Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ) - Семина Дия - Страница 37

— Мне порой казалось, что она просто ненормальная. Не хочу вспоминать, надеюсь, теперь полиция отнесётся к ней с большим вниманием.

— После ворчания моего отца на самого сенатора, они с неё глаз не спустят. И, кстати, получается, что не так у нас хорошо работает охрана, Перова была в чёрном списке, но прошла. Ах, тогда, не прощаемся, надеюсь, на Рождество ты вернёшься, нам предстоит всем вместе присутствовать на праздничной литургии. И обязательно пригласи своего жениха и его отца, они теперь тоже часть нашей семьи, это просьба моей матушки.

Мне осталось только смущённо покраснеть, подумать только, какие люди ПРОСЯТ нас присутствовать на таком мероприятии, на которое многие только мечтают попасть.

— Обязательно придём. Если что-то срочное, то я напишу записку.

— Конечно, пиши на моё имя, так будет проще, — Анна вдруг совершенно по-сестрински обняла меня, поцеловала в щёку, и мы простились всего на два-три дня, за которые мне нужно так много успеть, что и подумать страшно.

Сразу же попросила «моего» кучера проехать в доходный дом Перовых. Все «сотрудники» вышли на встречу, чуть не со слезами, они действительно не понимали, что с ними будет дальше. И время неудобное для поиска нового жилья и работы, сплошное расстройство.

— Мне так стыдно, что я не смогла до Нового года с вами встретиться, и вы переживали. Покажите мне всё, оставили ли Перовы хоть что-то в своей квартире, кто сейчас живёт из постояльцев? Нужно всё взвесить и принять много важных решений.

Тот самый неуловимый слуга Роман провёл меня по всему дому, с небольшими комментариями по делу и без.

— А тётушка Анисья? — я испугалась, потому что именно она не вышла и не встретила меня.

— Так, её первым делом мамаша Перовых сослала, даже до того, как дело прояснилась. Мол, за пособничество предательнице, вам, значит.

В моей душе поднялся такой шторм, вот будь сейчас рядом Зоя, не знаю, что бы с ней сделала, придушила бы. И как земля её носит.

— А где эта деревня? Хочу вернуть одинокую старушку, и на пансион поставить.

— Да в Перовской-то деревне и есть. Ежели бы вы распорядились, да карету отправили, а так она сама-то вряд ли вернётся.

— И то, правда, но надо кого-то крепкого и надёжного отправить, кто бы не испугался истерик и криков Зои.

— Да я не боюсь, карету оплатите, да и съезжу. Отчего ж не съездить за хорошим-то человеком, — он прикрыл дверь в очередную опустевшую комнату Перовых. Видно, что они спешно собирались, однако кто-то успел хотя бы оставшуюся мебель поставить по местам. — Вы только распоряжение напишите да скажите, когда, чтобы я дела успел перенести. Пока же ответственность-то на мне за хозяйство, сами же спросите, ежели, что худое случиться в моё отсутствие.

Улыбаюсь, хоть кто-то понимает, что такое ответственность.

— Я сегодня поговорю с отцом жениха, он мудрый человек и рассудит, как поступить. Скорее всего, сниму с продажи дом, оставлю себе, так и вам проще и мне спокойнее. И как определимся, так сразу и попрошу тебя съездить в деревню. Конечно, предупредим и карету удобную снарядим. Надеюсь, пока денег на содержание хватает? После праздников рассчитаем всё и сделаем по уму и по закону.

Внезапно поймала лукавый взгляд Романа.

— А я так и думал…

— О чём? — уже натягиваю перчатки, пора к Орловым заехать, про дом обсудить, а тут новый поворот разговора.

— Да о том, что вы своё возьмёте. Характер у вас непугливый, стойкий. Смышлёная с самого детства, уж как вас учителка нахваливала, вы же и рисовать, и писать могли, а Ирина Сергевна всё мух считать, да пакости делать. Бесёнок, а не девка, со всеми разобиделась, даже с Ариной. Наша-то Глаша с Василисой-то, горничные-то подружайки, мы новости-то из дома Арины Сергевны и узнаём. Ирина такой скандал закатила, с чемоданами приехала в дом Шевелёвых-то, говорит, пусти меня, обязана сестру содержать. А Арина-то, знаете, что ответила?

