Нижний Новгород, правление царя…

– У нас президент, – терпеливо поправила она.

– Какой?

– Прежний. – Мэри на мгновение задумалась, но уверенно кивнула.

Раз я решил, то именно так и буду ее для себя называть. В конце концов, она сама меня сюда притащила, теперь пусть и расхлебывает. Конечно, я не привык наезжать на детей, обычно проказники ставят на место взрослых людишек, но ничего не поделаешь: любая юная чародейница с возрастом становится старой ведьмой! Со всеми вытекающими последствиями, так сказать…

– А ты образованный.

– Трижды оканчивал Дублинский университет, изучал историю, медицину, рисование, литературу и римское право, так что все секу на лету. – Я кое-как уселся, стараясь держать зад на песке. – А моя Светлая Госпожа, полагаю, еще учится?

– Сколько тебе лет?

– Точно не знаю, мы не ведем записи. Но, думаю, около трехсот или чуть больше, я еще очень молод!

– А-а…

Пусть она проигнорировала мой вопрос, но я все равно раскручу эту девчонку: чем больше знаешь о личности того, кто тебя пленил, тем легче будет сбежать. Тем более что ее комната хоть и была огромна по меркам фейри, но явно не имела решеток на окнах, дубовой двери и даже не была освящена в честь христианского бога.

Не то чтоб мы так уж боялись святой воды или слов молитвы: для лесного народца гораздо опаснее забвение. А я так вообще с малолетства, сколько себя помню, всегда толкался среди людишек. Пообтесался, освоился, привык, обрел свое место и даже нахожу определенную прелесть в городском житье.

Но не в неволе-е!

– Ты что-то хочешь мне сказать, Мак?

Ответить я не успел. Белая дверь распахнулась, и в комнату вошли две девицы, абсолютно одинаковые на лицо и платья. Близняшки? Нет, конечно, бывают и клоны, но вот именно сейчас я не ошибся. Рослые, крепкие, румяные, такие же черные волосы, как у моей Светлой Госпожи, схвачены на затылке в конский хвост. Вот только эти девицы явно постарше, а губы надменно сжаты.

Они осмотрелись. Потом та, что слева, опершись обеими руками о стол и нависая над Мэри, словно медведь над зайчонком, медленно протянула:

– Ты смотри, она опять играет в свою магию…

Вторая сестра, справа, одним быстрым движением сдернула с девочки волосы, и я только тогда понял, что это был обычный парик. Косой друид мне кружкой в печень, как можно было не заметить столь очевидного?!

Мэри с вызовом дернула подбородком, пригладив короткие светлые вихры.

– А мамочка ищет столовое серебро, даже не зная, что в нашем доме завелась вороватая крыса…

Молчаливая сестра, отшвырнув парик, схватила поднос и высыпала весь песок на пол. Я повис, прилипнув ногами к проклятому металлу. Мэри попыталась вскочить, но куда ей одной против двух этих телок?

– Отдайте, это мой эльф! Я его сама купила!

Святой Патрик, можно мне прямо сейчас ее придушить, а то зла не хватает…

– Из киндер-сюрприза, что ли? – Говорливая девица слева подняла поднос на уровень глаз. – Мальчик в юбке? Какая дешевка…

Она внимательно посмотрела на меня прищуренными карими глазами и, фыркнув, отвесила такой щелбан мне в лоб, что я улетел, теряя последнее самоуважение, аж до противоположной стены, ударился спиной и упал за узкий диван. Больно-о, но такова цена свободы…

– Зачем вы так, он же живой!

Пока я выползал на свет божий, в комнате произошел маленький бунт, безжалостно подавленный силами старших сестер. Моя Светлая Госпожа, глотая слезы, сидела, уткнувшись носом в угол. Так ей и надо! Будет знать, как похищать проказника! Но и удар караваем в лоб мы никому не спускаем…

Две сестры развернулись к выходу, и я в долю секунды сплел их конские хвосты в один, так что без ножниц или топора нипочем не разделишь. Как же приятно было видеть удивление, боль и ярость на их круглых лицах. Обожаю свою работу!

– Ты чего? Я говорю, ты чего?! Ну не я же? Отпусти! Гр-р!.. Да что такое? Не дергай! Р-р… – Они кое-как вышли из комнаты и рухнули друг на друга уже за порогом. Серебряный поднос, задорно дребезжа, катился по полу…

– Машка-а, если это сделала ты, мы все мамочке расскажем и она тебя точно выпорет!

Моя хозяйка, вскочив, вытерла нос и быстро прикрыла дверь. Слезы на ее щеках мигом высохли. Я гордо вспрыгнул на стол и, топнув ногой в толстом ботинке, запоздало прокричал им вслед:

– Никто не смеет обзывать мой килт юбкой! Деревенщина необразованная-а!

– Мак, ты в порядке?

– Вот теперь да! Нас, О'Коннелов, не так-то просто даже кузнечным молотом пришибить. – Я выпятил грудь и огладил ладонями мятую зеленую рубашку со шнуровкой на груди. – Я наказал твоих обидчиц и, надеюсь, заслужил виски. Неси пойло, людишка!

– Нет, – почему-то надулась она.

– Ты хочешь навлечь на себя мой гнев?!

– Во-первых, – Мэри пустилась загибать пальцы, ну вот же сущее дитя, – мне всего лишь пятнадцать, и никто не продаст мне алкоголь в магазине. Во-вторых, мачеха просто убьет меня, если я хотя бы заикнусь о том, что мне нужны деньги на виски. И в-третьих, ты что, пьяница?

– Я ирландец, это синонимы.

– У меня в сумке пакетик яблочного сока, будешь?

– Тащи, – тяжело вздохнул я. А что делать…

Непривычно ощущать себя без виски в животе. В какие-то «ослиные годы», то есть давным-давно, пока мир людей еще не изобрел эту чудесную «воду жизни», все лесные или полевые фейри прекрасно обходились цветочной росой или родниковым хрусталем.

И ведь никто не жаловался на скуку или отсутствие веселья, представляете? Мы умели танцевать под луной, дразнить речных коней, купаться в снегу, бегать наперегонки с солнечными зайчиками, съезжать на заднице по радуге, пугая скупердяев-лепреконов, и хохотать при всем этом как сумасшедшие!

Но один лишь перегонный куб, завезенный латинскими магами в период завоевания римлянами Британии, таким невероятным образом изменил весь наш мир, что даже лесной народец и Обитатели холмов не смогли противиться искушению…

Алкашня ли мы после этого? Скорее всего, да. Смысл врать самим себе?

А вы думаете, почему кельты и скотты раскрашивали себе физиономии именно синей краской? Вот и я о том же: причина, как говорится, налицо. Хотя людишки, разумеется, придумали себе более красивые версии, якобы ритуальная боевая раскраска помогала им заручиться поддержкой духов! Вранье!

Но, с другой стороны, кому же захочется признать себя пьющей нацией?

– Значит, виски не будет. – Я шумно втянул яблочный сок через трубочку из коробки едва ли не в мой рост высотой. – Мэри, а расскажи-ка…

– Называй меня Светлая Госпожа.

– Да ты достала! – Я пихнул полупустую коробку так, чтоб сок вылился ей на колени. – Еще раз: я не твой раб, не твой слуга, не твой помощник, запомнила? Ты украла меня без моего согласия! И по всем законам Обитателей холмов я вправе жестоко покарать любую ведьму, которая проявила неуважение к нашему роду!