Я до глубины души поразилась осведомлённости нового управдома, отрицательно качаю головой и даже боюсь предположить.

— Она ответила, что лучше бы Ксению взяла к себе, как и просила матушку, чем тебя, окаянную, уходи, мол, чтобы духу твоего более не было на пороге моего дома. Вот так и сказала, да двери-то и захлопнула. Вот Ирка вас и ненавидит. Ревнует, значит. Но теперь уж дело прошлое.

Его слова поразили меня до глубины души. Наверное, настоящая Ксюша прекрасно знала, за что Ира её ненавидит. А для меня это очередное открытие, и ревность — это уже вишенка на торте.

— В таком случае, я обязательно навещу Арину Сергеевну. Она осталась одна, это нехорошо, надеюсь, она передо мной дверью не хлопнет.

— Нет, не должна.

— Так, совсем забыла, я пока живу на два дома, сейчас адреса напишу, если что, приезжайте, со всем разберёмся.

Пришлось снова стягивать перчатку и написать карандашиком адреса, царский дворец решила не упоминать, только дом Черкасовых и особняк Орловых. Теперь с чистой совестью и новым списком неотложных дел собралась навестить своего будущего свёкра, и жениха. Почему-то посчитала, что раз у нас уже всё решено, то именно они и должны заниматься этими важными семейными делами.

— Боже мой, у меня теперь есть ещё одна родная семья, простая и душевная…

С этими мыслями я назвала адрес особняка Орловых и поспешила ДОМОЙ!

Я оказалась права на тысячу процентов, Пётр Гордеевич относится ко мне как к любимой дочери, чувствую, что даже Алёша немного ревнует. Но к великому счастью у нашего папы есть женщина, и дело тоже идёт к свадьбе, так что никаких домыслов у общества быть не должно.

Мою просьбу разобраться с делами дома Пётр воспринял с воодушевлением, и без промедлений, какое свойственно некоторым мужчинам, занялся непростым вопросом, сказав, что сие дело неженское, женское – к свадьбе готовиться и благотворительностью заниматься. Другими словами, обещанного три года ждать мне не пришлось.

Слуги под управлением Петра Гордеевича вернули тётю Анисью, привели в порядок дом и комнаты Перовых. Потом заново перезаключили договора с арендаторами, и все вздохнули с облегчением. Потому что никаких тёмных дел и старых скелетов, связанных с домом, в бумагах не обнаружилось. А то Перовы могли и в залог, и просто долгов сделать, с них станется, на пакости талантов много.

Уже после тётушка Анисья мне рассказала, как «устроились» в деревне ссыльные. Ничего хорошего: дом развалюха, слуг почти нет, холодно, голодно, им самим пришлось обрабатывать себя. Но, всё же есть у старушки подозрение, что Перовы деньжат припрятали, и когда о них подзабудут, то жизнь свою устроят.

Чего не скажешь об Ирине. Она своим поступком перечеркнула свою жизнь. Работный дом на два года, а потом, если за ум возьмётся, то на фабрике будет работать. К труду домашнему, шитью и прочему рукоделию не приучена.

— Сдаётся мне, Ксения Михайловна, будет наша Ирка передком зарабатывать. Это для такой, как она самый путь. Тьфу, её. Шалава, — со свойственной старости прямотой, тётушка подвела итог. И скорее всего, она права, ведь с пелёнок нас знает.

Я лишь промолчала, не хочется раскручивать этот разговор, и вообще вспоминать о взбалмошной Ирине.

С Ариной у нас отношения наладились, хотя и не самые дружеские, но она прекрасно понимает, что покровительство новой родни, для неё, её мужа и детей крайне важны. Потому она с радостью приняла приглашение на нашу свадьбу и обещала прийти.

Осталась одна «заноза» в сердце – семейство Жуковских. Старшее поколение так и не приняло меня. Уж не знаю, что у них с головой. Но оказалось, что у меня есть двоюродные брат и сестра, и они живут в съёмных квартирах в Петербурге, небогато, тихо, много работают, чтобы свести концы с концами. Семён и Варенька дети младшей сестры Катрины – Светланы Жуковской. К сожалению, Светлана и её муж уже умерли, как и многие, во время эпидемии инфлюэнце, а дети перебрались в столицу подальше от сурового «ока» деда.